Рита Джоджуа – Побег из забвения (страница 3)

Джина подчинилась и села за стол. Старшая сестра поставила перед ней тарелку с едой. Но девочка лишь поковырялась в ней вилкой, смотря в тарелку. Урсула же к тому времени с аппетитом уплетала ужин, попутно читая ленту в телефоне и отвечая кому-то на сообщения.

Она не скоро обратила внимание на то, что сестра погружена в свои мысли.

– В чем дело? – спросила она.

– Ты мне не веришь.

Урсула на пару мгновений задумалась, не понимая, что ей ответить. Но потом всё же сказала:

– Твои слова звучат слишком фантастично, – ответила Урсула. – Пожалуйста, не злись на меня, но это просто безумно.

Но девочка лишь вскочила со стола и вернулась в свою комнату, захлопнув дверь. Старшая вздохнула, посмотрев ей вслед, доела свой ужин, убрала со стола и ушла смотреть телевизор и листать ленту в соцсетях. Она даже не заметила, как уснула на диване.

Утром, как ни странно, Джина собралась в школу. Урсула восприняла это как хороший знак и похвалила сестру, проводила ее до школы и со спокойной душой отправилась на работу.

В офисе все было спокойно. Это было единственное место, где все шло более или менее гладко и она могла хоть что-то контролировать в своей жизни. В офисе она чувствовала себя уверенной и сильной и могла творить и быть первой среди всех.

Но вся уверенность рассыпалась, когда раздался звонок и на экране телефона появилось имя учительницы Джины. Она звонила крайне редко.

– Мисс Вейн?

– Да?

– Вашей сестре стало плохо, мы вынуждены были вызвать службу спасения. Ее увезли в больницу.

Урсуле показалось, что всё вокруг резко стало бесцветным, а внутри нее будто всё замерло.

– Что с ней случилось? В какую больницу ее увезли?

– В больницу имени Гринвальда. Я не могу объяснить, что с ней случилось. Она будто начала задыхаться, потеряла сознание, и ее начало трясти, как при эпилепсии. Все жутко испугались.

– Когда это произошло?

– Час назад. Я позвонила как смогла.

– Ладно, спасибо, – сказала Урсула. Тревога вновь одолела ее, она побежала в кабинет главного редактора. У нее проходило совещание, но девушке было всё равно, потому что тревога будто перекрыла возможность мыслить здраво.

– Мисс Филл, моя сестра в больнице. Хотите Вы или нет, но я еду к ней.

– Ладно, – ответила та, удивленно смотря вслед убегающей прочь подчиненной.

За ней, извинившись, побежал ее коллега Николас, который догнал девушку у лифта.

– Улла, постой! Давай я подвезу тебя?

Девушка обернулась к нему, а затем растеряно ответила:

– Ладно, давай. Ты знаешь, где больница Гринвальда?

– Да, я знаю.

– Хорошо, давай поедем быстрее.

Он посадил ее в свою новенькую красивую машину и повез в больницу. Всю дорогу он старался утешить ее и убедить, что всё будет хорошо, но убеждения плохо действовали, она будто не слышала его и только плакала от переживаний. Наконец он остановился у входа в больницу, Урсула тут же выскочила и побежала к стойке администратора. Медсестра сказала, в какой палате ее сестра, и девушка побежала к ней.

Бледная худенькая Джина лежала на кровати, ее сорочка была запачкана кровью, в ее рту была какая-то трубка, и вся она была в каких-то проводах.

– Вы мисс Вейн? – врач за ее спиной будто возник из ниоткуда, Урсула вздрогнула и обернулась к нему.

– Да, – ответила она.

– Скажите, как давно Вы пересаживали ей органы?

– Около года назад.

– Ей сейчас 13 лет, верно?

– Да.

– Какие-нибудь жалобы Вам от нее поступали? В смысле недомогания, головная боль, затрудненное дыхание?

– Нет, всё было как обычно. У нее была только одна жалоба – голос в голове.

– Ясно. Это меньшая из проблем, которые были у Вашей сестры, – сказал доктор. – Мы обнаружили у Вашей сестры новообразования, взяли образцы и отправили на анализ. Результаты должны быть уже завтра. Пока сложно что-либо сказать… Мисс Вейн? – Но Урсула уже не слышала. Она смотрела на врача огромными от ужаса глазами, а затем начала медленно оседать на пол. Нашедший ее Николас с удивлением смотрел на то, как доктор ловит его подругу, зашел в палату и взял ее на руки, отнес в приемную доктора.

Ее привели в чувства как раз к тому моменту, когда доктору принесли результаты анализов.

– Госпожа Вейн, мне очень жаль. Пришли результаты анализов. К сожалению, новообразования злокачественные.

– Скажите, можно ли что-нибудь сделать? Может, можно как-то излечить?

– Мы назначим курс химиотерапии и радиотерапии. Ей лучше оставаться пока в клинике. Мы позаботимся о ней, а Вам лучше отправиться домой и отдохнуть.

– Я хочу побыть с ней, – сказала Урсула.

– Она сейчас без сознания. Мы позвоним Вам и сообщим, если она придет в себя, – сказал доктор. – А Вас мы попросим принести ее вещи.

– Хорошо.

– Вашей сестре понадобится поддержка, ей предстоит борьба за жизнь. И лучше, если Вы будете сильной и поддержите ее.

– Да, Вы правы, доктор. Мне нужно собраться с силами. Я пойду домой, – сказала девушка и встала.

Николас взял ее под руку и повел из клиники. По дороге они вновь заглянули в палату Джины. Она всё так же лежала, утыканная какими-то приборами.

– Она же такая хрупкая и нежная. Она ничего не сделала. За что ей такие испытания? – произнесла Урсула сквозь слезы.

– Никто не знает, – ответил Николас, – Нам остается только борьба за ее жизнь. Я буду рядом, Улла. Я тебя не брошу.

Девушка посмотрела на мужчину с благодарностью и сказала:

– Спасибо, Ник.Правда, я не уверена, что выдержу весь этот ад снова. Ты не представляешь, насколько все это тяжело.

– Понимаю, дорогая. Но я буду рядом и поддержу тебя.

***

Прошло всего полгода с тех пор, как Джину вернули домой из больницы, еще более изможденную и уставшую. Все эти полгода и еще три месяца в больнице прошли словно страшный сон, из которого никто не мог вырвать. Они были наполнены лекарствами, процедурами, запахом больницы, бессонными ночами и тревогами.

Всё это время Урсула задавала врачам один и тот же вопрос: «Джина будет жить?», и каждый раз они отвечали: «Вероятность есть». И Урсула приучила себя к тому, что это означает, что сестра будет жить и всё наладится.

После выписки Джины из клиники к ним в жизнь вошла сиделка, которая ухаживала за девочкой, пока Урсула была на работе. После всех тяжелых процедур, которые не принесли никакого результата, Джина оказалась прикована к инвалидному креслу, лишена волос и бровей.

Урсула в душе чувствовала вину за всё, что случилось в течение всех этих двух лет. Особенно ее тревожило то, что раз за разом она рисовала один и тот же портрет – девушку с короткой стрижкой и большими голубыми глазами.

Урсула вернулась домой достаточно поздно. Она открыла дверь и первым делом сняла туфли, которые уже казались ей не верхом женственности и изящества, как убеждала продавщица, втиснувшая их девушке, а настоящим орудием пыток.

Небольшая, но уютная квартира с двумя комнатами и кухней, соединенной с залом, встретила ее гробовой тишиной, посреди которого оглушительно вибрировал телефон Джины. А еще в ее комнате почему-то горел свет, а на диване валялся ее рюкзак.

– Джина, я дома! – Но сестра не отозвалась.

«Может, она в наушниках и не слышит?» – подумала девушка. Урсула босиком прошлась по залу, вошла в комнату сестры и замерла в недоумении. Вещи младшей мисс Вейн были разбросаны по комнате, книг и некоторой одежды не было.

– Джина! – вновь позвала Урсула, но ответа не последовало. На журнальном столике в гостиной лежал ее телефон. Он всё еще вибрировал, и Урсула взяла трубку. Послышался женский взволнованный голос:

– Мисс Вейн, я звоню предупредить! Надеюсь, Вы никому не говорили о своих опасениях, иначе за Вами приедут «красные»! Не открывайте двери никому, кроме сестры, и не вызывайте врачей из Красной линии! Слышите меня?

– Иначе что? – спросила Урсула у незнакомого голоса.