Риша Вольная – Одна из тысячи звезд (страница 47)
Глава 17
Селина
Пока ехала в машине на работу, внутри все клокотало от шквала эмоций, пережитых в офисе Даниила. До встречи с ним всегда считала себя сдержанной девушкой, умеющей контролировать свои чувства, но тут, будто прорыв всех шлюзов одновременно. Скажи мне Алиска сегодня на обеде, что моя встреча с Арчинским закончится сексом на его рабочем столе и выяснением отношений в приемной в компании двух блондинок, так я б ей первая в глаз дала. В мои планы такой расклад явно не вписывался, и правду говорят, хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах.
Сейчас-то я понимаю, надо было позвонить и высказать все, что я думаю, об этой выходке с помолвкой, так как находиться в нестабильном эмоциональном положении рядом с этой сексуальной машиной мне точно противопоказано. Черт, вот только я почему-то ни капельки не жалею о содеянном. Хотя нет, жалею, что начес его секретарше не сделала.
Вспомнила образ этой продукции магазина для взрослых, у меня снова зачесались руки, и я заерзала на сидении авто от желания свернуть кое-кому тонкую шейку. А что за одежда на ней была?! Лучше бы вообще разделась, и то б эффект меньше бы был. И это полуголое тело ходило вблизи Медвежонка, и он типа не замечал всех этих богатств?! Господи, меня поглощает ревность! Но как когда-то писал Вольтер: «Бурная ревность совершает больше преступлений, чем корысть и честолюбие», так что надо избавляться от этого саморазрушающего чувства. Легко решить, но как же тяжко воплотить в реальность.
В таком нервном раздрае приехала на работу, так что спустя час персонал летал по отделению тише мухи, явно шепча за моей спиной, что их начальство совсем офигело, страдает самодурством и надо его пустить на мыло, только все эти пожелания еще сопровождаются непереводимыми на приличный русский язык жестами и словами-связками русского-матерного. Пусть так, но мне хотелось, чтоб хоть где-то в моей жизни все работало красиво, по инструкции и уставу.
От Даниила ни звоночка, вот же гад… хотя б я все равно трубку не взяла, чтоб помучился. Сначала решила, что после работы только домой, но спустя пару часов самоанализа и размышлений над возможными причинами выходки Арчинского пришла к выводу, что в его действиях есть логика. Мое ж невозвращение к нему домой попахивает «подростковым инфантилизмом» и явно не показывает меня взрослой и самостоятельной женщиной, способной к разумным поступкам. Так что таракашкам намотала сопли на кулак, откинув в сторону слюнявчики, собрала нервы в кучку и сбавила обороты прессинга трудящихся. День близится к вечеру, пора и отдохнуть, поэтому пошла навестить Пашульку и лично осмотреть его героические раны. Парень встретил меня с радостной улыбкой на всю моську. Это подтолкнуло меня на мысль, что меня явно хотели сильно, ну, прямо очень сильно видеть.
— Селина Арнольдовна, здравствуйте! Как хорошо, что вы пришли, а я к Вам в кабинет хотел идти. Сказали, что вы еще буяните там, — чуть ли не прокричал, вскакивая с кровати.
— Мда… интересно, кто ж сказал? — мягко и нежно спросила я, мысленно уже потирая лапки от предвкушения дисциплинарной выволочки.
— Так меня ваш Андрюха навещал, вот и сказал.
Жаль, конечно, тут в чтении лекций не развернёшься, по сути, эти два охломона вообще мне не подвластны, только святой Даниил имеет влияние на их умы.
— Ну, понятно, а зачем ко мне собирался? Соскучился за выходные по моим ковыряниям в твоих ранках? Или по мне? — подмигивая Паше, присела на стульчик для посетителей напротив кровати.
— Ну, Селина Арнольдовна, конечно, по Вам и вашим умелым ручкам, — улыбнулся этот подхалим, возвышаясь надо мной.
— Пашуль, ты присаживайся, а то у меня шею переклинит, если буду любоваться на тебя из такого положения.
Парень быстренько уселся на кровать, мирно сложив руки на колени. Черт, ну, детский сад… кивнула ему головой, чтоб начинал вещать истину, от которой, судя по всему, его распирало.
— Мой лечащий врач сказал, что в принципе может отпустить меня домой, но только с Вашего письменного согласия.
Ааа, правильно! Своих пациентов-клиентов я разрешала выписывать только после личного осмотра. Не то чтоб я не доверяла врачам нашей больницы, но мне хотелось быть уверенной на все сто процентов, что лечение проведено правильно и никакие осложнения впоследствии не выстрелят мне в голову в прямом и переносном смысле этого выражения.
Улыбнулась и сделала парню знак рукой, чтобы тот продолжал свою мысль.
— Ну, так, может, отпустите? — и эти знаменитые глазки мультяшного кота, к черту продюсера этого опуса.
— Паш, так рановато тебе… — начала я, но тут в голове появилась хорошая идея о совмещении приятного для парня и полезного для меня.
Дверь палаты закрыта, так что мои «интерны» не должны услышать. Указательным пальцем поманила к себе парня, желающего свободы от больничного уклада, и, когда тот нагнулся ближе ко мне, озвучила свою мысль.
— … Но я могу тебя завтра выписать за небольшую тайную услугу лично для меня.
— Да без проблем. Для Вас что угодно.
— Мне нужен пистолет, не очень большой. Сможешь? — тихо спросила я.
Павел удивлённо замер, а потом нахмурился, явно пытаясь найти причину моей просьбы.
Ха, я сама не знала, но после нападения на меня в родном кабинете мысль обзавестись оружием возникла сама, а теперь эти угрозы Маркелова. Я определенно хотела иметь возможность защищаться и самой, а не только надеяться на охрану Даниила, они в первую очередь тоже люди.
— Селина Арнольдовна, а зачем вам оружие? Если Вас обижают, вы только скажите, и мы с ребятами …
— Ой, не надо! — перебила я парня. — Меня никто не обижает, считай, что это мой каприз. Участвуешь?
— Хорошо, договорились. Я достану пушку без документов, без истории… так что если пальчики свои уберёте с него, то ни одна ментовская шкура не подкопается. А вы хоть стрелять-то умеете?
Лицо серьёзное, взгляд напряженный, значит, не прикалывается, а правда волнуется, как бы я тут себя и еще полгорода одной обоймой не порешила.
— Паш, все хорошо! Я стрелять умею, в юности училась, даже неплохо получалось. Сейчас, конечно, не тренируюсь, так как я, вроде бы, спасаю жизнь, а не лишаю ее. Мне просто для самообороны, — успокоила парня, мягко улыбаясь и примораживая взглядом.
Он глазки опустил и согласно закивал, вот и замечательно.
— Ну, счастливец, завтра на выписку, а сейчас снимаем портки и укладываемся на постельку, я осмотрю твои царапины.
Парень оперативно снял спортивные штаны и смиренно улегся, сложив руки на животе. Ангел, блин, нимб ему еще.
Состояние ран меня удовлетворило, так что могу со спокойной душой выпустить этого питомца из клетки, так сказать, в среду естественного обитания — тренажерка, пули, выпивка и девочки. Завершая осмотр, попросила его.
— Ты уж там проконтролируй, чтоб в больничку и возможный будущий морг больше ни Артемка, ни Даниилка не играли. Хорошо? А если начнут, то мне позвони, я приеду и этим большим боссам назначу курс сифонных клизм ледяной водой, чтоб мозг через попу охладился и нормально работал.
— Ого, хорошо! — уже смеясь, ответил мой пациент. — Как Вы так легко с ними управляетесь?
— Ну, что ты?! Куда уж мне, гномику, справиться с этими бугаями? Это я так, пугаю только, — открестилась я, вставая и стягивая одноразовые перчатки, одетые перед осмотром.
— Вы знаете, некоторые парни удивляются, как вы уживаетесь с Даниилом Александровичем. Он к нам на тренировки пару раз приходил, так нас как щенков по рингу раскидывал, так еще и мозг промывал по пути, что сами виноваты — распустились, обмякли, только в нецензурных выражениях. С ним только Артем Николаевич да еще пара ребят смогли посоревноваться.
— Ну, это он может, мозг промыть и матом приласкать! А ты, значит, не удивляешься нашим отношениям? — вернула ход разговора к начальной фразе парня, выкидывая использованный материал в мусор.
— Нет, они просто Вас плохо знают, а те, что с Вами больше работали, не удивляются. Мы ж в курсе, что с Вами не каждый справится.
Я, повернувшись, удивленно посмотрела на него, но Павел лишь криво ухмыльнулся и, прихватив штаны, стал одеваться.
— Да ладно, Селина Арнольдовна, еще скажите, что вы не в курсе?
— А что именно я должна знать? — уточнила я, внимательно наблюдая за парнем.
— Многие наши ребята были бы не прочь замутить с вами, но все желающие были далеко посланы, а потом и босс предупредил, чтобы мы к вам не лезли. Решили, что он сам имеет на Вас виды, но и тут не вышло.
Я, немного шокированная от тайных перипетий, присела на стульчик, а Павел, заметив мое недоумение, присел на корточки напротив меня.
— Бл**ь, простите! Вы и, правда, ничего не замечаете, кроме работы. Мы как ваши мышата — колите, лечите, бинтуете.
Внутри стало как-то зябко, неприятно от того, что он прав. Я так жила, мой мир — это мой мир, и мне там лишний никто не нужен. Я и сейчас пытаюсь так жить, только хочу Медвежонка засунуть в свою сферу, а затем снова как страус: ничего не вижу, ничего не слышу, ни о чем лишнем знать не хочу.
— Паш, ты прости, но я далеко не идеальна, а об мои представления о жизни вообще можно ногу сломать.
Он снова ухмыльнулся, провел пальцами по моей ладони, что лежала на подлокотнике. Я вздрогнула от ощущения чужих рук на своей коже, моя фобия не дремлет, но определенно стало лучше. Заметив мою реакцию, парень снова ухмыльнулся и встал. Заговорил, когда уже отошел к окну, прервав эту напряженную тишину.