Ринн Лири – Путь предначертанный (страница 24)
– Найди её, Альхиор.
Черные глаза вспыхнули синим пламенем.
Глава 13
Кони неторопливо шли по опушке леса, под их копытами шуршала высокая трава. Кааль задумчиво смотрела на идущую впереди компанию, и в голове жужжали невеселые мысли.
«Если мы дойдем до цели все вместе, это будет чудо, – думала она, закусив губу. – Они повесили его мать просто потому, что она его мать. Без суда и следствия. Розыск здесь работает отлично, но вот судебная система хромает на обе ноги. Нелегко нам придется…»
Со временем она заметила, что снова отстает. Конь еле плелся. Она ударила стременами, но тот даже ухом не повел.
– Давай же, шевелись, – устало просила она, толкая его в бока.
Как обычно, проблему заметил только Фаррей. Подъехав к ней легкой рысцой, он потянулся за её поводья, и вдруг заметил:
– Он спит, что ли?
Девушка наклонилась вправо, чтобы увидеть глаза коня. И правда – спит. Не успела она спросить Фаррея, что ей делать, как тот замахнулся и хлестко ударил коня по крупу.
– Пошёл!
Глаза распахнулись от ужаса, и конь рванул что есть сил, спасаясь от внезапной боли. Девушка еле успела схватиться за гриву и прижаться к его шее.
– Стой, мать твою! – закричала она.
Её мотало в седле, как соломенную куклу. Конь летел прямо на группу. Всадники натягивали поводья в стороны, еле избегая столкновения. Сахраз изловчился схватить поводья, но этим ещё больше напугал животное. Конь вскинулся, жалобно заржав, забился копытами, и Кааль слетела на землю. Вокруг вспыхивали выкрики. Девушка увидела жуткую неразбериху: кто-то хотел усмирить коня, кто-то кричал не подходить к нему, всё смешалось в одном напряженном гуле.
Сахраз не отпускал поводья, и в какой-то момент конь будто очнулся. Он встал прямо, устало захрапев. Его грудь вздымалась от пережитого, голова опустилась к дрожащим ногам. Мгновение тишины закончилось общим облегченным вздохом. Кааль поднялась под гневную ругань Рилора. Отряхнувшись, она взяла коня под уздцы, и вдруг заметила, искаженное от боли лицо Сахраза.
– Что такое? – испуганно спросила она.
– Твой Злеяд умеет брыкаться, – ответил тот, пряча боль за улыбкой.
– Я посмотрю…
– Потом. Сначала нужно скрыться.
– Прости, – проскулила девушка, но тот просто направил коня вперед.
Рилор, возвышаясь над ней, презрительно выплюнул:
– Держись от нас подальше, иначе кого-нибудь убьешь своей ненормальной животиной.
Мимо неё проезжали товарищи один за другим, а она снова осталась позади.
Взгляд затуманился от выступивших слез, но девушка поспешна вытерла их. Она еле забралась в седло. Плечи опустились под тяжестью вины, из груди вырвался короткий вздох. Конь прислушался к всаднице, понуро опустив голову.
– Ну же, идем, – тихо сказал Фаррей. – Прости, я не хотел.
– Да кто ж знал, что так получится, – вздохнула Кааль, подбирая поводья. – А ты, – она обратилась к коню, – ты не проклят, ты просто спишь на ходу. Лунатик, только солнечный.
– Лунатик? – парень последовал за ней. – Мы так называем верующих в Луну. Мерзкие отступники. Причем здесь конь?
– Дело не в религии, – вздохнула Кааль. – У лекарей есть понятие «лунатик». Это человек, страдающий лунатизмом. Ходят во сне, разговаривают, что-то делают, могут причинить себе вред. Потом просыпаются и ничего не помнят. Этим могут страдать и животные.
– Так это же Лунные призраки. Они вселяются в людей, пользуясь их уязвимостью во сне, и пытаются сделать то, что не успели при жизни.
– Допустим, – кивнула девушка, не желая иметь дело с суеверием этого мира. – Значит, конь действительно проклят, им овладевает Лунный призрак. Даже при солнечном свете. Странно, верно?
– Да. Невероятно, – нахмурился воин.
– В любом случае, я уверена, что коню можно помочь. Ты сам видел – он ночью куда активнее, чем днем. Прямо как сова. Прогарцевав всю ночь, он пытается отоспаться днем, но днем-то надо шевелиться, бежать от погони. Тогда решил спать на ходу.
– Он засыпал на ходу, всадники этого не замечали и начинали его хлыстать, подгоняя, а он-то спросонья сбрасывал всех.
– Вот-вот. Хорошо, что я отделалась испугом, а не переломом шеи. Сахразу повезло меньше.
– Не переживай, он не держит на тебя зла. Всякое в дороге может случиться, – Фаррей успокаивающе похлопал её по спине.
Повисло молчание. Под седлом послушно шагал конь, но его опущенная голова заставила девушку вздохнуть. Ладонь погладила шелковистую шерсть широкой шеи, и чуткие уши снова обратились к седоку. Как бы не хотелось Кааль сказать что-то утешительное, из груди вырывался только печальный вздох.
По дороге от Голокора один за другим двигалось восемь всадников. Уставшие кони храпели, опуская головы, но сильные руки снова и снова натягивали поводья, не позволяя им своевольничать. Солнце предательски клонилось ко сну, уходя за горизонт. Небо окрасилось в алый, предупреждая путников о грядущей непогоде.
«Если пойдет дождь, мы потеряем след», – подумал Рован.
Но пытаться ускорить шаг было бессмысленно. Устали не только лошади, но и люди. Рыцарь знал это молчание – отряд настолько устал, что даже желание говорить пропало. Но они упрямо следовали за своим лидером, полностью завися от его решений. Такова судьба Рыцарей Луны.
Основателем ордена Лунных рыцарей был подданный Первой Императрицы. Влюбленный в её смелый и гордый дух, он решил, что и телохранители должны быть ей под стать. Но причина была не столько в желании угодить императрице, сколько в необходимости её защиты. Эта женщина была из рода волков, дочь вожаков объединенных Лесных и Горных кланов, альфа, рожденная править и подчинять, она была первой волчицей среди людей-королей. Её не принимали. Долгое время жизнь во дворце была для неё смертельно опасной, но орден рыцарей встал на её защиту нерушимой стеной. Они были не только щитом, но и мечом, глазами и ушами. В коридорах стали переговариваться шепотом, в страхе вглядываясь в каждую тень, во время парадов стало всё меньше безумцев, желающих бросить камень в имперскую карету, казна пополнялась, избавившись от наглых должников, и на Совете уже никто не смел перебивать императрицу. Так Лунные рыцари стали гарантом императорской власти. В год, когда предок Кайона свергнул династию волков, орден рыцарей пришел в упадок. Кто-то в них разочаровался, кто-то насмехался, кто-то ненавидел. Никто не верил, что они снова вступят в ряды защитников империи. И роль Таора в этом не последняя.
Нынешний глава ордена упрямый, злопамятный и чрезмерно осторожный воин. Он не мог простить династию за изгнание волков и за осквернение чести ордена. Он не желал склонятся перед отцом Кайона, презирая его жадность и обвиняя в жестокости к народу. Но когда пришел Таор, все изменилось. Придворный маг, добившийся величия в столь короткий срок, явился к Лунным рыцарям и о чем-то говорил с главой. После этого Лунные рыцари приняли предложение императора, а вскоре и поучаствовали в государственном перевороте, приняв сторону младшего брата Кайона.
Рован подчинялся Таору с тех самых пор, как тот впервые появился в ордене. Беспрекословно следовал за ним, куда бы тот не пошел, словно пёс за хозяином. Впрочем, так и было. Таор вселял страх, но его милость была драгоценнее золота. Подчиненные его боялись и обожали одновременно. Всех, кого он выбрал для охоты на предателей, переполняла гордостью. Если бы он сейчас, обернувшись, приказал умереть, они бы перерезали себе глотки. Таор это прекрасно понимал, вот только с недавних пор Рован усомнился, ценит ли он это. Наблюдать за Авредом, его учеником, и тем, как тот вылепляет из него слепого слугу, было больно. Рован ещё помнил того смелого мальчишку, стремящегося покорить всю магию мира и доказать отцу свою силу, но теперь он был готов убить того, лишь бы Таор увидел его преданность.
«Без жертв не будет мира, – продолжал себе твердить Рован. –
Пальцы устало потерли переносицу. От этого голоса трескались монолитные убеждения и принципы, закаленные годами. Голос совести, голос разума. Неподкупный и всевидящий.
«Я старею», – грустная улыбка тронула уголки губ.
Но времени на раздумья не было. Такая роскошь позволена только людям, не обременёнными приказами. Рован толкнул коня в бока, и приблизился к Таору.
– Господин, солнце скоро сядет. Нам нужно сойти с дороги и разбить лагерь.
Маг перевел взгляд на своего коня. Альхиор бодро поднял голову, показывая, что готов вести их хоть на край света вслед за предателями. Таор взрастил настоящее чудо – слияние магии и живой плоти, чувствительное к колебаниям невидимых потоков магии. Плащ, который нашел Риман, привел их к каплям крови на песке, а они были полны магии. Однако как бы сильно Таор не хотел настичь предателей, ему не следовало забывать об ответственности за подчиненных.
– Ты прав, – сказал он, и ту горечь, которая слышалась в голосе, Рован ошибочно принял за извинения. – Сворачиваем, – скомандовал он рыцарям, и те чуть оживились в предвкушении отдыха.
Разгорелся костер, и скоро дым наполнился ароматом жареного мяса. Зазвучали голоса, кто-то смеялся от историй товарища, кто-то задумчиво потягивал содержимое фляги, а кто-то ушёл с напарником караулить лагерь. Рован прислушивался к шуму у костра, неторопливо расседлывая коня.