Ришар Петисинь – Улица Колдуний (страница 2)
– Есть такое… – согласился папа. – Наверняка приехала в город из деревни.
– И её мебель тоже. Но мне кажется, она похожа на колдунью.
– Чем же, моя Жасинта? – спросила мама.
– Лицом, басом, тем, как говорит. И котом, она же сказала, что кот у неё особенный… И живёт на улице Колдуний. Или нет?
– Не выдумывай, дочка, – вмешался папа. – Наша хозяйка просто пожилая женщина, вдова, живёт замкнуто. Не думаю, что она часто выходит из дома, с кем-то общается.
Папины рассуждения не очень-то меня разубедили, но у меня ещё будет время обо всём подумать.
– А твоя школа прямо здесь, в городке? – спросила я маму.
– Нет, в пяти километрах отсюда, в замке.
– Настоящем?!
– Да. Очень известная школа танцев, с именем, и существует уже очень давно. Находится в старинном замке, окружённом красивым парком.
– Школа известна не только у нас во Франции, – добавил папа.
– И когда начинаются занятия?
– Сразу после Нового года, так же, как у тебя. У нас обеих начнётся учёба, моя совсем уже большая доченька. А завтра я встречаюсь с директором школы, знакомлюсь и осматриваю классы. Хочешь поехать со мной?
– Конечно! Кто не хочет побывать в замке?
Мы наелись до отвала, убрали со стола и постелили себе постели в уже хорошо согретых комнатах.
Наша первая ночь в Жизе-ле-Вьолет! Я расставляла книги, раскладывала одежду и всё думала о мадам Хромуш. А что, если она колдунья? Мама с папой сомневаются. А тогда где же живут волшебницы? В замке? В школе танцев в пяти километрах от города?
Мне предстояло найти ответы. И не позже, чем завтра…
Глава 3
Школа танцев
За завтраком я съела целую гору оладушков с кленовым сиропом (его присылают нам прямо из деревни Пять роз-Три-реки, где выросла моя мама), а потом быстренько оделась, чтобы ехать в школу танцев. Мама уже была готова. Папа распаковывал коробки, а Вантуз дремал, положив морду на каминную решётку.
Выйдя за дверь, я внимательно оглядела улицу Колдуний при свете дня. Сквозь туман я всё же рассмотрела, что дома на ней примерно такие же, как наш, и рядом с нами светятся окна трёх магазинчиков – булочной, молочной и цветочного.
Загляну во все три после обеда. А пока – в замок! Грузовичок завёлся с пол-оборота, и мы отправились в путь со скоростью беспечно гуляющей улитки.
– Мам, а у замка есть название?
– Есть, он называется Листожор.
– Да ты что? Почему у него такое плохое название?
– Не плохое, а необычное.
– Нет, плохое. Листожоры – препротивные гусеницы, они листья объедают.
– Я знаю.
– А может, дальше за ним деревня Жуконавозы и Муравьиная крепость?
Мы с мамой засмеялись. И нам сразу стало теплее морозным утром в Солони.
Ещё несколько минут, и вот мы подъезжаем к кружевным кованым воротам. Они открыты настежь.
На каменном столбе розовая табличка в форме балетной пачки, и на ней надпись золотыми буквами «Листожор». Сомнений нет, мы попали туда, куда надо. Въехали и оказались в парке: очень ухоженном и очень красивом. Перед домом большая лужайка с раскидистым деревом.
– Табарнак! Это же ливанский кедр! – воскликнула мама. – И судя по величине, очень старый.
Ничего не скажешь, классное дерево – толстое-претолстое, зелёное, с большими узловатыми лапами-ветками. А за ним – замок. Вообще-то скорее не замок, а большой дом в три этажа, с крыльцом и множеством окошек с мелкими квадратными стёклышками. Вот уж не завидую тем, кто их моет!
Мама припарковалась на площадке, посыпанной гравием, мы поднялись на крыльцо и подошли к массивной тёмно-синей двери. Открыли её и оказались в холле, просторном, как теннисный корт.
– Чем могу помочь? – послышался голос.
К нам подошла низенькая толстенькая женщина. Честное слово, ростом ниже меня, зато очень сильно накрашенная. Сразу видно, что косметики для себя она не жалеет.
– Добрый день, мадам. Я Мирабель Матаго-Пантут, новая преподавательница фламенко, – представилась мама. – У меня сегодня встреча с директором.
– Да, да, я в курсе! Милости просим в Листожор. Меня зовут Эглантина, я администратор нашей замечательной школы. Как раз я с вами и беседовала. Полагаю, что очаровательная мадемуазель ваша дочь?
– Меня зовут Жасинта.
– Приятно познакомиться, Жасинта. Но не будем заставлять нашего директора ждать. Идите за мной.
Эглантина заспешила к величественной лестнице, а мы – за ней следом. Она шла меленькими шажками, дробно стуча каблуками, и казалось, что курица клюет зёрнышки. У меня уже рот растянулся от смеха, но мама сделала строгое лицо, и тогда я тоже. Мы поднимались по широким деревянным ступеням, от них пахло воском, и они поскрипывали. А потом остановились перед двустворчатой лакированной дверью.
Эглантина постучала три раза, и мы услышали громкое:
– Войдите!
Администраторша просунула в дверь голову и сообщила о нашем приходе. Потом отступила в сторону и вежливо нас пропустила.
– Прошу вас, мадам Матаго-Пантут, – пригласил нас мужской голос.
Мы вошли в кабинет директора. Очень просторный. По стенам полки, заставленные книгами. В центре прямо-таки королевский письменный стол из светлого дерева, а за ним мужчина – невиданный! Старый – лет пятьдесят, не меньше, в коричневом костюме. Высокий-высокий и худой-худой. Месье Макаронина. Хотя нет. Он весь такой коричневый, что скорее похож на палочника, насекомое, которое притворяется на дереве веточкой. Да, гигантский палочник.
– Садитесь, прошу вас. И представьте мне юную особу, которая вас сопровождает.
– С удовольствием, моя дочь Жасинта. Ей десять лет.
– Рад нашему знакомству, Жасинта. Позвольте и мне представиться – Гегезипп Листожор, директор школы, носящей то же имя.
Мы с мамой переглянулись, теперь ясно, откуда взялось у замка такое странное название.
– Я хочу, чтобы вы знали, Мирабель… Ведь я могу вас так называть, не правда ли? Так вот, Мирабель, я очень счастлив тем, что вы будете преподавать в нашей школе, и знайте, со дня её основания, а основал её мой дед Алкивиад Листожор, укрепил и расширил мой отец Эварист Листожор, в ней повторяют только три слова: совершенство, совершенство и ещё раз совершенство!
Директор наклонился к нам, чтобы мы яснее расслышали эти слова, а я испугалась, что он – крак! – и сломается, как сухой прутик. Но нет, обошлось. Похоже, он довольно прочный. Но, между нами говоря, у него не только фамилия смехотворная, но и имя не лучше!
Гегезипп снова выпрямился в кожаном кресле и продолжал вещать.
– Алкивиад, мой дед, и мой отец Эварист были сосредоточены исключительно на классическом балете. Их стихией были пачки, па-де-де и пуанты [3]. На протяжении многих десятилетий школа не признавала других танцевальных направлений… Назовём их… экзотическими.
– Да, я понимаю, – кивнула мама.
– Ещё бы вы не понимали. – Палочник тоже кивнул. – Но время идёт, и необходимость держаться на плаву вынуждает нас пересмотреть наши базовые ценности. И вот уже не первый год обучение танго, сальсе и фламенко включено в программу школы «Листожор».
– Табарнак! – воскликнула мама. – Какая замечательная история. Я горжусь, что участвую в вашем прекрасном проекте.
Думаю, палочнику не было известно квебекское восклицание, и он посмотрел на маму с удивлением.
– Я тоже рад, – сообщил палочник. – Ваши занятия начнутся не раньше будущей недели, а пока позвольте показать вам нашу школу и ваш будущий класс.
– С большим удовольствием, месье директор.
Палочник распрямил длинное коричневое туловище, и, широко шагая, вышел из кабинета. Чуть ли не целый час мы бродили по школе, заглядывая в каждый уголок, осмотрели раздевалки, большой зал со станком и пианино, танцевальные залы, где разучивают танго, пасодобль [4], румбу и, наконец, фламенко. Зал был невелик, но красиво оформлен чёрными и красными драпировками, историческими цветами этого испанского танца. Маме зал понравился, это было видно по её улыбке.
– На каникулах у нас тихо, – снова заговорил директор, – но с началом занятий все бурлит и шумит – дети всех возрастов, взрослые… Школа похожа на жужжащий улей со множеством суетливых пчёл.
Ещё через несколько минут Гегезипп Листожор тепло с нами попрощался и откланялся.
На обратной дороге мы с мамой словом не обмолвились. Думаю, она уже представляла себе, как начнёт работать в знаменитой школе.
А мне не терпелось познакомиться поближе с нашей улицей Колдуний!..