Ринн Лири – Путь предначертанный (страница 15)
Игла снова уколола палец, и капелька крови умыла руну, которой Кааль опасалась больше всех. Но нужно было преодолеть этот этап.
–
Тут же лицо обдало жаром. Девушка отпрянула, вскрикнув. В широко распахнутых глазах горели ужас и восторг. Пламя поднималось из магического круга мощным столбом, сияя неестественным синим цветом. Неистовую силу сдерживали только границы, начерченные ножом на траве. Так Кааль казалось. Но вот рядом вспыхнули сухие ветки, смешивая синий цвет с оранжевым. В реве огня, слышался вой смерти.
– Кай! – в панике выкрикнула Кааль.
Ладонь обрушила водяной поток на огненную руну, и всю поляну накрыл горячий пар. Сердце бешено колотилось, глаза в ужасе смотрели на обуглившуюся траву.
– Больше никакого огня, ну его nahren, – дрожащим голосом сказала девушка, поднимаясь.
Стерев сапогом начерченные руны, она развернулась в сторону лагеря и вздрогнула, вдруг увидев силуэт. Но испуг сменился облегчением, стоило силуэту выйти на свет.
– Во даешь, – улыбнулся Фаррей, – такой магии я ещё не видел. Огонь вспыхнул, как ненормальный!
– Я тоже не ожидала, что так рванет. Чуть со страху не померла.
Кааль встала рядом и задрала голову, чтобы смотреть на рыцаря. Вблизи ещё больше ощущалась разница в росте, и это казалось забавным.
– Расскажешь Мельфиру? Твои успехи больно щелкнут его по носу.
– Он хоть скучал по мне? – лукаво улыбнулась она.
– Ещё как. Это он попросил найти тебя.
– Как мило с его стороны, – усмехнулась Кааль, идя вместе с Фаррейем через лес.
– Опасно ходить по лесу в одиночку. Особенно тебе, – заметил тот, отодвигая перед ней ветку.
– Я уже не настолько беспомощна. От комаров отбиться смогу.
– Я не о комарах. Они любят пить кровь, а кое-кто любит пить магию. Разве тебе Мельфир не рассказывал?
– Что? – девушка остановилась в недоумении. – Нет, не рассказывал. Ты о ком?
– Змеелюды, аркаты, райнары… Да много кто. Все их причуды – магия, а её нужно восполнять. Поэтому для них ты лакомый кусочек.
– Эм… – по спине неприятный холодок пробежался. – И где они обитают?
– Змеелюдов у нас немало, аркаты в горах Сомивона, – беззаботно говорил Фаррей, – а райнары вообще интересные существа, могут везде выживать, где угодно их можно встретить. Один из них может следить за нами прямо сейчас.
– Фу, не нагоняй жути.
Парень добродушно засмеялся.
Выйдя на опушку, она тут же заметила мага. Сидел на пригорке и что-то рассматривал в руках. Рядом с ним стоял Кайон. Почувствовав, что это её шанс, Кааль махнула рыцарю рукой и побежала к ним. Забираясь к нему на вершину, она почувствовала нарастающее с каждым шагом беспокойство. Принц и маг о чем-то разговаривали, но она смогла разобрать только злорадную фразу Мельфира: «Таор будет в ярости, когда узнает о пропаже».
– Учитель? – подала она голос.
Маг резко обернулся на неё, и девушка вздрогнула, увидев магический блеск в его взгляде.
–
– Что? – растерянно переспросила Кааль.
Тут заговорил Кайон. И она снова ничего не поняла. Осознание произошедшего сковало льдом всё тело.
«Он деактивировал руну-переводчик».
Двое продолжили переговариваться на неизвестном языке. На глазах выступили слезы.
«Падла какая. Мстишь за самоволку? Мразь нарциссическая. Не прощу».
Она стояла позади них, словно провинившаяся собака. Сбитая с ног повторным осознанием своей беспомощности, в которое её нарочно вверг маг. Бежать и пытаться просить помощи у Фаррейя или Нода было бессмысленно. Она стояла, ожидая, что он вернет ей слух, ведь помочь мог только он. Ввергнуть в бездну и вытащить из неё. Он тешил своё эго, продолжая переговариваться с Кайоном нарочито развязно и неторопливо.
«Воспитывает. Старая истеричка. Теперь всё понятно. Старик, желающий, чтобы его уважали и почитали так же, как и в годы его молодости. Не хочет признавать, что его давно пора списывать со счетов. Хочет уважения, подчинения, восхваления. В универе каждый первый препод такой. Знаем, плавали. Остается только поддакивать и улыбаться, иначе… Сука! Я вытяну у тебя все знания о магии, каждую крупицу, ты ещё пожалеешь, что обучал меня. Последнее, что я сделаю перед возвращением домой – заставлю тебя харкать кровью».
Страх заглушался гневом. От каждого их слова, сказанного на райтарском, она всё сильнее стискивала зубы и сжимала кулаки.
«Не прощу».
Сказав Кайону последние слова, Мельфир наконец соизволил обернуться на Кааль.
– Ты что-то хотела, моя юная ученица?
– Да, учитель…
«Порвать тебе глотку».
– Я хотела извиниться за свое поведение.
Она медленно опустилась на колени. Сложила ладони перед собой и прижалась к ним лбом. В перерывах между занятиями магии Мельфир преподал ей пару уроков хороших манер, и теперь она показывала, как внимательно слушала обожаемого учителя.
«Так он хотя бы не видит моего лица».
– Учитель, простите меня, – произнесла она, склонившись. – Я была не права. Вы желали для меня только лучшего, а мое поведение было возмутительным. Простите.
– Не слышу раскаяния. Ты будто всё ещё думаешь, что я поступил с тобой несправедливо.
К счастью, Мельфир не увидел, как расширились её глаза – ничто не скрыло бы её пораженного негодования во взгляде. Пальцы подо лбом впились в траву, но этого он тоже не увидел.
– Прошу простить меня, господин! – прокричала она.
Старик обернулся. Девушка не поднимала головы – если бы она увидела его довольную ухмылку, повторилась бы злополучная тренировка.
– Хорошо, что ты это поняла. На этот раз я прощаю тебя. Можешь идти.
– Спасибо, учитель.
Она поднялась и спешно пошла вниз к лагерю. По щекам лились слезы злости и обиды.
«Сука. Сука, сука!» – задыхалась она, вытирая лицо рукавом.
Оказавшись внизу, Кааль остановилась, давая себе шанс прийти в себя.
– Прости, пап, я тут надолго, – тяжело вздохнула она, посмотрев на небо.
Вопрос о течении времени в обоих мирах всё ещё беспокоил её. Никто не мог дать внятного ответа. Мельфир предполагал, что пробыл в её мире весь день, и остальные, оставшиеся в мире магии, говорят то же про пару часов. Казалось бы, можно радоваться – в этом мире время течет медленнее, но точно ли это? Мельфир вполне мог предположить про «весь день» из-за того, что дома у Кааль была зима, а в это время года темнеет куда раньше. Вдобавок, времяисчисление этого мира, скорее всего, отличается от мира людей.
«Как все сложно. Просто ужасно, – девушка ощутила вновь нарастающую панику. – Ладно, всё, соберись. Проехали. Пойдем, поболтаем с Нодом о монетках и мировом кризисе».
Но стоило ей выйти из тяжелой задумчивости и выпрямиться, как она услышала спускающегося за ней Кайона. Внутри все сжалось. Она резко развернулась и пошла в другую сторону.
– Стоять.
«Ну нет, прошу, не сейчас…» – проскулила Кааль.
– Господин, – Кааль поприветствовала его поклоном.
– Ты плачешь?! – обескураженно спросил тот.
– Простите, господин, – сказала она, принявшись ещё усиленнее вытирать слезы, – я знаю, в вашем присутствии женщинам нельзя проявлять эмоции, но… Я так счастлива, что учитель простил меня.
Кайон был растерян. Правило «хочешь жить – умей вертеться» подарило девушке неплохую актерскую игру, обычно проявлявшуюся в виде лучезарной улыбки и милого голоска, но теперь обрело другую форму, от которой была в шоке даже сама Кааль. Но откровенная ложь, от которой у неё возникли рвотные позывы, подействовала на Кайона так, как она и хотела – смягчающе.
– Тебя можно понять. И всё же, возвращайся к Фаррею, вам пора идти.
– Куда?