Рита Хоффман – Быль или небыль (страница 16)
Свят нахмурился. Длинные ночи, холод, пробирающий до костей… Но при чем здесь охотники?
– В эти ночи все должно идти своим чередом. Мы не вмешиваемся, только наблюдаем и помогаем. – Нина указала на поднимавшийся у края земли дымок. – Село там. Почти приехали.
Варна бросила на Свята вопросительный взгляд. Он пожал плечами.
Вот и поговорили.
У заснеженных околиц бегали тощие собаки – брехали, скалились на лошадей, но под копыта не кидались. Над селом висела давящая тишина, однако мертвым оно не выглядело – из-за ставен пробивался свет, золотивший падавшие с небес белые хлопья, над печными трубами вился дым.
Нина спешилась у крошечного постоялого двора, передала повод угрюмому мужику, затем жестом велела следовать за ней. Свят отцепил от седла мешок и угрюмо поплелся следом, стараясь не таращиться на Варну, запутавшуюся ногой в стремени.
Странно, но внутри тоже было тихо, – пара мужиков шепталась в углу, несколько человек сгрудились у печи с открытой топкой и грели руки.
Варна перевалилась через порог нагруженная дорожными мешками. Что-то звякнуло, она выругалась, хозяйка двора громко шикнула и прошипела:
– Прекрати шуметь!
– А что, кого-то поминают? – язвительно осведомилась Варна, за что тут же получила увесистый подзатыльник от Нины.
– Сказано не шуметь, значит, прикуси язык и прислушайся к старшим. – Наставница кивнула хозяйке. – Бросим мешки и пойдем осмотримся.
– Только не гремите, накличете беду ведь, – ворчливо откликнулась та.
Свят поднимался по узкой лесенке следом за Ниной и судорожно вспоминал, что ему известно о корочуне: самая длинная ночь, нельзя произносить полное имя, нельзя шуметь…
– Так это разве не выдумки? – спросил он, швырнув мешок на пол. – Не байки, которыми детей пугают?
– А домовой – байка? А леший? – Нина вперилась в его лицо тяжелым взглядом уцелевшего глаза.
– Так их убить можно, – возразил Свят. – А корочун… Это что вообще такое?
– Сила. Присутствие. – Нина повела плечом. – Вокруг не только нечисть ползает. Есть и… другое.
– Какое? – Варна откинула косу за спину и утерла пот со лба. – Боги старые? Зверь?
– Вроде того.
– Вроде того?
Свят знал этот взгляд – Варна собиралась мучить наставницу до посинения. Если она вцепилась, то оторвать ее от жертвы невозможно, как ярчука, вонзившего зубы в ведьминскую плоть.
– Да ты сама не знаешь! – вдруг выпалила Варна. – Нина!..
– Я знаю достаточно, чтобы велеть тебе закрыть рот и идти на улицу, – отрезала наставница. – Выходи!
– Не выйду, пока не объяснишь!..
Уйти бы ему первым, но Свят слишком любил смотреть, как румянец заливает щеки Варны и как она стискивает зубы, будто стараясь сдержать рвущийся изо рта рык. Потому он сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку. Спокойный. Выжидающий.
Горящий заживо изнутри.
– Местные боятся этих дней. – Нина сдалась. – Думают, что
– А оно забирает? – Свят подал голос.
– Она не знает, – ответила ему Варна. – Правда, Нина? Ты ведь не…
– Никто не знает! – рявкнула наставница. – Это не то, что можно увидеть глазами, щенки. Никто не может ни подтвердить это, ни опровергнуть. Поэтому охотники просто приезжают в села и деревни, чтобы людям было спокойнее. Ясно?
– Ясно, – наконец выдохнула Варна. – Могла бы и сразу сказать.
Нина не могла. Свят знал это, потому что был наблюдательным и незаметным. Он знал, что наставница ненавидит признаваться в незнании или слабости так же, как сама Варна. Поэтому им было так сложно друг с другом.
– Пойдемте. – Он развернулся и вышел за порог. – Или до ночи будете грызться?
– А ты больно разговорчивый сегодня, – прошипела Варна, уже шедшая за ним. – Язык развязался?
– Главное, чтоб не пупок.
– Шутить ты не умеешь, не старайся.
– Это не шутка.
Лучше удавиться, чем признаться, что он правда пытался… Пытался…
Свят выдохнул сквозь зубы. Ночь будет долгой.
Из избы выносили мертвого. Бабы выли. Дети просто орали, сидя у них на руках. Мужики кряхтели от натуги – пузо покойника, обтянутое погребальным одеянием, Свят видел отчетливо. Нина, державшая руку у ножен, подошла к забору и молча наблюдала за процессией. Варна нетерпеливо топталась рядом.
– Хворал? – спросила наставница, наклонившись к сухонькой старушке.
– Жрал много, – фыркнула та. – Потому и хворал. Ты из этих, да? Баба с мечом…
– Из этих, – спокойно подтвердила Нина.
– В прошлую зиму мужик приезжал.
– У тебя хорошая память для твоего возраста.
– Четверых тогда забрал… Да, четверых. – Старушка будто не услышала слов Нины.
– Мужик забрал? – влезла в разговор Варна.
– Тьфу на тебя! Какой мужик? Корочун! – Старушка плюнула через плечо и снова перевела на нее взгляд. – И ты с мечом! И еще одна девка!..
Свят скривился. По шее расползался неприятный жар – стыд. Бабка приняла его за девицу…
– Красавица, правда? – Губы Варны растянулись в приторно-сладкой улыбке.
– Белобрысая-то? Мужиковатая какая-то. – Старушка прищурила подслеповатые глаза и махнула рукой.
Свят вздохнул. Мужиковатая. И на том спасибо.
– А откуда знаешь, что в прошлую зиму людей корочун забрал, а не хвори какие-то? – Варна задумчиво накручивала кисть косы на палец.
– Сколько веревочке не виться… – Старушка махнула рукой. – Молодые вы еще. С мое поживете – тогда и приходите такие вопросы задавать.
– Так ты не доживешь.
– Варна! – Нина осуждающе качнула головой.
Свят почти улыбнулся. Почти.
– И куда его теперь? – Наставница отодвинула Варну плечом подальше от старушки.
– Покойника-то? Так в поле сожгут. Сейчас холод такой, земля промерзла уже, дураков нет могилу копать. Может, жена пепел в какой-нибудь горшочек соберет да в домовину поставит, а может, так и бросит, чтоб ветер разнес.
– Глупости это все.
Свят покосился на Варну. Та сложила руки на груди и недовольно смотрела на старушку.
– М?
– Что ты мычишь? Бабка, говорю, из ума выжила. Если я такой же стану – насади меня на меч.
– Ты доживи сперва до ее лет, – буркнул Свят.
– Спорим? – Варна развернулась к нему всем телом. – Спорим, что ничего тут такого не происходит? И что охотники просто тратят время вместо того, чтобы помогать тем, кому действительно нужна помощь?