Риска Волкова – Семь невест. Кицунэ в подарок (страница 6)
— И как?
— Ась?
— Ты сказала, что подумала о том, впишусь ли я в квартиру.
— Думаю, тебе все же больше идет оставаться божеством… — вздохнула я. — И да, тут уже травка начинается. Мы дошли, наконец, до оазиса, так что можешь меня обратно поставить.
Шин спустил меня с небес на землю, ну, то есть, со своих прекрасных божественных рук на грешную травку оазиса.
— А тут ничего так! Живенько! — сказала я, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Пейзаж был колоритный: лужок с экзотическими цветочками, бабочки, носящиеся над малюсеньким озерцом, три пальмы и жирафы. В количестве двух штук. Последние вызвали у меня прямо-таки детский восторг. Потому что я обожала этих животных. У меня даже традиция была — каждое лето ходить смотреть на них в зоопарк. А тут живьем!
— Жиииираааафы! — завопила я и ломанулась к своей мечте, как реактивная ракета.
Шин только и успел, что глазами похлопать. Ну а я уже на всех парах летела в сторону жирафов. Мне представлялось, что я не бегу, а лечу, а за спиной у меня крылья. Сейчас! Сейчас я подойду к ним поближе! Смогу, может, даже погладить!
Однако, зверушки моему обществу были не рады. Скорее больше шокированы и теперь пребывали в немом апофигее, прикидывая, дать ли сейчас сразу деру, или есть еще шанс, что все обойдется.
Не обошлось. Потому что невидимый ребенок во мне, охваченный дуростью, заставил подойти ближе и даже протянуть руку, чтобы погладить.
Жираф, к которому я подошла, был очень красивый! Высокий! Пятнистый! Горделивый и изящный… Были у Николая Гумелева стихи про жирафов, которые я поспешила зачитать по памяти зверушке.
— Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв
Послушай: далеко на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор…
С котором ровняться осмелится только лууууна…
Жираф внимал. Честно. Стоял и смотрел на меня немного затарможенным взглядом. А затем вдруг решил подойти еще ближе и…
— АААААААААААААААА! Твою ЖИРАФИХУ! Ааааааааааааааа! — заорала я, уже приземляясь где-то в районе первой пальмы, пропахав своей попой на земле след с вырванными комочками травки.
Потому что самое прекрасное существо на свете посмело меня лягнуть! Да так, что я натурально пролетела приличное расстояние, причем без всяких крыльев! Вот что значит — придать правильное направление и силу ускорения.
Рядом застыл недвижимым изваянием Иошинори. Мне показалось, или у него начал дергаться правый глаз?
— Ушиблась, Фросенька? — каким-то подозрительно ласковым голосочком спросило у меня божество.
Глава 6
— Кажется, синяк на ляжке останется… — застонала я.
— Хвала всем Кицунэ! Я уже думал, что у тебя как минимум перелом копчика! Знаешь, с твоим везением все могло быть, и…
— Да хватит уже! — фыркнула я, поднимаясь на ноги и с грустью глядя на степенно удаляющихся жирафов.
— Тогда не веди себя, как ребенок! Я вообще, если честно, слегка прибалдел, когда ты к ним побежала. Зачем они тебе понадобились-то?
— Ты не поймешь, жестокосердный букашка! Это — мечта!
— Получить по заднице копытом? — приподнял бровь Иошинори, а я совсем обиделась.
— Не по заднице, а по ноге, букашка!
— Еще раз так назовешь, и тебе конец, человечка.
— Букашка! — фыркнула я. — С девятью хвостиками!
Ой, все… Кажется, меня сейчас развеют по ветру… И надо было свою обиду на жирафов на Шина выплескивать? Наверное, потому что зверушек было жалко, а вот Иошинори нисколечко!
***
— Скорее, Изуми! Я не смогу его долго держать! Иошинори все-таки девятихвостый кицунэ! — сказал дух.
— Эта идиотка его задержит… — промурлыкала богиня. — Шин постоянно на нее отвлекается.
Женщина глянула в растянутое рядом с ними зеркало-полотно. Там Фрося, сидевшая на траве оазиса, взирала затравленным щенком на кицунэ.
— По-моему, он заинтересован. — заметил дух.
Изуми фыркнула.
— Она скоро надоест. Она же глупая. Неудачливая. Чем она лучше меня?
— Добротой, Изуми. И детской непосредственностью. Искренностью.
— Тебя послушай, так она прямо-таки блаженная. Идиотка, зачем поперлась к этим жирафам? Она все неприятности себе находит сама, вот и ответ. А ты ее защищаешь. Если мой Шин и общается сейчас с ней, то только из жалости, и потому, что для того, чтобы выбраться, они должны держаться вместе.
— И все же мне кажется, что она ему понравилась…
Изуми не стала его слушать. Лишь хмыкнула и щелкнула пальцами, спуская с него заклятие.
— Готово! Теперь Кицунэ не сможет и шагу сделать из этой клетки. Выберется из твоего сна и поймет, что попал еще больше. — засмеялась богиня. — Пока не призовет меня. А уж я знаю, что с него попросить.
***
— Фрося… А тебе не кажется, что ты переходишь некоторые границы? — Иошинори возвышался надо мной, словно стена, но я не испугалась, да.
С вызовом посмотрела в ответ.
— А нечего было говорить, что я — ребенок.
— А разве не так?
Я вздохнула. Похоже, пора было становиться серьезной. Не понимает этот божок шуток, пусть получает озлобленную на весь мир девушку.
— Ты ведь к жирафам изначально прикопался?
— Не только к ним, но…
— Мой отец умер. Он был ученым. Часто путешествовал. Перед своей смертью он подарил мне открытку в письме. С надписью, что скоро вернется. На открытке были жирафы. Это последнее, что я от него получила. А потом — малярия, не очень грамотные врачи и похороны. Знаешь, я ведь до сих пор его жду. Потому что он обещал… А жирафы… Я смотрела вечерами на эту открытку, вспоминала его улыбку, и мне хотелось кричать от боли. Но я представляла, что он где-то там, рядом с этими животными, и мне становилось легче. Я никогда не видела их так близко, чтобы можно было потрогать. Мы с друзьями ходили каждый год в зоопарк, и я просилась к вольерам с ними, но это все равно не то…
— Фрося… — прошептал Шин.
От воспоминаний на глаза навернулись слезы. Злые и горькие. Потому что…Потому что я как сейчас увидела перед собой лицо папы. Доброе, глаза смеющиеся, с лучиками, разбегающимися от них. Вот он что-то читает, а вот играет со мной в прятки и катает на спине. Как давно это было…
Невольно прикрыла глаза, вспоминая и ту открытку. Сколько слез на нее пролила в детстве. Вспоминая, как плакала мама, и каждый раз кляла любовь отца к путешествиям и его работу.
— Фрось… — щеки коснулись горячие пальцы, вытирая слезы. — Пойдешь со мной?
— Что? Куда?
— К жирафам, дуреха. Я божество. Хоть тут и сон, но они меня вряд ли тронут. По крайней мере, я на это надеюсь…
Я, затаив дыхание, смотрела, как древнее, грозное и могучее существо подкрадывается к пятнистым жирафам. Не без опаски, скажу я вам. Видимо, мой пример оказался крайне поучительным.
Когда кицунэ достиг цели и даже умудрился зверушку погладить, я захлопала в ладоши. Молодец! Мой герой!
Однако, торжество победы не длилось долго. Потому что Иошинори решил закрепить достигнутый успех и склонить жирафа к тому, чтобы покататься на его спине.