Риша Вольная – Одна из тысячи звезд (страница 50)

Не став комментировать его шутки про статью и лишь возмутительно посмотрев на него, быстро направилась на второй этаж, пока некоторые крайне отчаянные не придумали сопровождать меня. Просто мне нужна была минутка одиночества, а лучше пять или десять. Кольцо напоминало о себе и всей ситуации непривычностью и скованностью, хотя размер подошел идеально.

Убрала остатки дневного макияжа, умылась холодной водой, но совсем незнакомое волнение не отпускало меня. Посмотрев на руку, хотела снять украшение, но не стала. В любом случае, если я буду ходить без кольца, начнутся вопросы, в том числе о реальности нашей помолвки, а выставлять Даниила пустозвоном в глазах общества я определенно не собиралась. Просто надо успокоиться, так сказать абстрагироваться от проблемы, и как уверяют психологи — решение придёт само. Не очень люблю психологию, но на данный момент- это выход из моей ситуации. Так что таракашек отправить в космос на поиски нирваны, а нервы смотать в клубок и спрятать в нижний ящик комода.

Посмотрела на себя в зеркало, пытаясь понять свои чувства, но ничего не выходило. Черт, я снова как кисейная барышня позапрошлого века, соберись уже, тряпка! Поступки и слова Даниила явно говорят о наличии теплых чувств, кроме желания затащить меня в свою постель, но толстый и вредный червь сомнения грыз с громким хрустом мой мозг, и даже могучие и храбрые таракашки не могли с ним справиться. Да, я могла бы спуститься сейчас в столовую и сказать это вечное «да, я согласна», черт, я даже могу выйти замуж и потом, если мне что-то не понравится, развестись. Только этот план сработает в том случае, если у меня нет никаких чувств к Арчинскому, а они, зараза мать их холера, есть! Поспешив сейчас, потом я упаду громко и очень больно, так как соломку мне никто не подкинет под мою глупую задницу. Так что в кои-то веки я вынуждена согласиться с предложением Арчинского не трахать друг другу мозг, хотя бы пока не разберемся с этим подлым «Королем троллей».

После частичного аутотренинга заметно полегчало, даже червь сомнения, получив свою порцию моих нервных клеток, уполз в свое дупло, дятел недоразвитый.

Поспешила вниз, вспоминая, что некоторые личности могут упасть в голодный обморок. Настроение поднялось на планку выше, как только я представила Арчинского, элегантно падающего на диван, а потом обмахивающегося белым кружевным платочком. На ужин я прибыла в почти привычном расположении силы духа.

— Крох, ты там ванну с пенкой и лепестками роз принимала? — будничным тоном спросил Даниил, но в голосе прямо сквозил сарказм.

Арчинский встал, отодвинув мне стул рядом со своим.

— Да что ты… заплыв в “Берингов пролив” осилила! — копируя его интонацию, ответила, аккуратно присаживаясь, и поблагодарила его кивком головы.

Мужчина уселся обратно, собираясь продолжить дискуссию на водную тему, но я этот балаган быстро прикрыла, сказав, что голодна.

Ужин был превосходным, компания тоже, легкие разговоры ни о чем. Налопавшись как бегемотик, я откинулась на спинку стула, когда Арчинский, закончив с едой, встал, стягивая джемпер через голову.

Я скептически подняла бровь, пытаясь разгадать этот ход конем, но на ум приходила только одна мысль крайне эротического содержания.

— Арчинский, а ты тут хочешь стриптиз- шоу устроить?

— Возможно, а что ты против? — спросил мужчина, теперь уже взявшись за пуговицы на рубашке.

— Нет, ну, что ты, дорогой, как я могу быть против. Вот только как быть с бесплатными зрителями?

— Я отпустил на сегодняшний вечер весь персонал из дома. Все-таки могу я себе позволить походить по дому голым и побыть наедине со своей невестой?!

— Конечно, можешь! Но ведь для этих целей существует спальня, — тонко намекнула я, а сама медленно встала со стула, выставляя его перед собой, тем самым создавая подобие щита.

— Ой, Кроха, не будь ханжой! Тебе не идет! К тому же использование мебели не по назначению очень увлекательно, я хочу повторить сегодняшний опыт, — вещал этот змей — искуситель, кинув рубашку на стол и принимаясь за брюки.

Чем больше одежды он снимал, заговаривая моих тараканов здравомыслия своим томно-хриплым голосом, тем меньше мне хотелось вести этот спор. Оставшись в одних боксерах, Даниил подошел ко мне, выдернув стул из моих разом ослабевших пальцев, подхватил под попу и усадил на пустой край обеденного стола.

— Звездочка моя, ты задолжала за стриптиз, так что пора рассчитываться, — тихо прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев от моего уха к ключице.

- Ммм… а какой у тебя тариф, в какой валюте ты берешь? Боюсь, что у меня с собой нет наличных.

— Так с тебя, как говорят, только натурой! А тариф почасовой с бонусами в виде оргазмов, подойдет? — торопливо стягивая мою блузку и расстегивая джинсы.

— Хочешь сказать, я тебе должна тысячу и одну ночь? Боюсь, я не знаю столько сказок?! — выдохнула я, почувствовав голой спиной прохладу стола, когда мужчина мягко уложил меня, продолжая сражаться с остатками моей и своей одежды.

— Мне достаточно одной, и я готов слушать ее каждую ночь и даже днем, — отвечая, Арчинский слегка прикусил кожу на внутренней стороне моего бедра, тем самым вызвав мой судорожный вздох. — Да, да, Кроха, именно эту сказку я люблю больше всего! — радостно сказал мужчина, продолжая целовать мое тело, не спеша продвигаясь вверх.

— Так в этой сказке нет слов, ну, максимум пара- тройка?!

Ага, и то, скорее всего, матерных или вообще лишенных смысла, так как мозг отплывал на дальние берега, заявив, что ему в обители грубой пошлости делать нечего.

— Прости, Кроха, но порой твое молчание вместо тысячи слов, — подвел итоговую черту мой персональный змей, накрывая губы в нетерпеливом поцелуе.

И мне тоже стало не до слов, даже не смущал факт наших переплетенных и обнаженных тел на дубовом столе, меня волновал только этот мужчина, горячие ладони которого будили в моем теле огненные всплески желания сгореть в нем и с ним дотла.

Глава 18

Даниил

С детства ненавидел просыпаться по утрам: в голове сонливая тяжесть, а от всего, кроме кровати и подушки с одеялом, веяло холодом, появлялось стойкое желание не открывать глаз. Теперь же все поменялось, так как, если мое любимое и живое одеяло подскакивало на мне с диким воплем, что оно проспало, обвиняя в этом меня, сексуального извращенца, мне приходится следовать за ним. Без нее в кровати было холодно, так что утренняя борьба со сном была прекращена.

На мои уговоры не спешить и спокойно позавтракать ответили недовольным фырчаньем и посылом кушать в одиночестве, а она и так толстая. Господи, я никогда не пойму женщин, но, помня какой сегодня день, я просто молчал.

Я точно знал, что в душе у Крохи бушует ураган, и сегодня это явление природы готово поглотить ее целиком, не оставив ни кусочка от души и сердца. Так что ее негодование и недовольство жизнью, как способ борьбы с тоской и болью о брате, я принимал, но очень надеялся, что таких дней будет немного!

— Все, я сейчас заскочу на работу на пару часиков, а потом на кладбище, так что если хочешь пообедать вместе, то давай попозже, — бодро отрапортовала Селина, проверяя содержимое своей сумочки.

Ну, меня, как обычно, с собой не приглашают, хотя меня это никогда не останавливало. Подошел к ней, перехватив руки вместе с сумочкой, подождал, пока на меня поднимут глаза.

— Так, Кроха, говорю один раз — завершаем очередной концерт феминизма, на кладбище мы едем вместе, так что через пару часов заеду за тобой в твою больничку, и… возражения не принимаются даже в письменной форме в любой день недели, — добавил я, заметив открывающийся ротик, желающий все опротестовать и подать апелляцию. Добавил контрольный поцелуй в губы и развернул в сторону выхода.

Пока девушка переваривала мой диктаторский указ, обуваясь, я вернулся на кухню и забрал приготовленные Зоей Васильевной кофе в термокружке и пару бутербродов для моей “худеющей” невесты.

В машине под моим строгим взглядом завтрак был съеден, и я даже получил в знак благодарности поцелуй, так что моя жизнь явно налаживалась.

Хотя спустя пару часов, уже стоя на кладбище напротив могилки брата Селины и наблюдая, как девушка методично, будто находясь в трансе, вставляет по одному цветку в вазу, мое «налаживалось» громко пошатнулось. До меня доносился ее еле различимый шепот, она что-то рассказывала брату, но я не вникал в смысл слов, понимая, что это не для моих ушей.

Когда издалека послышались чьи-то голоса, а вскоре показалась и группка людей, остатки настроения разбились вдребезги, зато ожило желание что-нибудь сломать. Селина тоже заметила эту компанию и подошла ко мне, вставая передо мной, будто пытаясь отгородить меня от них.

— Кроха, можешь не прикрывать меня своим телом, я, в принципе, своей смерти не боюсь.

— Так, а кто говорит о твоей, я больше за них переживаю, а точнее, что это чванство сейчас будет тебя провоцировать на необдуманные поступки, — ответила девушка, вцепляясь холодными пальцами в мою руку на ее талии.

Ее родители и сестра, а немного позади них Маркелов зашли в просторную для нашей компании оградку, остановившись напротив нас.

Тишина, иногда нарушаемая криками ворон и далекими голосами других навещающих и скорбящих, стояла вокруг нас. Я рассматривал женщину с девушкой, которые были похожи друг на друга, но практически ничего не имели общего с Селиной, мужчину, чей пронизывающий серый взгляд был похож на серебристый взгляд его дочери. Эта встреча с Маркеловым не была первой, так что эти гнусные и злые глазенки на худом лице меня сейчас интересовали в меньшей степени. Вернув внимание родне Крохи, я пытался разглядеть в них хоть что-то, кроме самого факта кровного родства, за что мог понять и простить, но не находил. Во мне горело жажда наказывать долго и больно, и, наверное, хорошо, что Кроха стояла так близко, мешая мне очистить от гадости планету прямо в эту минуту.