Ринат Валиуллин – Алинка и Альбинка (страница 2)

– Хватит уже умничать!..

– Оставишь ли ты след на этой земле или мечты будут так же разбиты, как это яйцо?

Здесь мы с мамой с удивлением и с восхищением посмотрели на Альбинку.

– Не надо на меня так смотреть, я еще ничего такого великого не сделала в этой жизни, – взяла она яйцо, которое тоже замерло на столе в недоумении, и хлопнула легонько им об стол.

– Это было жестоко.

– Что именно?

– А ведь из него мог вылететь воробей, Джек Воробей, – пыталась я хоть чем-то ответить сестре. У нас постоянно шло соревнование. Быстрее, дальше, смешнее.

– Оставь моего Джонни Деппа в покое.

– Хорошо, что он далеко… – Мама тоже вышла из гипноза. – Он же в Голливуде живет…

– В Голливуд к нему поедешь? – продолжала я чистить яйцо.

– И поеду, а ты сиди тут в деревне со своим Маратом.

– Ты уже рассказала Джонни Деппу о своих далеких планах?

– Ага, прямо в кинотеатре, – улыбнулась Альбина. Она никогда не обижалась на слова, поэтому все шуточки от нее отскакивали, как от стены горох. И прямо на ее платье. Белое в синий горошек.

– А я-то думаю, зачем ты в первый ряд билеты купила, – не унималась я.

– Не волнуйся, я ему напишу письмо.

– Ему надо на английском писать, а у нас в школе немецкий, – заметила я.

– Выучу! Я уже знаю несколько слов, – сделала себе тоже хлеб со сметаной и с медом Альбина.

– Какие?

– «Hello» и «goodbye»!

– Для большой любви, в принципе, достаточно.

– Смейся, смейся. Я слышу в твоем смехе зависть, – осадила меня Альбинка.

– Ты прямо стихами заговорила.

– А мне кажется, он уже женат, – налила себе мама еще чаю из чайника с голубой росписью. Они, конечно, отличались от реальности, но маму это нисколько не смущало.

– Ну и что? Разведется, – ляпнула я.

– Он уже развелся, – уточнила Альбинка.

– Неужели из-за тебя?

– А ты думала?

– Как у вас все быстро, – поставила рядом с нашими шутками свою шутку мама. Мы не могли без юмора. Он научил нас не только шутить, но самое главное – не обижаться.

– А что, вон Рахим-абый развелся, а потом женился на тете Фаузие. («Абый» – это добавочка к имени, когда речь шла о старшем брате, или дяде, или любом взрослом человеке).

– Нашла, с кем сравнивать. Где Рахим, а где Джонни Депп.

– Где?

– В Караганде.

– Мне кажется, Рахим моложе Джонни Деппа, – напомнила я.

– Сердцу не прикажешь, – вздохнула Альбина. – Он же такой классный, – закатила она глаза, – хотя и взрослый.

– Ты прикалываешься? – раскусила я Альбинку.

– Понимаю, я тоже в детстве была влюблена в одного актера, – взяла мама сваренное яйцо из тарелки, где оставалось еще несколько таких.

– Давай биться! – схватила я еще одно яйцо.

– Ну, давай!.. Бей! – подставила мама край яичка.

Я ударила и посмотрела на скорлупу своего. Та треснула, и яйцо сразу стало грустным.

– Твоя взяла…. А что дальше, мама? – начала я его чистить, отделяя скорлупку за скорлупкой.

– Я даже в Москву к нему хотела поехать, – вспоминала она…

– И что? – заинтересовалась. Мне всегда было интересно, что делала мама в детстве. Как оно было устроено. Правда, проникнуть в мамино прошлое, закрытое на все замки, было непросто. Мама не очень любила рассказывать о своих детских приключениях. Даже не знаю, что на нее сегодня нашло.

– Ничего, – посмотрела она нас.

– Папа перехватил, – пошутила я.

– Ты ему хоть написала? – спросила Альбинка.

– Зачем? – нехотя ответила мама.

– Ну так, просто.

– Да, – призналась она.

– И что?

– Так и не отправила.

– А где письмо?

– Откуда я знаю. Это было так давно, – облегченно улыбнулась мама.

– Вот бы почитать, – мечтательно посмотрела на маму Альбинка.

– А к нему поехать не хотела? – добавила я.

– Куда? У меня даже мысли такой не было, – спрятала глаза мама. – Зато я посмотрела все фильмы с его участием, мне этого было достаточно.

– Платоническая любовь, – заключила я, посолила и откусила яйцо.

– Какая? – переспросила меня Альбинка.

– Папопическая, – пробубнила я полным ртом.

– Ничего не понимаю. Говори нормально.

– Я и рю, папопическая.

– Папопическая?

– Сама ты папопическая, – брызнула я смехом и желтком.

– Хватит на меня плеваться, – смахнула мои яичные крошки со своего лица Альбинка.

– Платоническая, – сказала за меня мама.

– Что это значит, «платоническая»? – посмотрела на меня Альбина. А мне все еще было смешно.