Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 72)

Тан Цзэмин тихо выдохнул, не сразу замечая, как бойкая девчушка нырнула за его спину, увидев медленно ползущую большую зеленую черепаху и собираясь ее погладить.

– Не трогай! – перехватил он ее руку, не успевшую коснуться панциря. – Это черепаха моего ифу! Только я могу трогать ее!

Лю Синь осекся, услышав эти слова, но в следующее мгновение глубоко втянул воздух, мягко произнося на выдохе:

– Ничего, позволь ей погладить ее.

Ма Жуши, чьи глаза непонимающе смотрели на Тан Цзэмина, поджала губы, словно сдерживая слезы. Затем опустилась на колени возле рептилии и осторожно погладила ее по голове. Большая черепаха довольно сощурилась, высунув язык. Девочка хихикнула, поднимая взгляд на Тан Цзэмина, который смотрел на нее потемневшими глазами, следя за каждым движением.

– Так вы его… – повернулась к Лю Синю Ма Цайтянь.

– Да, я его ифу, – подтвердил Лю Синь.

Тан Цзэмин продолжал следить за девочкой, чтобы та ненароком не навредила черепахе.

Ма Цайтянь кивнула с доброй улыбкой:

– Кажется, он ровесник А’Ши. Ему тоже десять?

Тан Цзэмин тут же вспыхнул, поворачиваясь к старшим и смотря на них с вызовом:

– Мне почти тринадцать!

– О… – замешкалась Ма Цайтянь, непонимающе хмурясь.

Тан Цзэмин выглядел низким и щуплым для своего возраста. Ма Жуши отставала от него в росте лишь на один цунь.

Лю Синь покивал, не обращая внимания на негодование Тан Цзэмина, и выдохнул:

– Он еще нагонит. Обязательно. Наверное, даже выше меня вырастет, ха-ха!

Сяо Вэнь вышел из мастерской и протянул гостье мешочек трав:

– Вот, как вы и просили.

– Спасибо, господин Сяо. – Ма Цайтянь быстро спрятала мешочек в рукав, словно что-то постыдное.

Сверху послышался грохот. Причиной тому могло быть одно из двух: либо встал Гу Юшэн, либо Цзин. Или ситуация, при которой оба мужчины столкнулись в коридоре, в очередной раз устроив перепалку, но тогда грохот был бы в разы громче.

Что-то тяжело бухнуло.

«А вот и оно», – подумал Лю Синь, вновь неловко растягивая губы в улыбку и притворяясь, что все в порядке.

Холостяцкая берлога, что тут скажешь.

Подозвав к себе Ма Жуши, которая все продолжала упрашивать Тан Цзэмина поиграть с ней, Ма Цайтянь поклонилась и вышла за дверь, держа дочь за руку, которая махала мальчику напоследок.

Чуть позже, после завтрака, Лю Синь кормил большую черепаху, лежащую перед ним на столе. Насыпав в ее миску маленьких облепиховых ягод, он повернулся к Сяо Вэню:

– Значит, Ма Цайтянь – прислужница в резиденции главы гильдии?

Сяо Вэнь ответил, не отвлекаясь от заваривания настойки:

– Не совсем, она одна из его ближайших помощниц.

Лю Синь перевел взгляд на Байлиня, который склевывал ягоды из миски черепахи, на что та, прищурившись, смотрела на него. Иногда юноше казалось, что будь черепаха порасторопнее, то уже выдрала бы наглой птице все перья за то, что она ворует ее еду.

– У госпожи Ма особая репутация в этом городе, – продолжил Сяо Вэнь.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщина, достигшая положения во дворце главы и имеющая дочь, будучи незамужней, как ни крути, будет пользоваться дурной славой и порицаниями со всех сторон.

– Не улавливаю смысла, – нахмурился Лю Синь, поворачиваясь к лекарю.

Сяо Вэнь опустил руки на стол и посмотрел на него:

– Если проще, то на нее косо смотрят и тычут пальцем из-за ее положения. Насколько мне известно, из покровителей у нее один только Дун Чжунши, но легко ли жить человеку в обществе без возможности завести свой круг общения?

Лю Синь молча раздумывал о чем-то с пару минут, после чего встал, чтобы подсыпать черепахе еще несколько ягод, и спросил:

– Как он все воспринял?

– Нормально, – выдохнул лекарь, вспоминая остекленевший взгляд Тан Цзэмина.

– Нормально?

– По крайней мере, лучше, чем я в свое время.

В последующие два дня Тан Цзэмин то и дело просил почитать ему легенды; интересовался, что Лю Синь хочет съесть и не нужна ли ему помощь; запинался и просил помочь разобраться в упражнениях, заглядывая ему в лицо блестящими большими глазами.

И Лю Синь не мог отказать, видя его легкий настрой.

Глава 29. Праздник Середины осени

Сяо Вэнь, сидя за столом в главном зале и читая книгу, вдруг заметил темную тень, промелькнувшую за окном. Отложив трактат, он с тихим вздохом встал и направился на второй этаж. Постучавшись в одну из комнат и дождавшись разрешения войти, он шагнул за порог.

Гу Юшэн сидел за низким столом и что-то писал. Черный нахохлившийся ворон терпеливо дожидался его у окна.

– Ты связался с Востоком? – спросил Сяо Вэнь, садясь напротив мужчины.

Помолчав некоторое время и дописав письмо, Гу Юшэн поднялся и отошел к окну:

– Мне казалось, ты больше не причастен к политическим делам? Так с чего бы тебе интересоваться Востоком?

Сняв с лапки ворона послание, Гу Юшэн привязал новое и отпустил птицу.

– Я не интересуюсь твоими землями, лишь хочу знать, в курсе ли нынешний восточный правитель, что ты жив? – Сяо Вэнь повернул голову в его сторону. – Ты вообще хоть раз связывался с ним за все это время?

– Если тебе интересно, то он уже в курсе, что я вернулся, – хмыкнул Гу Юшэн.

– За все это время ты даже не спросил меня, как он. – Сяо Вэнь опустил глаза, досадливо поджав губы и смотря на стол, на котором лежало множество посланий, ни одно из которых не имело назначения.

Генерал вернулся к столу. Оправив рукава, он развернул послание, быстро пробегаясь по нему глазами.

– Я интересуюсь этим как твой друг, Гу Юшэн. – Сяо Вэнь поднял на него взгляд, внимательно наблюдая за реакцией.

Через несколько долгих мгновений он тяжело выдохнул, посетовав на то, что Гу Юшэн всегда был не в меру скрытен и отстранен.

– После праздника Середины осени я уеду из Яотина на несколько дней, – сказал Гу Юшэн, когда Сяо Вэнь собирался подняться.

– Зачем?

– Я собираюсь взять под свой контроль северный гарнизон.

Лекарь чуть подался вперед, округлив глаза.

– Ты с ума сошел? Это Ничейные земли.

– Это земли моего друга. – Гу Юшэн поднял злой взгляд. – Кто-то пытается прорваться на Север, и я выясню, кто и зачем.

Сяо Вэнь опустился на место, чуть отвернув голову.

– Столица может посчитать это актом измены. Приказа не было.

– Я плевать хотел на приказы столицы и императора относительно этого дела! – одернув рукава, Гу Юшэн развернул сверток и обмакнул кисть в тушечницу.

Лекарь еще некоторое время сидел неподвижно, прежде чем выдохнуть: