Ринн Лири – Путь предначертанный (страница 2)

– Могут. Поверь. В тебе есть потенциал.

– Во мне есть желание изучить эту chertovschinu.

Старик покачал головой. Ему было понятно, какой барьер мешает ученице, но не понимал, как его сломать. Но опасность была в том, что сломать его можно было только сломав саму Кааль.

– Тогда допусти, что мысли материальны, – сказал Мельфир. – Материя другая, неощутимая, но той же природы, что и течение жизни. То, что даже сложно назвать материей, но оно существует.

– Думаю, я понимаю, о чем ты, – вздохнула девушка, приглаживая влажные волосы. – Я не отрицаю, что в мире – и в моем, и в твоем, – есть нечто непостижимое и вечное, что принизывает насквозь все сущее и объединяет в едином цикле жизни и смерти. Но…

– Но? – Мельфир удивлен. – Осознавая это, ты продолжаешь сомневаться? Да от своих учеников я вечность ждал таких слов!

– Но это наводит на мысль о нашей ничтожность по сравнению с этим великим Нечто. Такие ничтожные, что, кажется, все наши усилия напрасны – в любой момент это непостижимое и вечное может ни с того ни с сего пойти другой дорогой, а нашего мнения не спросит. От этих мыслей становится страшно. Хочу верить в обратное – в то, что все имеет причину и следствие, что все поддается законам, а потому все возможно предугадать и контролировать.

– Ты могла предугадать, что мы встретимся и я приведу тебя в другой мир?

– Конечно нет. Но это лишь из-за незнания, что существуют другие миры. Знай это, может, сопротивлялась бы сильнее, когда ты тащил меня в темный переулок.

В её глазах отразилось воспоминание о том вечере, и Мельфир отвел взгляд. Девушка горько усмехнулась.

– Все из-за незнания. Но скоро человечество достигнет такого уровня развития, что всё можно будет предугадать, просчитать и подчинить. Попомни мои слова.

– Скоро, но не сейчас. Пока что можно только верить.

Кааль хмуро посмотрела на него, раздумывая.

– Если бы все проблемы решались верой, – вздохнула она. – Но ты прав. Мне остается только верить в магию, – и потом глухо добавила, – и в то, что я вернусь домой.

Мельфир внимательно посмотрел на ученицу. То, что она овладела магией, у него сомнений не было, но вот то, каким образом она собиралась вернуться домой – получив пространственный кристалл в качестве награды в конце миссии или же самостоятельно открыв портал, – оставалось для него загадкой. Маг не мог с уверенностью оценить способности Кааль. Порой она удивляла его пониманием сложных вещей, а порой разочаровывала в самых простых.

– Вижу, вы уже закончили? – третий голос прервал повисшую тишину.

– Сахраз, ты как раз вовремя, – обернулась Кааль, – мне как раз захотелось повеселиться.

Она пошла в его сторону, не попрощавшись с Мельфиром. Сахраз мягко остановил её, положил руку на плечо.

– Не расстраивайся, у тебя получится овладеть всеми рунами, – заботливо сказал наставник. – Для боя нужна холодная голова.

– Да. Прости… Дай мне пару минут.

Девушка прошла мимо, и Сахраз встретился взглядом с Мельфиром. Второй тяжко вздохнул, увидев доброе сочувствие в глазах друга.

Кааль шла к лагерю за клинком для тренировки, а в голове крутились воспоминания о том дне, когда жизнь преподнесла самый неожиданный и неприятный сюрприз. О том дне, когда в её жизни появилась магия.

Глава 2.

– Эй, поторапливайся, в зале полно гостей! – крикнул менеджер.

– Да-да, – отвечала девушка, судорожно расставляя тарелки в посудомойку.

В пятницу в кафе всегда было много народу, а криков на кухне ещё больше. Главный повар кричал: «Где эта сраная форель?!», официанты носились с заказами, как угорелые, терпя злобу на поваров и на клиентов, которым снова положили лук, хотя они просили об обратном. Но самым большим комком оголенных нервов был менеджер, который грозил всем сократить зарплату, если они «не поднимут свои задницы».

«Работа сложная, зато платят мало», – шутила про себя девушка.

– Прости, что опоздала, – выдохнула прибежавшая на кухню сменщица. – На парковке какой-то мудак припарковался мне в зад.

– Сколько стрясла за моральный ущерб у этого несчастного? – улыбнулась та.

– Уж побольше, чем зарплата за смену.

– Красотка!

Девушки посмеялись, став необычным явлением на кухне.

– Как отец? – спросила та, спешно завязывая фартук.

– Врачи дают точные цены, а не прогнозы. Но ему определенно лучше, чем полгода назад. Терапия дает свои плоды.

– Кредит на лечение получила?

– Нет. Все по тем же причинам – выплатить не смогу.

– Работала бы я в банке, дала бы тебе, сколько надо. Таких трудолюбивых и упрямых людей днем с огнем не сыщешь.

– Спасибо.

Девушка застегнула пуховик и накинула рюкзак на плечи.

– Удачи тебе, – сказала она коллеге. – Я пошла, до свидания, – крикнула она менеджеру на кухне, выходя с черного хода.

На улице её окутал мороз, больно укусив разогретые кухонным паром щеки.

«Господь Всемогущий, вот это холодрыга! – пискнула она, посильнее натянув шапку на уши и сунув руки в карманы. – Сейчас быстро в магазин и домой. Столько времени уже, а папа, наверное, всё ещё ждет. Ещё домашку делать надо…»

Мысли о сегодняшнем и завтрашнем дне сопровождались скрипом снега под сапогами. Мысли не самые радостные, но недавно в них появилась надежда. Два года назад, когда у отца обнаружился рак легких, о ней вообще речи не было, все было в таких черных тонах отчаяния, что умереть хотелось. И эта новость появилась сразу же, когда, казалось бы, все начало налаживаться – отец продал новые картины, поклонников на его новом сайте прибавилось, долги постепенно угасали. Тогда даже дышать стало свободнее, но все разрушилось в один миг.

– Мне осталось три-четыре года. Прости, дочка.

Дочка все терпела – унижения на подработках, в школе, страх быть уволенной за ошибки, страх не справиться, – но после этих слов она впервые разрыдалась. Сползла спиной по стене, закрыла лицо руками и зарыдала.

– Да за что это всё?! – кричала она.

Но когда наступила стадия принятия, пришли решения.

– Я не пойду в одиннадцатый класс. К черту университет. Этим летом иду в медицинский колледж и устраиваюсь куда-нибудь поближе к дому. Будем тебя лечить.

– Солнце, не надо, ты же так хотела в тот университет. Я буду спокоен, если буду знать, что после моей смерти…

– Ты не умрешь! Не позволю! – в покрасневших от слез глазах сверкала ярость.

– Тише, тише, – отец сел рядом на колени и обнял её.

Она прижалась к нему, рыдая в плечо. Прижималась так, будто в последний раз его обнимает, будто его у неё отбирают.

– Я люблю тебя. Хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я умру в любом случае, понимаешь? У тебя вся жизнь впереди. Не губи её ради меня, поступи в университет. Хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я буду, – девочка упрямо посмотрела ему в глаза, – но только вместе с тобой.

Завернув за угол, она наткнулась на сидящего у стены мужчину. Сразу приходило на ум, к какому социальному классу он принадлежал, но в такой мороз хозяин собаку не выпустит, а он сидит на снегу.

«Живой хоть?»

– Эй, вы в порядке?

Старик поднял на неё глаза. Было в этом взгляде что-то, что отличало мужчину от остальных бродяг. Он не был пьян, рядом не стояло характерного стаканчика, просто сидел у стены обшарпанного дома в лютый мороз.

– Вы не замерзли?

– Замерз.

– Вы так обморожение первой степени заработаете. Я могу вызвать скорую…

– Нет, не стоит. Я кое-кого жду.

«Так себе время для свиданий, старик».

– Уверены?

На это незнакомец странно улыбнулся и отвел взгляд. Девушка пожала плечами. У неё свих забот хватает, зря вообще заговорила. Она перешла дорогу и зашла в магазин. Глаза жадно выискивали красные ценники.