Рита Феденева – TWIN (страница 3)
Уловив нарратив, Незнакомка снизила сумму.
– Ладно. Триста. Давай триста. И я больше не приду.
Немного поколебавшись, Маша достала коробку с деньгами и отсчитала триста долларов. Увидев деньги, Незнакомка оживилась и, поддавшись хватательному рефлексу, завладела долларами. В деньгах она, конечно, не нуждалась, но испытывала к ним болезненную тягу. У неё были и другие психические расстройства. К примеру, она страдала неконтролируемой ревностью.
– Ты меня разлюбила? Скажи: разлюбила?
Брови сдвинулись, веки приподнялись, губы напряглись.
– Сука! Сука! На кого ты меня променяла?
Не зная, что ответить, Маша растерялась.
– Кто она? – визжала Незнакомка. – Анжелка или Дашка?
– Какая Дашка? – недоумевала Маша.
– Значит, Анжелка, – заключила Незнакомка.
Из-под взъерошенной чёлки мелькнул сердитый взгляд, и взрыв истерических рыданий разнёсся по гулкому старинному подъезду. Привлечённые шумом соседи выглядывали из дверей: одни возмущались, другие уже спешили на помощь. Маша затащила девчонку в квартиру и прикрыла ей рот рукой.
Незнакомка укусила её за палец и разыграла полноценную истерику: кричала, плакала, размазывала слёзы по щекам, рвала волосы на голове и, задыхаясь от спазмов, наконец, рухнула на пол и забрыкала ногами.
Маша выплеснула на неё воду, а оставшуюся в стакане вылила себе на голову.
– Холодный душ, – наигранно пропела она. – Бодрящий, освежающий душик!
Глаза Незнакомки округлились, лицо вытянулось, челюсть отвисла. Она часто заморгала и икнула.
– Если из-за меня, то… прошу… Не стоит пачкать шубу.
Она вытерла слёзы и вздохнула, словно ничего и не было. Вскочила и, не прощаясь, легко и стремительно, как кузнечик, запрыгала вниз по старой мраморной лестнице, размахивая долларовыми купюрами.
– Завтра приду. Жди! Ты должна мне двести долларов.
Хлопнула парадная дверь, и девушка растворилась среди домов и улиц большого и шумного города.
Обессиленная Маша упала на диван и закрыла глаза… Внезапно вспомнился Самец. Она вскочила и бросилась к двери. Прислушалась: не слышно ли его шагов? Нет. В подъезде было тихо.
Шаги послышались за спиной. Обернувшись, она увидела мужской силуэт. Потянулась, чтобы включить свет, но, испугавшись, прижалась к стене, сползла за тумбу, спряталась и подобрала под себя ноги.
– В чём дело? – строго произнёс силуэт.
Маша не поднимала головы.
В свете луны она увидела босые ноги с красивыми рельефами мышц. Ноги будто жили своей жизнью, поворачиваясь и шевеля пальцами, выдавая раздумья хозяина.
– У тебя передоз, дорогая?
Маша отмалчивалась, не поднимая головы.
– Ладно. Отдыхай. Я приду завтра. Ты поняла?
– Поняла, – чуть слышно прошептала Маша, наблюдая за тем, как ноги переминались, переступая с ноги на ногу, потом развернулись и пошли прочь.
Скрипнула балконная дверь, прошлёпали босые ноги, и всё стихло.
– Фух, – выдохнула она, включила свет и выглянула на балкон: никого! Только тёмное небо и ухмыляющаяся луна.
А завтра придут оба: Самец и Незнакомка. Что же ей делать? Как себя вести? Как играть роль Валерии Фельдман, если она её совсем не знает?
Маша подошла к зеркалу и вгляделась в своё отражение: глаза расширены, брови подняты, уголки губ опущены.
Разве такой бывает светская львица?
Светская львица смотрит на мир уверенно, а не так… Маша скривилась. Её движения свободные и вальяжные, а походка раскрепощённая. Маша выпрямила спину, сделала шаг и посмотрела в зеркало… Светской львице не нужно озираться, суетиться и завидовать. У неё всё есть! Она указала на гардероб, но рука бессильно упала. Ах, нет! Всё не так! Нельзя в один миг превратиться в Валерию Фельдман!
На подоконнике завибрировал телефон. На экране появилось лицо опекунши. Маше не хотелось выслушивать её нравоучения, и она отключила телефон.
Долго не могла уснуть, мучаясь неприятными мыслями. Проснувшись с головной болью, она приняла душ, оделась и приготовилась к неприятному разговору. Он вошёл через балконную дверь. Босиком, в короткой майке и трусах. Спортивный. Сексуальный. С красиво обозначенной мускулатурой на крупном загорелом теле.
Маша внезапно поддалась трепету, забыв про заранее подготовленную речь. Самец взглянул на неё и всё понял. Вальяжно прошёлся по комнате и остановился у стеллажа. Включил проигрыватель, и чистый музыкальный звук рассеял её нервное напряжение.
Танец всегда был её страстью: от аргентинского танго до воздушного вальса и беззаботного чарльстона. И он это угадал. Он знал, как обращаться с простушками – выхватил её из кресла и повёл в зажигательном ритме. И она ему доверилась, потому что в танго женщина всегда доверяет партнёру. Тра-та-та… Тра-та-та! Поворот и взлёт ноги! Тра-та-та… Поцелуй в шею! Пируэт! Приземление… Объятия и поцелуй в губы!
Растворившись в танце, Маша потеряла счёт времени. Ей это нравилось: тра-та-та!
– Ты сегодня необыкновенная, – сказал он, становил движения и прижал девушку к себе.
Воспользовавшись её растерянностью, он повалил её на кровать и придавил сверху. Вошёл в неё грубо, бесцеремонно и принялся толкаться, всё ускоряя ритм. Наконец наступил оргазм, и Самец отвалился. Маша осталась лежать так, как лежала под ним, только уставившись в потолок.
О чём она думала в тот момент? Ни о чём. Чужая роль обернулась неприятным опытом.
– Когда у тебя появилась эта родинка? – спросил Самец, приподнявшись на локте.
Маша моргнула, пытаясь собраться с мыслями, но Самец её опередил.
– Я этой родинки не помню.
– Родинки появляются и исчезают.
– Нет, погоди… Ты совсем другая.
– Я каждый день другая!
Не дожидаясь разоблачения, Маша подхватила свою одежду и выскочила на кухню.
Самец догадывался, что она не настоящая. Не Валерия Фельдман, а второсортная подделка. И что же теперь ей делать? Больше молчать. Не выдать себя ни словом, ни жестом, ни привычкой.
Маша сварила кофе, налила в белую английскую чашку и с подносом в руках появилась в спальне…
Самец стоял на коленях перед маленьким столиком. На столешнице из дымчатого кварца простиралась дорожка белого порошка. Вооружившись тоненькой трубочкой, он втянул его через нос. Ноздри широко раздулись и, жадно вдыхая порошок, он отвалился на пол, запрокинув голову и пальцем вправляя остатки в нос.
Маша узнала порошок. Это был кокаин. Она испугалась, попятилась, развернулась и выбежала на кухню. Поставив поднос на стол, подумала и вернулась в спальню. Однако Самца уже не застала. Он исчез так же внезапно, как и появился – через балконную дверь.
Маша вздохнула. Всё хорошее в её жизни быстро заканчивалось. Мама умерла через три месяца после её рождения. Мечта сдулась через три часа после переезда в квартиру. А любовник исчез через тридцать минут после первого поцелуя.
Взгляд её упал на кровать. Что-то было не так. Какая-то деталь нарушала привычный порядок вещей: покрывало съехало, простынь задралась, и было очевидно, что кто-то заглядывал в прикроватный ящик.
Маша подняла матрас и обнаружила сюрприз: там лежал чемодан с наркотиками – килограммов тридцать в маленьких пластиковых пакетиках.
К наркотикам она относилась отрицательно, но выбросить их не решилась. Пусть приедет Лера и сама с этим разберется. Однако оставлять их в таком доступном месте нельзя. Его необходимо спрятать так, чтобы никому не достался этот смертоносный клад!
Перебирая возможные варианты, она остановилась на кухне, и маленькие пакетики с порошком перекочевали в фарфоровые сосуды, предназначенные для сыпучих продуктов. Гречка, рис, горох – всё это служило надёжным камуфляжем, скрывая содержимое от посторонних глаз.
Когда посуды не хватило, остатки наркотиков она засунула в посудомоечную машину, которой всё равно никогда не пользовалась.
Работа была проделана немалая. Маша выбилась из сил, но чувство выполненного долга принесло некоторое облегчение. Она прилегла на диван, подсунув под голову мягкую подушку, и закрыла глаза. В голове пульсировали обрывки мыслей, смешанные с неприятным послевкусием и навязчивым образом Самца.
«Хорошо бы, чтобы всё само собой разрулилось», – подумала она и вспомнила Деда Мороза, который обещал ей чудо. Зачем же она отказалась? Иррациональная мысль закружилась и осела в её голове: надо найти Деда Мороза и взять у него чудо.
Распахнув окно, она впустила морозный воздух и выглянула на улицу. На площади стояла ёлка, у кафе толпились люди, из булочной доносился аромат свежеиспечённого хлеба. Она улыбнулась, представив хрустящую корочку булки, и хотела сбегать за ней, но заметила Деда Мороза и передумала. Махнула рукой и крикнула:
– У тебя чуда не осталось?
Дед поднял голову и, оттянув бороду, показал белоснежную улыбку.
– Ты же хотела волшебство.