Рита Джоджуа – Память и судьба. Побег из забвения (страница 5)

Берега Вальмиры

Резкий стук в дверь каюты прозвучал, как гром. Ильмин, натягивая халат, распахнул дверь. На пороге, заслоняя свет из коридора, стоял капитан Арнион. Высокий, светловолосый эльф в темно-синем форменном кафтане с золотым шитьем на обшлагах. Его золотые глаза, обычно спокойные, сейчас пылали огнем. Он словно врос в палубные доски.

– Я бы хотел поговорить с принцессой Эйлиндис, – произнес он, голос ровный, холодный, полный сдерживаемого негодования. Он почти прошипел эту фразу.

– О чем ты хотел поговорить с моей супругой? – спросил Ильмин, намеренно подчеркивая последние слова, словно насмехалась.

Глаза Арниона расширились. На его обычно невозмутимом лице мелькнуло искреннее изумление.

– Супругой?! – вырвалось у него, и этот возглас прозвучал громче, чем намерен был капитан.

– Да, – Ильмин выпрямился, встречая его взгляд. – Мы обвенчались вчера вечером. По древнему обряду предков.

Капитан замер. Секунды тянулись, как смола. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Затем, словно сорвавшись с пружины, он резко шагнул вперед и впился сильной рукой в ворот халат Ильмина, прижав его к двери и подходя к нему так близко, что Ильмин почувствовал учащенное от злости дыхание капитана.

– Ты хоть понимаешь, что натворил, певец?! – прошипел Арнион, его голос стал низким, опасным. – Она была обещана другому! И обещание было скреплено договором!

– Кому же? – Ильмин попытался высвободиться, но хватка была железной.

– Принцу Илариону из Восточных Королевств! – выдохнул капитан, и в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием. – Что мне теперь делать с вами? А что ты должен был сделать? Не покидать Вальмиру ни за что! Не давать волю своим чувствам здесь, в смертном мире!

– Что? – Ильмин смотрел на него в полном непонимании. – Я ничего не слышал о договоре!

– Ты вроде бы великий певец, но глупый и наивный, словно голубь! – Арнион тряхнул его с силой. – Вам нельзя было жениться! Ни за что! Вы… вы всех нас погубите! Есть пророчество об этом!

– Что?! – Ильмин попытался оттолкнуть его. От шума проснулась Эйлиндис. Она выскочила из спальни, запахнув наспех шелковый халат, ее золотые волосы рассыпались по плечам. – Арнион! Оставь его!

Капитан отпустил Ильмина, но его взгляд, полный гнева и горького упрека, скользнул по Эйлиндис.

– Не попадайтесь мне на глаза до самого прибытия, – бросил он ледяным тоном и, резко развернувшись, исчез в полумраке коридора. Было видно, как от гнева едва разжимает челюсти.

Дверь захлопнулась. Радость и воодушевление молодоженов испарились, оставив после себя тяжелый осадок страха и недоумения. Ильмин прислонился к стене, проводя рукой по лицу.

– Возможно, стоило кому-то рассказать нам о пророчестве или предостережении, – тихо произнес он, глядя в пол, где все еще лежали осколки их свадебного бокала. – А не просто запрещать быть вместе туманными угрозами. Возможно, тогда… тогда мы подумали бы дважды.

Эйлиндис подошла к нему, ее лицо было бледным.

– Ты хочешь сказать, что пожертвовал бы нашей любовью? Ради какого-то туманного будущего эльфийского народа? – в ее голосе дрожали слезы и вызов.

– Да, – ответил Ильмин честно, поднимая на нее серьезный взгляд. – Потому что у меня есть, кого терять. Сестра… друзья… весь наш народ. Любовь – не оправдание безрассудства, если цена – катастрофа.

– И у меня тоже есть, кого терять, – прошептала она. – Но теперь… теперь поздно что-либо менять. Мы женаты. Связаны клятвой. – Она коснулась его руки.

– Да, – Ильмин сжал ее пальцы. – Нас ждут испытания. И первое из них, самое страшное, – он глубоко вдохнул, – это разговор с твоим отцом.

Эйлиндис попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

– Меня не пугает отец. Он понимает силу чувств. Он сам прошел через многое…

– Твой отец потерял слишком много, Эйлиндис, – серьезно прервал ее Ильмин. – Он ведь был не первым наследником. Сколько братьев и сестер у тебя было, прежде чем войны людей унесли их? Я слышал истории…

– Да, – она опустила глаза. – Их было больше, чем листьев на деревьях. Все погибли. Из-за людей. Из-за их ненасытной жажды власти и разрушения. – В ее голосе зазвучала горечь.

– И все же мне не понятно, – покачал головой Ильмин, – почему он все еще держит посольства, почему общается с ними? После всего…

– Кто-то должен это делать, Ильмин, – взглянула она на него, в ее глазах отражалась усталая мудрость, не по годам. – Отец говорит, что мы не можем скрываться от мира, если хотим хоть как-то влиять на него. Он изменчив, как ветер, и жесток, как зимняя буря. И никогда не был добр к своим детям. Нам, эльфам, остается только жить, цепляясь за каждый лучик солнца, и искать радость везде, где только можно.

– И желательно, не в одиночестве, – добавил он, притягивая ее к себе.

– Да… – она прижалась щекой к его плечу. – Нас упрекают в том, что мы закрыли Вальмиру для людей…

– После того, как их «гостеприимство» обернулось для нас катастрофой! – вспыхнул Ильмин. – Они приносят только хаос и боль! И себе, и нам!

– И все же мы живем среди них в других землях, – напомнила Эйлиндис. – Как твоя сестра. Может… может, нам остаться в Вальмире? Навсегда? Под защитой гор и древних лесов?

– Да, – твердо ответил Ильмин, обнимая ее. – Я хочу этого. Но… мне придется перевезти сюда Иридис. Она там совсем одна. Без меня…

– Конечно, – Эйлиндис подняла на него глаза, и в них светилась решимость. – Мы привезем ее. Она будет нашей сестрой.

Несмотря на угрозу капитана, Ильмин и Эйлиндис все же вышли из каюты к обеду. Голод и необходимость поддерживать видимость нормальности взяли верх. Арнион сидел во главе стола для команды в трапезном зале, его взгляд, тяжелый и осуждающий, преследовал их на протяжении всей трапезы, но он не проронил ни слова. После обеда они поднялись на палубу. Солнце близилось к закату, окрашивая бескрайний океан в огненные тона – золото, пурпур, темное вино. Они стояли у леера, плечом к плечу, вдыхая соленый ветер, пытаясь найти умиротворение в величественной картине угасающего дня. Вечером, в уединении каюты, Ильмин набрасывал новые строки, а Эйлиндис вышивала серебряной нитью по тонкому полотну. После ужина, словно бросая вызов мрачным предчувствиям, Ильмин вынес лютню на кормовую палубу и запел. Его чистый, сильный голос, сливаясь с шумом волн и свистом ветра в снастях, окутывал пассажиров пеленой красоты и забытья. Жизнь на корабле текла размеренно, почти мирно.

Плавание заняло чуть больше недели. Семь дней и ночей относительного покоя, когда они могли принадлежать только друг другу, отгороженные от мира бескрайним океаном. Они ловили каждый миг, тайно желая, чтобы это путешествие никогда не кончалось. Но на восьмое утро вахтенный с верхней мачты прокричал долгожданное, но и пугающее:

– Земля! Вальмира прямо по курсу!

На причале королевской гавани, среди суетящихся портовых рабочих и встречающих, выделялась темная, блестящая машина. Рядом с ней, опершись на крыло, стоял принц Дайгред, старший брат Эйлиндис. Его строгое лицо с резкими чертами не выразило ни малейшего удивления, когда он увидел сестру, крепко держащую за руку Ильмина. Его холодный, оценивающий взгляд скользнул по их сцепленным пальцам.

– Я вижу, ты добилась своего, – произнес он, когда они подошли. В его ровном голосе не было ни радости, ни гнева, лишь глубокая усталость и что-то похожее на сожаление.

Эйлиндис на мгновение опешила от тона, но затем собралась и ответила с достоинством, тень улыбки тронула ее губы:

– Да, брат. Мы наконец-то вместе.

Дайгред кивнул почти незаметно. Двое его помощников в темных мундирах молча и ловко погрузили нехитрый скарб молодоженов в багажник. Дорога во дворец пролегала по изумительно красивым местам. Мимо окон машины проплывали изящные ажурные мосты, перекинутые через реки, уютные красивые дома, утопающие в буйной зелении садов и цветущих вистариях. Воздух был напоен ароматами моря, хвои и неведомых цветов.

– Как там братец Эиларио? – спросил наконец Дайгред, не отрывая взгляда от дороги.

– Хорошо, – ответила Эйлиндис. – Он выглядел счастливым, когда я уезжала. Свадьба удалась.

– Он звонил отцу на днях, – сказал Дайгред. – Говорил, что ситуация в Европе накаляется как котёл перед взрывом. Настоятельно советовал вам больше туда не возвращаться.

– А он сам? – встрепенулась Эйлиндис. – Почему не возвращается?

Дайгред усмехнулся, коротко и без веселья:

– Ты что, не знаешь братца Эиларио? Там он – важная птица. Советник, дипломат, светский лев. Ему нравится эта игра во влиятельность. Его вывезут оттуда только под конвоем или… когда будет уже поздно.

– Поздно? – переспросил Ильмин, его голос прозвучал неожиданно громко в тишине салона. – Поздно для чего?

Он будто очнулся от своих мыслей, смущенно отвел взгляд.

– Простите, принц, – пробормотал он. – Сам не понял, что сказал. Просто… мысли вслух.

Но в его сердце, как холодный нож, вонзился образ Иридис. Хрупкой, нежной сестры, оставшейся в Европе совсем одной. Вдали от дома, в мире, который вот-вот мог вспыхнуть войной. Он мысленно поклялся позвонить ей сразу же, как только ступят на твердую землю Вальмиры. Он спустился с облаков своей любви на землю и начал осознавать тяжесть возможных последствий своего порыва. Но иного выбора у него не было – потерять Эйлиндис он не мог.