Риша Вольная – Измена. Моя несвободная (страница 12)
Желающих нет, и все быстренько стали расползаться по своим делам.
- Господи, это ужасно! – слышу нервное от Полины, что активно, но соблюдая осторожность, снимает мою больную руку со своей талии.
- Что именно ужасно, Ромашка? – пытаюсь выдохнуть и успокоиться, переключаясь на тепло и запах моего доктора.
Она смотрит на меня расширенным от страха глазами.
- Ты. Зачем ты сломал ему нос? За что?
В тихом голосе звучит разочарование и обида. Приехали, твою мать!
Глава 11
Полина
Это как кошмар наяву, где сон и реальность по одну сторону.
Взбешенный Илья, охамевший Алексей и я. Кровь рывками попадает в сердце, а мозг туманит воспоминанием.
Цветы, удар, кровь… Господи, в моей жизни всё повторяется!
Меня обжигает пониманием, что я наступаю на те же грабли. Илья не станет слушать меня, жертву домашней тирании, как назвала меня Алла. Я же снова прогнусь под его давлением, и снова старый жизненный круг, только в этот раз удар от своего мужчины я могу и не пережить.
- Господи, это ужасно! – наконец-то, вырывается из меня хоть какой-то звук.
Ошарашенная собственными открытиями я теряю голос до едва различимого писка.
- Что именно ужасно, Ромашка? – отрывисто бросает Илья, и меня ещё больше скрючивает от желания как можно скорее уйти, а ещё лучше спрятаться.
От него. От своих воспоминаний. От мужа.
Да только впервые страх – повторить опыт прошлого, рождает желание защищать саму себя.
- Ты, – заикаясь заявляю Илье. – Зачем ты сломал ему нос? За что?
Сириус молчит, да мне и не нужен его ответ. Я его и так знаю.
«Потому, что могу».
Шарахаюсь подальше от боксёра, так как его медовые речи и нежные прикосновения для меня как та отрава для мышки, как свет для несчастного мотылька.
- Ромашка, – только и произносит недовольно Илья, как я уже мысленно бегу.
Видимо, в один день я не смогу превратиться из слабого котёнка в дикую пантеру. Всё, что я месяц старательно прятала на дне памяти, теперь разом хлынуло наружу, обжигая болью и страхом.
- Алла, я хочу уехать, – в панике от безысходности пячусь к ней, единственной, кто не обидит.
- Конечно. Я сейчас вызову такси.
Она обхватывает меня за плечи, пытаясь заглянуть в лицо, но я прячусь за распущенными волосами как за ширмой.
- Я вас отвезу, – решает Илья, вставая близко у меня за спиной, но не прикасаясь. – Так безопаснее.
Он и безопасность в одном предложении – сегодня это звучит как насмешка века, но Алла соглашается. Я же просто хочу поскорее в свою комнату, где никого не будет.
У звезды бокса шикарная спортивная машина под стать ему – агрессивная и быстрая, но я просто спешу укрыться от внимания толпы и мира в принципе на заднем сиденье. Хмельнова забирается следом за мной.
‐ Полина, успокойся. Всё хорошо, – шепчет она мне, переплетая пальцы наших рук. – Тебя никто не обидит.
И мозгом я понимаю. Понимаю, что мир не рухнул, да и вся эта ситуация с Алексеем и его сломанным носом не стоит выеденного яйца, но … приступ панической атаки уже набирает обороты.
- Мне надо домой, – шепчу ей, и в машину на место водителя садится Илья.
Его взгляд находит мой через зеркало заднего вида, и несколько секунд мы пытаемся прочесть мысли друг друга.
Но я сдаюсь первой. Не хочу! Ничего не хочу!
Наша поездка, слава богу, не занимает много времени, но мне хватает и этого. Всю дорогу ловлю на себе взгляд напряжённых и хмурых глаз Сириуса, от которого мне не по себе, и поэтому едва щёлкают дверные замки машины, я вылетаю из салона и бегу со всей скорости к домику.
Шпильки мешают, застревая в декоративных камнях дорожек, и больно выламываются суставы, но я не замедляюсь. Уже только у себя в комнате позволяю выдохнуть загнанному телу, и меня сразу накрывает.
Озноб бьёт крупной дрожью, что едва не стучу зубами. Сбрасываю обувь, кидаю на постель сумочку, хватаю с кровати плед, и забиваюсь в самый дальний угол комнаты, где меня не будет видно от двери и окон.
Кутаюсь в пушистую и тёплую ткань с головой, пытаясь согреться. Из последних сил пытаюсь блокировать прошлое, но оно настигает, рвёт душу и срывает одним движением все корочки с ран.
Кричу от безысходности, а слёзы градом льются по щекам. Вот она я непутёвая!
Мне было двадцать два, когда я, юная, нежная и лишенная с рождения права голоса, познакомилась с Адамом. Его на мой день рождение привёл отец.
- Полина, это Шайберг Адам Львович – мой юрист и твой жених.
Я удивилась, но ещё и влюбилась с первого взгляда.
Адам красивый и статный мужчина, старше меня на пять лет, божественно улыбался мне весь вечер, любезно поддерживал со мной беседу и даже танцевал.
На следующий день мы сходили на свидание в ресторан, а через месяц в нём же поженились. И я была самой счастливой невестой рядом с самым прекрасным и любимым женихом. Такой лав стори желала для себя почти каждая девушка.
Мама, сколько я себя помню, учила меня быть полезной для мужчин, скромной и тихой. Сначала уроки послушания я прилежно демонстрировала для моего отца, потом для мужа. Даже специальность в профессии мне подбирали соответствующую, и я одна из немногих, кто дополнительно проходила курсы различного массажа и приёмов нетрадиционной медицины.
Мой любимый муж стал единственной величиной в моей жизни, предметом моего слепого обожания.
Меня не понимали подруги, когда я отказывалась от встреч, чтобы не оставлять мужа без внимания. И вскоре, по совету Адама, я полностью отреклась от этих «бестолковых прожигательниц жизни».
Мой рай длился полтора года, а потом заболела мама. Рак за месяц превратил женщину в труху, а меня в осиротевшего ребёнка. Её смерть словно перевернула календарь моей безмятежности.
Я вдруг почувствовала себя такой одинокой. Птичкой в красивом доме, где никому не требуются мои знания и чувства. И впервые захотелось исполнить собственную мечту.
- Адам, я хочу малыша, – радостная от принятия серьёзного решения, я едва дождалась вечера, чтобы поделиться им с мужем.
- Полин, малыш, нам ещё рано заводить детей. Неужели тебе не нравится наша жизнь?
- Нравится, конечно, но уверена, что ребёнок только добавит в неё ярких красок.
- Откуда такая уверенность? – холодно отозвался супруг, резко оттолкнув от себя вилку с тарелкой. – Когда это ты стала большим специалистом по детям? А? Снова какие-то полоумные подружки нашептали?
Я испугалась и замолчала. Адам никогда не повышал на меня голоса. Да и не за что было. Я очень старалась ему угодить.
- Прости, любимая, что сорвался. Просто устал на работе, – муж уже виноватым голосом оправдался за резкость слов.
И я, конечно, же простила. И потом снова простила, и ещё миллион раз. Через год моя жизнь превратилась в сплошной кошмар. Все тёмные стороны и больные наклонности моего мужа, которые он успешно скрывал первое время, вышли на свет.
Глава 12
Полина
- Полька! Ты где?! Барышникова? Не пугай меня так!
Голос Аллы, полный неподдельной тревоги, вывел меня из транса. После мощного приступа панической атаки меня всегда отключает, я будто бы засыпаю.