Риша Вольная – Невинная для Цербера (страница 3)
- Терентьев, это лишь ширма для богатых. Барышня у нас из деревни, сиротка с больным сердцем, которая безжалостно играет своим состоянием на психике состоятельных родственников. Жених сегодняшней свадьбы Ярослав – её троюродный брат, который о существовании больной родственницы не знал вплоть до смерти её родителей в аварии. Так что если хочешь попробовать себя в роли её «папика», то милости просим.
Взгляд друга быстро трезвеет. Я, скрывая облегчение, надменно хмыкая. Я, конечно, малость приврал в отношении девушки, но если честно, то мне до сих пор не верится, что Крыжовникова та, за которую себя выдаёт. И вообще, история насчёт её больного сердца – это всё сплошная ложь, так как девчонка, судя по её здоровому виду, ничем не страдает.
- А с виду совсем невинная ягодка, – отмечает Костя, спустя пару минут, всё-таки продолжая иногда разглядывать Варвару, крутящуюся рядом с Алёнкой.
То фату моей племяшке поправит, то юбок ряд, хотя в основном девчонка смирно сидит за столом, уставившись в свою тарелку, пока Алёна или Ярослав не отвлекут её.
Как оказалось, я тоже за ней наблюдаю с самого начала вечера. Это происходит постоянно и совсем неосознанно. Наше с ней общение я прекратил сразу после той памятной поездки с дня рождения дочки Разумовских и моего строгого выговора на тему не лезть в мои отношения с племянницей.
Эта девушка странно на меня действовала. Я даже свою квартиру, где проживает Варя, подарил племяшке, чтобы вообще не контактировать с ней.
Взять хотя бы тот случай в машине с моим предложением секса. Ведь девчонка ни по одному параметру из моего списка женщин не подходила, а я её хотел, как сумасшедший. Бред!
- Цербер, а я тут знаешь, что вспомнил, – неожиданно оживляется Терентьев, снова придвигаясь ко мне, и удачно отвлекая меня от воспоминаний о Варваре.
- Теряюсь в догадках.
- Ой, и говнюк ты, Витя! У тебя память как у андроида, так что хорош придуриваться.
Я, естественно, догадываюсь к чему клонит Костя, но признаваться в собственных ошибках я жутко не люблю, а потому крайне редко их допускаю. Очень редко.
- Не томи, Терентьев.
- Ты проспорил одно желание на моё усмотрение. Пора отдавать должок!
Костик откидывается на спинку стула и в предвкушении радостно потирает ладошки.
- А может пошёл бы ты? – я понимаю, что вряд ли можно остановить пса, взявшего след, но попытаться стоило.
Хотя я особо не волнуюсь. Мой друг любитель рыбалки, охоты и пива, а я ко всему этому списку отношусь крайне прохладно. Зная это, он сейчас заставит меня поехать на какую-нибудь абсолютно дикую зимнюю рыбалку, когда на улице мёрзнет сопля, а ты как последний нарик планеты сидишь у лунки во льду со взглядом полным надежды на отличный улов.
- Секс по телефону, – Костя выдаёт полную хрень, вклиниваясь в мои мысли, и тут же торжественно вручает мне визитку, только что вытащенную из внутреннего кармана своего пиджака.
Забираю клочок ярко розовой глянцевой бумаги. С одной стороны, крупно ровно по середине написано название конторы, которое мне ни о чём не говорит, так как я таким никогда не интересовался, а с обратной – адрес их сайта. Наверное, действительно в пятьдесят жизнь начинаешь видеть под другим углом. Ёбнутым каким-то.
- А что обычный секс тебя уже не устраивает?
- Меня всё устраивает, а вот ты, Виктор, у нас такая ханжа в выборе партнёрши, что смотреть больно на твои поиски. Про твой список качеств у женщины уже ходят легенды. Вот, так сказать, хочу разнообразить твою сексуальную жизнь. И тебе приятно, и сам повеселюсь.
Голос у Костика громкий и ясный, так что его объяснения слышу не только я, но и всё та же немолодая пара за соседним столиком. Кажется, ещё немного и они попросят официанта их пересадить, решив что тут с двумя оригиналами им небезопасно.
- Не замечал у меня проблем, но в любом случае спасибо, Кость, – начинаю засовывать визитку в карман пиджака от греха подальше. – Ты как истинный друг занимаешься профилактикой всех бед.
- Никаких «спасибо», Цербер, – перехватывает моё запястье, не позволяя спрятать кусок картона. – Будешь звонить сейчас и при мне. Я должен убедиться в исполнении моего желания.
Взгляд друга лихой и жёсткий, как и захват его руки на моей.
- Что прямо тут в ресторане? На свадьбе моей племянницы? – бросаю холодный взгляд в сторону соседнего столика, тем самым намекая Терентьеву, что мы тут не одни.
Два благочестивца, сидящие рядом, могут и не пережить такого грехопадения с нашей стороны.
- Ладно, – соглашается Терентьев, что меня радует, но недолго. – Давай выйдем в сад, он тут чудесный.
- Ну да! Весь в сугробах и под носом через пять минут сосулька намерзает.
Только в Костика словно бес вселился, который решил во что бы то ни стало, исполнить миссию. Он отпускает мою руку и быстро поднявшись со стула, выдвигает и меня вместе со стулом из-за стола.
- Дорогой, если не хочешь, чтобы я понёс тебя на руках, то лучше сам двигай попой в нужное направление.
Лица пожилой пары перекосило, а мне оставалось или возвести глаза к потолку, топая следом за другом, или втащить ему в рожу. Мордобой на свадьбе племяшки в мои планы как-то не входил.
И вот мы за неделю до Нового года, как два городских и совсем несеверных оленя, тащимся «погулять» на свежем воздухе в туфлях за тысячу евро и костюмах еще дороже по хреново очищенным снежным дорожкам, густо приправленных какой-то химией от скольжения. Охренительно увлекательно!
Желание материться становится таким же большим, как и послать на хрен этого безбашенного друга детства, когда колючий и холодный снег засыпается в туфли.
- Цербер, ты слово дал. Так что давай без левых мыслей и проёба теперь честно исполняй, – гундит придурок, хлюпая от холода носом.
Смотрю в эту довольную харю, и чисто для согрева любимого друга, да и самого себя, хочу по ней двинуть.
- Виктор, не смей меня мысленно бить, – читает мои мысли, что, уверен, крупно прописаны у меня на злой роже.
- А не мысленно можно? – на всякий случай уточняю, так как очень хочется размяться.
- Нельзя! Звони, я сказал, – рычит Терентьев и рубит воздух ладонью, подводя черту нашим спорам.
Я могу его грубо послать, как в принципе практически любого человека, находящегося в зале ресторана за нашими спинами. И мне за это ничего не будет, но Костя входит в крайне узкий круг преданных мне людей, чтобы я мог на нём отыграться.
Вздыхаю и матерюсь себе под нос, но вбиваю в поисках строку браузера адрес с визитки, и сразу же попадаю в мир надутых губ и сисек с призывами взглядами и именами. Прохожу короткую регистрацию с указанием способы оплаты и медленно листаю список кандидаток, изображая для Кости глубокую заинтересованность, в сам думаю, как ему отомщу за эту глупую выходку.
У меня действительно есть список для отбора женщин, с которыми я завожу кратковременные связи в основном для секса. И да, для него это выглядит сплошным идиотизмом, а для меня система порядка. Мне не нужны от женщины эмоции и выеб мозга, мне нужен только качественный трах для удовлетворения мужских потребностей. Для меня секс даже в подростковом возрасте не играл важной роли.
И помутнение рассудка на сексуальной почве у меня случилось только однажды… тогда в машине с Варей.
- Боже, Цербер, ты чего так долго? Читать разучился? Или и тут какой-то логарифм отбора кандидатки применяешь? – Костя теряет терпение и пытается выхватить из моей руки мобильный.
Не отвлекаясь от чтения имён и услуг на сайте, толкаю его в грудь, и он, не ожидая от меня нападения, смешно взмахнув руками, валится в снег под ёлочку.
Не слушаю его маты и проклятия, так как на глаза попадает нечто интересное.
Если это совпадение, а не очередные приколы Костика, то действительно всё очень странно.
- О, Кость, кажется, я нашёл жертву. Невинных дев я, правда, не люблю, но будем надеяться, что эта сможет впечатлить.
Терентьев даже затыкается и теперь молча вытряхивает снег из туфлей, опираясь одной рукой на ствол могучей ели.
- Зря ты ствол трогаешь, теперь рука в смоле будет, которую уже хрен выведешь с костюмной ткани, – подсказывают другу, пока жду соединения.
Костик снова матерится, и это прямо музыка для моих ушей, пока я не слышу женский голос в трубке.
- Слушаю тебя, мой Цербер.
Варя?!
Я уверен, что это голос Варвары Крыжовниковой!
Торопливо поворачиваю голову в сторону окон ресторана, но, естественно, разглядеть там хоть кого-то просто невозможно.
Паузу затягивается.
- Мой Цербер, ты меня слышишь? – немного нервно выдыхает женский голос.
Слышу, слышу, но сказать никак не могу.
- Да-а, – почему-то заикаясь, выдавливаю из себя.
Мой голос такой странный, что даже Терентьев, забыв про снег и холод, в полном недоумении таращится на меня.
- Это прекрасно. О чём ты хочешь сегодня поговорить?
О том, как твоё настоящее имя.
Но вот так слаженно формировать предложения выходит только в голове, а на деле всё совсем иначе.
- Я-я не лю-юблю… говорить, – выбираю удобный для меня вариант.
Пусть нимфетка сама отрабатывает мои потраченные на неё деньги.