Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 33)

– Мальчишка, мальчишка, мальчишка…

Ледяной ужас сковал его руки и ноги, пока он смотрел прямо перед собой распахнутыми, остекленевшими глазами. Не в силах сдвинуться с места, спустя миг низвергнутый командующий почувствовал на загривке холод. Обвивающийся вокруг шеи и сжимающий крепче с каждым витком, чешуйчатый хвост почти раздробил его позвонки.

Дрожащий и обмочившийся от страха, У Сюйин развернулся на звуки и издал пронзительный вой, в котором не осталось ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Ринувшись к людям навстречу, он был перехвачен когтистой рукой, разорвавшей его горло, как глотки двух остальных. Хватаясь за свои шеи, трое солдат рухнули на колени, во все глаза наблюдая за тем, что происходило с их командиром, поднятым над землей и заливаемым кровью, срывавшейся потоками с его бьющихся в конвульсиях ног.

Люди, стоящие по другую сторону поляны, слышали оглушительные вопли, наполненные болью и мольбами о пощаде. Но никто не сделал и шага, чтобы прийти им на помощь.

И только великий генерал Гу знал, что, как только раздастся последний крик, а первые лучи солнца коснутся земли, неупокоенная истерзанная душа наконец обретет покой.

Вскоре все стихло.

Усыпавшие все поле васильки мирно колыхались на мягком ветру.

Глава 14. Переход

Свет солнечных лучей преломлялся, проникая в комнату сквозь щели прикрытых ставень, расчерчивая ее косыми, широкими линиями, в которых кружились пылинки, мирно ложась на залитый кровью пол.

Лю Синь постоял некоторое время в дверном проеме, наблюдая эту безмолвную картину, прежде чем глубоко вздохнул и шагнул внутрь. Пройдя на середину, он опустился на корточки, подобрав подол своего халата, и протянул руку, поднимая с пола осколки разбитой склянки. Лекарство, что было призвано тушить пламя паники, оказалось уничтожено, что породило где-то в глубине души накатывающие тревожные волны. Пока еще едва заметные, похожие на мягкую рябь на воде, на которую легко находил ветерок, но юноша чувствовал, что, как только наступит ночь, эти волны, став мощнее, снова поглотят его под собой.

Выпрямившись и откинув осколок, он перевел дыхание, уверяя себя, что еще не время паниковать. Посмотрев на солнечные лучи, что упорно пробивались сквозь щели, Лю Синь подошел ближе к окну и распахнул его. Наблюдая, как солдаты организованно исполняют обязанности, парень ухмыльнулся, думая, какие разительные перемены произошли всего за одну ночь. Эти мысли привели его к воспоминаниям о том, как он поспешно уводил Тан Цзэмина со стрельбища, когда понял, к чему все идет и что выведенных людей ждет казнь.

Прибыв из мира, где любые преступления караются через суд и по закону, а максимальным наказанием для преступников является заточение на всю жизнь за решеткой, он был шокирован, видя казни и безразличие остальных. Он всем сердцем ненавидел тех, кто хотел сотворить с ним и Тан Цзэмином чудовищные вещи. Но и думать не смел, чтобы лишить их жизни. Такие радикальные меры до сих пор не укладывались в его голове. Мрачный голос Гу Юшэна, спокойно приговаривающий людей к неминуемой смерти, до сих пор глухо звучал на задворках сознания. Кажется, только сейчас Лю Синь начал понимать в полной мере, кто был его спутником. Образ великого генерала Гу, который вчера выступал в роли судьи и перед которым преклоняли колени солдаты, никак не вязался с образом Гу Юшэна, приютившего его в своей ветхой лачуге и кормившего подгорелой кашей, его вечным оппонентом в споре.

Лю Синь слабо усмехнулся, вспоминая, как ворчал на генерала, но его улыбка быстро превратилась в хмуро опущенные уголки губ, когда он прокрутил в голове все то, что произошло с ними за последние дни.

Пребывая чуть меньше года в этом мире, Лю Синь познал всю его жестокость за какие-то несколько дней. При мысли, что впереди их ждал путь до Яотина, а после им с Тан Цзэмином необходимо будет уйти, Лю Синь почувствовал, как начинает болеть голова. Он искренне надеялся, что остальной путь окажется не таким кровавым, как пересечение проклятых земель, где на каждом шагу поджидали опасности.

Глубоко вздохнув, Лю Синь отвернулся от окна и собрался пойти поторопить Тан Цзэмина, собирающего вещи наверху.

– Все нормально? – в дверях стоял Гу Юшэн.

Лю Синь замер, успев только развернуться к выходу. Неизвестно, сколько времени генерал стоял и смотрел на него и какие эмоции успел разглядеть на его лице.

Лю Синь опустил голову и молчал несколько мгновений, прежде чем ответить:

– Ты должен был предупредить меня, чтобы я заранее увел Цзэмина.

– Вы должны были это увидеть.

Лю Синь поперхнулся воздухом, поднимая непонимающий взгляд на Гу Юшэна.

– Лю Синь, – выдохнул тот, складывая руки на груди, – не носись так с Тан Цзэмином.

– Ему необязательно видеть всю грязь и жестокость сейчас. А ты хотел заставить его наблюдать казнь! – тяжелым голосом выпалил Лю Синь, сжав кулаки.

– Слушай…

– Я не хочу ничего слушать! Ему всего двенадцать лет!

– Ему уже двенадцать лет! – со злостью в голосе ответил Гу Юшэн, выпрямляясь во весь рост и подходя ближе. – Ты думаешь, что сможешь оберегать его всю жизнь, но так не получится! Ты не сможешь оградить его от всего, что происходит! Он должен быть готов увидеть и не такое на своем пути! Иначе, когда придет время столкнуться с жестокостью и справедливостью, он забьется в глухую дыру, чтобы трястись, как щенок, в надежде, что кто-то придет, спасет его и решит все проблемы!

Лю Синь был так зол, что пропустил мимо ушей то, что Гу Юшэн сказал «когда», а не «если».

– Я взял под крыло этого мальчика! Не ты! – Лю Синь тыкал в грудь Гу Юшэна пальцем и снова переводил его на себя. – И это я буду решать, что он должен видеть, а что не должен в таком возрасте! Не ты!

Оба замолчали, вперившись в друг друга тяжелыми взглядами, переводя дыхание от гнева и недовольства.

– Генерал Гу, – послышался ровный голос из коридора, – ваши лошади готовы.

Резко повернув голову, Гу Юшэн вышел за дверь, бросая напоследок Лю Синю:

– Поторопи Тан Цзэмина.

Выйдя на улицу, генерал сурово поджал губы, кипя от раздражения. Переведя дыхание, он подошел к своей лошади, возле которой уже стоял Фу Линцзяо. Молчаливый мужчина уже оседлал своего коня и теперь спокойно дожидался спутников, задрав голову и щурясь от припекавшего солнца.

– Если тебе есть что сказать – говори, – сухо сказал Гу Юшэн, наблюдая за метаниями Фу Линцзяо и вскакивая на лошадь.

– Да, генерал, – опустил голову командир отряда лучников. – Я не упоминал об этом ранее, потому что не был уверен, но в камере до меня доходили неопределенные слухи о том, что бывшее руководство пограничной стражи пыталось найти способ пробраться в проклятые земли.

– С какой целью? – Гу Юшэн искренне удивился, но не подал виду, все так же хмурясь.

– Нам пока неизвестны причины, но на рассвете я проскакал до ближайшей сторожевой башни. Там стоит дюжина тоуши цзи[17] и огненных катапульт. Все указывает на то, что они хотели прорваться через лес и не оставляли своих попыток до сих пор.

– Этот лес невозможно сжечь…

Вспоминая, как огонь словно тушил сам себя, а деревья были повалены будто специально, образуя почти непроходимую чащу, Гу Юшэн задумчиво хмыкнул, наблюдая, как Лю Синь и Тан Цзэмин выходят из здания и седлают своих лошадей.

– Генерал Гу, – к ним подошел Люй Бувэй и поклонился. – Я подтверждаю слова своего второго помощника. К тому же в горах прорыты шахты, словно там что-то искали. Беженцы упоминали, что видели, как некие люди прорывались в княжеские земли, но не сражались с демонами, идя в обход и не спасая людей.

– Тогда мы думали, что у нас будет время, чтобы разобраться с этим, – добавил Фу Линцзяо.

Лю Синь и Тан Цзэмин подвели своих лошадей к ним, терпеливо дожидаясь своих спутников и тихо переговариваясь.

– Вы можете сами проехать через гору Фэн. Вы движетесь на запад, а она как раз по пути, я укажу вам путь, – продолжил Люй Бувэй, видя, как заинтересовался генерал Гу. – Так вы узнаете все из первых уст.

Услышав последние слова главнокомандующего, Лю Синь тут же повернул голову к говорившим мужчинам и открыл было рот, но тут же выдохнул и поджал губы, не смея ничего возразить при солдатах, чтобы не поставить под сомнение авторитет генерала.

Как оказалось, ему и не нужно было ничего говорить. Гу Юшэн повернулся к Люй Бувэю и сухо сказал:

– Мне некогда заниматься этим вопросом. Оставляю его на вас.

– Да, генерал! – враз ответили мужчины.

– Это все. – Гу Юшэн повел свою лошадь вперед.

Наблюдая, как конница из четырех всадников покидает территорию пограничных стражников, Фу Линцзяо задумчиво протянул, складывая руки на груди:

– Что будем делать?

Люй Бувэй хмыкнул и, лукаво стрельнув глазами в друга, похлопал себя по груди, где за пазухой лежал свиток.

– Генерал Гу оставил инструкции.

Добравшись к вечеру до постоялого двора, который был их последней остановкой перед завтрашним прибытием в Яотин, и распределив комнаты, как в прошлый раз, все четверо отказались от общего ужина, предпочтя поесть у себя.

Наблюдая, как Лю Синь медленно жует овощи, Тан Цзэмин, чувствуя его волнение, подсел ближе.

– Что такое? – спросил Лю Синь, повернувшись.

– Ты грустный, – чуть пихнул его в бок Тан Цзэмин.

– Это не так, все в порядке, – выдохнул юноша.