Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья. Том 2 (страница 6)

– Да, она пишет, что ты мудила, из которого я должен выбить все дерьмо, – пропел Шуя Ганъюн, сплевывая на пол кровавую слюну. – Ой, смотрите-ка, тут даже пара уток-мандаринок[5] с подписью: «Для моего дорогого А’Юна».

– Юн?! – ринулся к стене Лю Синь.

– Ага, мест в этих темницах удостаиваются только те, кто особенно сильно взбесил ту бешеную бабу. Ну и сволочная же сука она, скажи?

– Как ты? Это тебя утащили наверх для допроса? – Лю Синь осматривал стену, словно пытаясь увидеть за ней друга и узнать, в каком он состоянии.

– Ай, – отмахнулся Шуя Ганъюн, – меня за эти дни столько раз уже пытали, да и хрен с ним. – Бросив взгляд на камеру наискосок от своей, он вскинул бровь: – Так это и есть прославленный Дун Чжунши?

– Да, он уже пришел в себя.

Шуя Ганъюн снова сплюнул:

– Твою мать, а я с ним тут болтал время от времени! Даже пару песен ему спел, чтобы этот бешеный угомонился в перерывах между попытками убить меня и рычаниями, с которыми он пытался выдрать цепи из стены.

Дун Чжунши мрачно хмыкнул из темноты, окидывая Шуя Ганъюна надменным взглядом:

– Сдается мне, это не искажение ци сводит меня с ума, а твой голос, которым ты завывал тут днями и ночами, словно тебе на хвост наступили.

– Че сказал? – оперся о прутья Шуя Ганъюн, облизнув уголок разбитых губ.

– Сказал, воем твоим только пытать! – ощетинился Дун Чжунши, лязгая цепями.

Шуя Ганъюн растянул губы в гадливой улыбке и нараспев протянул:

– А вот А’Тянь просто в восторге от моего голоса.

Дун Чжунши тут же бросился к прутьям, как и Шуя Ганъюн в соседней камере.

– Как бы ты ни старался задеть меня, но я всегда буду тем, кого она будет любить. Мы вместе с ней пережили столько, что тебе и не снилось!..

Лю Синь, который все это время тер виски, пытаясь унять разыгравшуюся мигрень, взмахнул руками и прервал мужчин:

– Заткнитесь оба! Вам не кажется, что сейчас есть дела поважнее?!

Оба пленника замолчали, соглашаясь с его словами. Лю Синь провел по лицу ладонью, переводя тему:

– Судья захватила власть в Яотине.

Дун Чжунши усмехнулся.

– Сборище тупых ублюдков… – выдохнул он, откидывая голову на стену за спиной. – Я знал, что так будет. Но, к сожалению, в те годы утихомирить мятежи в гильдии было возможно только с помощью порядка и правил, за которыми некто должен был осуществлять надзор. Невозможно создать систему без единой лазейки. И я понимал на том собрании, что однажды подобное может произойти. – Дун Чжунши стал расхаживать по клетке, позвякивая цепями. – Я взял в жены всех дочерей правящих кланов, чтобы они были вынуждены занять мою сторону. Так оно и вышло, верно? Сейчас эти разжиревшие сволочи думают лишь о том, как обойти судью, вместо того чтобы перерезать мне горло и занять мое место.

– Ну ты и сукин сын, – хмыкнул Шуя Ганъюн. – Ты просто прикрылся женщинами, вынуждая их отцов оказывать тебе поддержку. Умри ты случайно или по приказу, и их дочери разделят твою участь.

– Верно, – согласился Дун Чжунши, не чувствуя ни капли вины. – Гильдия вынуждена следовать за мной. Только так я мог удержать власть в своих руках. Купцы всегда остаются купцами. Жадные до денег и земель, они мало что смыслят в кодексах и порядках. Я подбил их на создание вольных городов, пообещав солидный кусок пирога, а они и рады стараться, чтобы заполучить его, ни на что не обращая внимания. Когда один из глав предложил поставить над нами судью, все облегченно выдохнули. Но я знал, что человеку, лишенному всего, отнюдь не так-то просто смириться со своим положением.

Лю Синь прошелся вдоль прутьев, ведя по ним пальцами:

– Значит, она хочет заполучить всю власть в гильдии? Тогда над ней больше не будет властен закон на крови, верно?

– Амбиции, – усмехнулся Дун Чжунши. – У кого же их нет?

– И что…

Слова Лю Синя вновь прервал грохот двери в коридоре. Свет, пролившийся из-за нее, явил перед пленниками высокого стражника. Мужчина, покачивая ключами, прошелся вдоль темниц. Шуя Ганъюн и Дун Чжунши тут же отступили в тень своих камер. Остановившись напротив Лю Синя, стражник принялся возиться с замком.

– В чем дело? – растерянно спросил Лю Синь. – Неужели рассвет уже наступил?

Стражник вскинул брови и ничего не ответил, вытаскивая его наружу.

– Меня должны допрашивать не раньше рассвета! – крикнул Лю Синь.

Он почти задохнулся от поглотившей его душу растерянности. Вырвавшись из хватки стражника, он бросился к соседней камере.

– Юн. – Лю Синь едва успел протянуть Шуя Ганъюну руку, как его тут же рванули назад и прижали грудью к противоположной стене. Чувствуя на запястьях тяжелые холодные кандалы, он в страхе шарил по стене перед собой непонимающим взглядом.

Когда Лю Синя потащили в сторону коридора, он увидел темное небо в одном из маленьких окон под потолком. Пленник едва не рухнул на грязный пол от осознания – до рассвета было еще далеко.

Шуя Ганъюн растерянно проводил друга глазами, пока за тем не грохотнула дверь, вновь погружая тюремный коридор в темноту. Опустив взгляд на свою руку, он заметил слабое мерцание.

Глава 52. В свете огней

В главном зале резиденции горело всего несколько факелов, едва рассеивая мрак. Помимо судьи, сидящей на месте главы, в зале находились На Сюин и дюжина стражников, тенями замершие вдоль стен.

Лю Синь тяжело волочил ноги, ведомый стражником, крепко вцепившимся в его предплечье. Встав напротив судьи, юноша приподнял руки, демонстрируя кандалы:

– Неужели я произвожу впечатление человека, способного одолеть хоть кого-нибудь в этом зале? Вы мне льстите.

Судья хмыкнула, отпивая чай. Не дождавшись ответа, Лю Синь посмотрел на нее, стараясь ничем не выдать страх. Глубоко вдохнув, он пришел к выводу, что если на нем используют технику Единения душ, то это будет равносильно для него смертному приговору. В этот миг он испытал те же чувства, что и Сяо Вэнь: в его разуме таилось нечто, что никому нельзя было видеть. Не обладая силой – какая была у его друга – сопротивляться такой технике, Лю Синь судорожно пытался найти выход из сложившейся ситуации.

– Ранее вы сказали, что мое дознание через Единение душ состоится на рассвете. – Бросив взгляд на приоткрытые главные двери, за которыми чернела ночь, он продолжил: – Неужели госпожа судья так просто отступается от своих слов?

Судья некоторое время мерно отстукивала пальцем ритм о свое колено, разглядывая юношу у подножия ступеней, после чего произнесла:

– Как вам тюремные камеры, господин Лю?

Лю Синь принял задумчивый вид, поджав губы. Затем посмотрел на нее и ответил:

– Знаете, вполне неплохо. Компания там явно лучше, чем здесь. Единственное, я бы добавил воздуховоды в виде небольших труб наружу. Желательно, чтобы они вели к цветущему саду на заднем дворе резиденции…

Судья, словно дождавшись, когда он переступит некую грань, наконец встала.

– Ваше дознание через Единение душ и впрямь состоится на рассвете, господин Лю. – Не заметив вспышки облегчения в глазах юноши, она продолжила: – Однако форма такого допроса является наивысшей мерой, которой предшествуют более щадящие способы получить необходимые сведения.

Лю Синь окинул взглядом ее бледное лицо и вдруг почувствовал, словно за шиворот ему засунули клубок холодных змей, которые поползли теперь по его спине.

Услышав короткий стук позади, он обернулся и тут же был усажен на дубовый стул. С его рук сняли кандалы и стянули запястья крепкими вервиями, что впились в кожу, даже в неподвижном состоянии оставляя на ней следы. Поборов желание сморщиться от неприятного трения, Лю Синь поднял тяжелый взгляд на судью.

– Что такое, господин Лю? – Та с улыбкой склонила голову набок. – Разве вы не дошли до этих правил судебной системы?

– Я, может, и в самом деле не успел изучить все две тысячи положений досконально, но что-то мне подсказывает, что законы вольных городов не могут быть столь бесчеловечны. Отчего же госпожа судья не спустилась в пыточную, чтобы провести дознание по всем правилам? Неужели такому человеку, как вы, претят запахи крови и нечистот?

Судья чуть подалась вперед:

– Я здесь закон, господин Лю.

Лю Синь глубоко втянул в себя тяжелый воздух, витавший между ними, и окинул помещение взглядом. За время их короткого разговора в зал уже выкатили три небольших стола и разложили на них стальные предметы, от одного вида которых кровь стыла в жилах. Тяжелые кадки с ледяной водой стояли по бокам от него. Двое стражников стянули с пленника сапоги и закатали штанины до колен.

Кровь, разгоняемая колотящимся сердцем, не позволила Лю Синю почувствовать обжигающий холод пола. Вмиг его конечности будто одеревенели, когда на него вылили ведро ледяной воды, заставившей его, подобно рыбе, хватать ртом воздух.

Первый удар стального прута, рассекший воздух, пришелся на обнаженную голень Лю Синя. Не успев проглотить крик, вырвавшийся из горла, пленник вцепился в деревянные ручки стула, ломая короткие ногти и загоняя под них занозы. Взмахом руки остановив стражника, судья подошла ближе. Посмотрев на тяжело дышащего юношу, который согнулся пополам, пытаясь унять боль, она произнесла:

– Поскольку господин Сяо не желает отвечать перед судом, у меня не остается иного выбора. Как его ученик и близкий друг вы должны помочь мне в этом.

Лю Синь чуть разогнулся, хрипло выдыхая:

– И что же вам от меня нужно?.. – Он слегка сжал губы, выдавая свое напряжение. Как бы юноша ни храбрился, он все же был простым человеком, не знавшим до этого момента ужаса пыток и жестокой боли. Он был слишком молод и слаб, чтобы вынести подобное испытание с гордо поднятой головой.