Рита Хоффман – Храни короля. Звереныш (страница 4)
Она тоже села на землю. Капюшон полностью скрывал ее лицо. Вольфу показалось вдруг, что под ним не просто тень, а что-то живое, но урчание в животе заставило его отбросить посторонние мысли и вцепиться в кусок сыра. Сперва он хотел просто вгрызться в манящую, пахнущую молоком мякоть, но острие стыда вновь впилось в сердце. Заставив себя остановиться, Вольф разломил кусок на три почти равные части и протянул одну из них Псу. Тот тут же схватил свою долю и проглотил ее. Второй кусок Вольф протянул Герде. Он не видел ее лица, но заметил, что, прежде чем принять сыр, она замешкалась.
– Щедрый, да? – пробормотала Герда. – Нет, другое… Это не щедрость.
Вольф пожал плечами и наконец вонзил зубы в странную рыхлую мякоть. Такого сыра он не пробовал – в Альтфурте сыровары приносили на рынок жесткие желтые куски, которые жевались с трудом. Этот же сыр таял во рту, оставляя нежный привкус молока.
Пес боднул его головой – просил еще. Голод не унялся, но Вольф протянул остатки сыра на ладони, позволив названому брату съесть их и облизать его руку.
– Сдохнешь, но поможешь ближнему, да? – Герда фыркнула и подцепила ногтями оставшуюся на жирной ткани полоску мяса. – На, возьми. И не смотри на меня так.
Вольф отвел взгляд, но от предложенной еды не отказался. Жевал до тех пор, пока Герда не подалась к нему и не подняла верхнюю губу, беззастенчиво разглядывая зубы.
– Недостающие выбили или они выпали сами?
Собравшись, Вольф выдохнул:
– Выпали.
– Хорошо. Новые вырастут крупными. Славно.
Вольф доедал мясо. Пес устроился было подле него, но Герда толкнула его носком сапога.
– Никакого сна. Мы должны добраться до
Схватив Вольфа за шкирку, Герда резко поставила его на ноги. Он пошатнулся, бросил на нее удивленный взгляд, но покорно кивнул. Ему казалось, что нравиться ей очень важно, что, если он поведет себя неправильно, она просто отправит его обратно, в провонявший рыбой Альтфурт, а возвращаться он не хотел. Ему понравилось дышать чистым воздухом за стенами города, понравилось чувствовать себя героем старых легенд, которые он слышал от пьяных завсегдатаев двора Синего Ганса. Многие из них начинались именно так: герой покидал дом и отправлялся искать приключения. О том, что чаще всего в странствиях герой находил только кошмары и смерть, Вольф старался не думать.
Они шли довольно долго. Ноги Вольфа заплетались, глаза опять закрывались сами собой. Утолив голод, он захотел спать, но не смел отставать от бодро шагавшей Герды. Пес плелся рядом – он тоже устал. Вольф видел, как безжизненно обвис его хвост, как опустились обычно настороженно приподнятые уши.
Он сам не понял, как упал. Кажется, просто моргнул и тут же уснул. Зубы клацнули, когда подбородок ударился о твердую землю.
– Какой же ты дохлый.
Вольф с трудом приподнял голову и уставился в темноту, клубившуюся под капюшоном. Лицо Герды полностью исчезло, поглощенное чем-то текучим, живым, непонятным.
– Забирайся. – Она присела рядом, подставляя ему спину. – Давай, пока я не передумала.
Кое-как поднявшись, Вольф обхватил ее шею, прильнув грудью к грязному дорожному плащу. Герда подхватила его под колени, резко выпрямилась и продолжила путь, не говоря больше ни слова. Вольф положил подбородок на ее плечо и закрыл глаза. Вскоре он уснул.
Из сна Вольфа вырвали – Герда ссадила его со спины, он не устоял на ногах и упал в пожухшую траву.
Приподняв голову, он принюхался. Людьми не пахло. Он не чувствовал и привычного смрада – пота, рыбы, испражнений и помоев. Пряные запахи леса заставляли голову кружиться.
Пес, повалившись на землю, терся мордой о листву и повизгивал, словно щенок. Он пытался стереть с себя вонь Альтфурта, и Вольф полностью разделял это желание. Но стоило ему начать возиться, вываливаясь в лесном мусоре, как Герда схватила его за ухо и до боли выкрутила.
– Ну уж нет! – прошипела она. – Немедленно поднимайся!
Одурманенный свежим воздухом, Вольф решил, что это новая игра, и, встав на колени, потянулся к Герде, чтобы ее обнюхать. Звонкая оплеуха заставила его отпрянуть. Он прижал ладошку к пульсирующей щеке и униженно зарычал.
Герда схватила его за грудки и притянула к себе.
– Первое, что ты должен уяснить: я не позволю тебе вести себя как собака!
Вольф кивнул. Он не ждал иного обращения. Его били и прежде, но чаще кулаками, потому обида на Герду тут же прошла.
– Не смей обнюхивать людей, нужду будешь справлять только в ночной горшок или яму, и если я увижу, что ты вывалялся в падали…
Он кивал. Соглашался. Мог бы и хвостом вилять, будь он у него.
– И никому не говори, что я тащила тебя на спине, – бросила Герда, выпрямившись. – Ясно?
Кому он мог рассказать об этом? Вольф не знал, потому кое-как отряхнул одежду от налипшей листвы и расправил плечи, всем своим видом показывая, что готов сделать все, что она прикажет.
– Пойдем.
Лес обступал узкую тропу, найти которую не представлялось возможным, если наверняка не знать, что она там есть. Туман стелился по земле, окутывая ноги, первые лучи восходящего солнца с трудом разгоняли мрак, поселившийся меж стволов старых деревьев.
Вольф сразу понял, что они добрались до
Они не успели приблизиться – поджидавшая их женщина уперла руки в бока и рявкнула:
– И кого ты притащила? Он слишком взрослый!
– Не слишком! – в тон ей бросила Герда. – Или ты хотела возиться с младенцем?
– Так и знала, что следовало пойти с тобой! – Женщина плюнула на землю. – А что, если у него крутой норов? Его придется переломить, переделать…
– Нет у него никакого норова! Он дикий звереныш, воспитанный собакой!..
– Он еще и неразумный?!
– Это ты неразумная, если думаешь, что я могла притащить сюда хворого…
– Я?! Ты, старый мешок с жабами, следи за тем, что говоришь!..
Вольфу казалось, что эта ссора завязалась давно, а теперь они просто продолжают ее. Герда размахивала руками, а незнакомка то и дело плевала ей под ноги и шипела.
– …мало времени!
– Закрой свой рот, Хеда! – гаркнула Герда. – Да, он ровесник львенка, но так даже лучше!
– Лучше?! Мы должны обучить его! Это займет годы!
– Придется поторопиться!
– Ах, поторопиться?! Сейд – не то, что изучают в спешке, старая ты…
Порыв ветра сорвал с головы Герды капюшон, седые волосы рассыпались по ее плечам. Вольф уставился на нее и наконец сумел разглядеть лицо: уже немолодое, испещренное морщинами, с тонкими поджатыми губами и складками вокруг рта. В Альтфурте он видел множество стариков, но таких пронзительных, ясных глаз не было ни у одного из них.
– Довольна? – Герда откинула волосы за спину.
– Буду довольна, когда ты уведешь мальчишку туда, откуда его притащила.
– И не подумаю.
– А я и не подумаю его обучать!..
– У тебя нет выбора, глупая ты подошва!
Они продолжили спорить. Вольф отступил в тень, присел и обхватил шею Пса руками. Ему не нравилось, когда старшие ругались, но в перепалке между старухами не ощущалось настоящей злобы – только упрямство.
– У тебя все равно нет выбора! – повторила Герда. – У нас не осталось времени. Либо этот звереныш, либо львенок окажется один на один со сворой голодных псов!
Кажется, эти слова привели Хеду в чувство. Пожав плечами, она еще раз плюнула на землю и прошипела:
– Мы пожалеем.
– Не раньше, чем попробуем сделать хоть что-то. Гебхард погиб и…
– И в этом нет нашей вины! – вновь разъярившись, гаркнула Хеда. – Он был обучен лучше, чем все его предшественники!
– Но спрашивают с нас! – в тон ей сказала Герда. – Погляди на мальчишку. Он не так плох, клянусь своими последними зубами.
Она подошла к Вольфу, рывком поставила его на ноги и сжала челюсть пальцами, заставив повернуться к Хеде.
– Он выглядит смышленым, пусть и рос с собакой.
Хеда поджала губы и раздраженно убрала кудрявый седой локон за ухо. Как она ни старалась сохранять злобное выражение лица, Вольф заметил перемену в ее взгляде. Он всегда подмечал такие мелочи: если вовремя не понять, что старший в скверном расположении духа, можно схлопотать затрещину, а то и пинок.
– Мы не должны ошибиться, – наконец сказала Хеда. – Пока мы возимся, отравленные кинжалы целятся в спину правителя.