Риска Волкова – Скандальный брак А.Е. (страница 3)

– Нет… Но я в ней уверена.

– А во мне – нет, – хмыкнул в ответ мужчина. – Что ж, логично. Но опасно. Если хотите, чтобы я вам помог, придется взять с компаньонки клятву. Не хочу, чтобы мое и без того проклятое обществом имя попало под удар. Иначе все будет зря…

Я на секунду замерла, от радости сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– То есть, это значит, что вы согласны?!

– Давайте попробуем, княжна Михайлова, – сказал он. – После брака у нас с вами будет три месяца. За этот срок я постараюсь вернуть вас обратно в ваш мир, а вы сделаете все, чтобы высший свет считал меня самым лучшим мужчиной на свете.

– По рукам! – улыбнулась я. – Что ж, раз мы все решили, думаю, что я могу с чистой совестью ехать обратно домой…

Он удивленно вскинул бровь, а после, встав захохотал.

– Ну, нет, Настенька… – мужчина вдруг оказался так близко ко мне, что я даже уловила запах его терпкого и явно дорогого парфюма. – Ты никуда не поедешь.

– В смысле?

– Я не могу быть уверен на все сто процентов, что если моя невеста сейчас вернется домой, ее не отдадут замуж за кого-то другого. Поэтому, уж простите, вернее, прости, Настя. Но свадьба состоится так скоро, как это только возможно, чтобы подготовить пышное торжество. Но вот домой ты не поедешь. Скажем, это одно из условий нашего с тобой договора. Своих дядю и тетю ты можешь уведомить о произошедшем в письме. Думаю, они с радостью навестят тебя, а так же с ними мы обсудим все материальные формальности касаемо предстоящего праздника.

Нет, я конечно же предполагала, что моя жизнь в этом мире, к которой я за месяц уже начала потихоньку привыкать, круто изменится, если я решусь на этот брак, но не представляла, что это произойдет так скоро. Не ожидала, что Марк Морозов не отпустит меня домой. И, если честно, от этого было немного страшно.

Про Морозова действительно ходили ужаснейшие слухи. Маг, чародей, зельевар, алхимик… Ему приписывали все то плохое, что происходило в Рессийской империи, и в частности в Месковии, столице. Будь то грозы, ураганы или повышения цен, или же загадочные убийства.

Невольно поежилась, пока служанка, бледнолицая девушка, представившаяся Лизаветой, вела меня по темным коридорам замка. Как отличался он от дворца Михайловых, в котором настоящая княжна Анастасия жила со своими опекунами! Михайловский дворец был светлый, легкий, воздушный, словно пирожное, поданное в жару на пикнике.

Замок Морозова – полная его противоположность. Готический, строгий, массивный, холодный и неприветливый. Он был пугающим настолько, что невольно я начинала думать о приведениях, обитающих тут или таинственных лабораториях, где граф проводил свои опыты.

– Ваша комната, – служанка остановилась у невысокой дубовой двери, сверху которой пролегли металлические кованные узоры. – Внутри есть колокольчик. Вы можете позвонить в него, если я вам понадоблюсь.

– А разве вы услышите? – скептически поинтересовалась я.

На самом деле не представляла, как можно услышать колокольчик в таком огромном замке. Михайловский дворец тоже был не маленький, но там и система была другая – служанка просто жила в смежных со мной покоях, периодически меняясь со своей напарницей.

– Не услышу, – признала Лизавета. – Но почувствую.

Девушка вдруг расстегнула пуговички на манжете своего форменного платья и продемонстрировала мне запястье, на котором отчетливо была видна татуировка в виде ворона.

– Красивое тату… – улыбнулась я, не совсем понимая, зачем она это делает.

– Эта татуировка раскаляется докрасна и жжет кожу. Ощущения будут сильнее, если мне вдруг вздумается задержаться… Так работает магия графа.

Ну ничего себе! Морозов просто взял и заклеймил слуг такой вот гадостью, чтобы они слушались? Как будто они рабы!

– Ясно… – все же сдержанно улыбнулась я, думая о том, что к колокольчику буду прибегать только в случае крайней необходимости. – Думаю, я пока справлюсь со всем сама.

– Граф наверняка велит подать ужин, обычно он у нас поздний, около девяти часов вечера. За полчаса я приду к вам, чтобы помочь с туалетами.

– Боюсь, я ничего не взяла с собой…

– Это не страшно. У графа Морозова частенько останавливается одна гостья. У нее много нарядов, и уверена, что можно будет взять одно из ее платьев.

Я усмехнулась. Ну да. “Гостья”. Так уж бы и сказала, что любовница у графа есть. А вот будет ли она в восторге от того, что одно из ее платьев надену я, это еще большой вопрос. Так что я лучше в своем. В родном. И, кстати, за ужином обязательно нужно будет обсудить этот вопрос с Марком, надеюсь, мои вещи привезут как можно скорее.

Оставшись одна, я смогла как следует осмотреться вокруг. Это была довольно мрачная, но богато обставленная комната в синих, коричневых и красных тонах. Витражное окно закрыто почти наполовину тяжелыми алыми шторами с кистями, шкафы тяжелые и приземистые, на стенах что-то напоминающее наши обои, вот только не из бумаги, а из синей ткани, по которой шел мелкий витиеватый узор. Довольно много места занимала огромная кровать с балдахином, а напротив нее стоял стол, на котором стояла пустая ваза из-под цветов.

От нечего делать заглянула в шкаф. Там, как и говорила Лизавета, оказалось несколько женских платьев. Хмыкнула, подумав о том, что граф Морозов решил меня поселить в покоях своей фаворитки, у которой были явные проблемы со вкусом. Или же этот вкус был диаметрально противоположен моему.

Я как раз зашла осмотреть душевую комнату, заметив, что там имеется и большая ванна с водой, нагреваемой посредством какого-то кристалла ( никогда таких не видела ), и всевозможные принадлежности для купания вроде душистых гелей, порошков и масел, как вдруг услышала нечто такое, что заставило меня испуганно замереть.

Где-то истошно закричала женщина. Да так, что у меня от ужаса волосы на голове зашевелились. Это было определенно здесь, в замке!

Глава 3

Ну вот. Не думала, что буду звонить в тот самый колокольчик, но я попросту испугалась. Выглянув в окно и коридор, поняла, что там ничего подозрительного не происходит. А вот крики продолжились. Не знаю, где это было. На нижних этажах? В подвалах замка?

– Ваше Сиятельство, вы звали? – Лизавета появилась довольно быстро, и я облегчением вздохнула.

– Да, прости, что вызвала таким способом, – я кивнула на ее руку, которую та потирала, было видно, что графское заклинание вызвало у нее дискомфорт. – Но я просто испугалась. Там, где-то внизу, кричит женщина… Возможно, ей нужна помощь?

Лизавета грустно улыбнулась.

– Боюсь, госпоже Глертовой уже ничем нельзя помочь… – уклончиво ответила девушка.

– Что с ней такое? И кто такая эта госпожа Глертова?

– Это тетя графа Морозова, – вздохнула служанка. – Случайно она оказалась проклята и обращена в хрустальную статую. Ровно в восемь вечера ее дух оказывается пробужденным в недвижимом теле… Вот она и кричит.

От ужаса мне даже дышать стало трудно, и я расстегнула несколько пуговичек на горловине своего платья.

– А кто ее проклял? – спросила я.

– Она оказалась проклята случайно, я же уже говорила…

– И все же, кто-то же накладывал это проклятие.

– Лучше вам спросить об этом у графа, Ваше Сиятельство, – сказала служанка, а я поняла, что она мне больше ничего не расскажет.

А еще подумала невольно о том, что виновником проклятия мог оказаться мой будущий муж. Да уж. Не хотелось бы мне разделить участь его тети…

– Спасибо, Лизавета.

– Я зайду через полчаса, чтобы проводить вас на ужин.

Девушка ушла, а я, решив что подумаю об этом ужасе потом, нашла в столе бумагу и чернильницу с пишущими принадлежностями, и стала писать письмо родным. Дядя и тетя, мои опекуны, позволили мне сделать самостоятельный выбор для предстоящего брака, особенно после скандала на балу, но это не значило, что их не шокирует факт, что я осталась у графа Морозова на ночь. И что, наверное, вообще больше не вернусь домой. Это нужно было как-то объяснить, чтобы это не вызвало негативных последствий, и я надеялась, что сумею это сделать.

Написав несколько успокаивающих строк дяде с тетей с просьбой в ближайшее время навестить имение графа Морозова, я свернула послание в свиток. После, когда служанка снова за мной вернулась, я попросила ее отправить письмо моим опекунам. Та сказала, что выполнит поручение.

– Вы уже выбрали платье, в которое переоденетесь к ужину? – спросила девушка.

– Я решила остаться в своем. Мне так будет удобнее. А мои вещи, я надеюсь, очень скоро, окажутся здесь.

– Но это же дорожное платье… – попыталась снова настоять девушка, но я покачала головой.

Что уж сделать? Значит, буду в дорожном.

Служанка поняла, что спорить со мной бессмысленно, а потому, больше не тратя времени на разговоры, повела меня в обеденную комнату, где уже, по ее словам, граф Морозов дожидался меня.

Если честно, я думала, что ужин состоится в просторном и светлом помещении, где накрыт легкий круглый столик, с белоснежной скатертью, большими окнами и канделябрами на стенах. Так, как это было в особняке, где я провела целый месяц в роли княжны Михайловой. И так, как это вязалось с представлениями из моего мира.

Однако, я ошиблась. Как оказалось, Марк Морозов, любил трапезничать в весьма экстравагантном антураже. Таком, что у меня ком поперек горла встал.

Начну с самой комнаты. Никакая она была не просторная! И не светлая! И не уютная! Это было маленькое помещение размером с кабинет, мрачное, каменное и холодное. Здесь не было даже обоев или какой-то облицовки стен – то, что было снаружи, было и внутри. Мебели не было. Разве что в центре этого каменного мешка стоял такой же высеченный из камня стол. На нем посредине стояла чадящая лампа, источающая алхимический зеленоватый свет. Рядом со столом – два кресла, на удивление не каменных, а деревянных, обшитых красным бархатом и выкрашенных черным лаком.