Ринат Таштабанов – Нейронафт (страница 52)

«Куда я на самом деле попал? Что это был за мир, в котором действуют абсолютно чуждые нам законы, а? Что… если…»

Меня бросает в дрожь от этой мысли.

«Машина переноса забросила меня не в мозг безумца, точнее, не в его разум, а в некое иное измерение? Туда, куда нет хода физическому телу, но может проникнуть наше сознание? Что если… — я стараюсь сформулировать мысль, пока она от меня не ускользнула, — мозг безумца — это портал, вход с тёмную вселенную, населённую этими существами, которые выглядят, как нечто враждебное всему человеческому? Что если… — я развиваю свою мысль дальше, — это похоже на вирус, которому, чтобы жить, нужен носитель? И этот вирус теперь находится у меня в голове, и я притащил его в наш мир! И он может заразить остальных. А ведь еще есть те, кто взаимодействовал с Сотканным миром, со мной и с остальными, кто там побывал. Заражение через разум! Вирус безумия, который будет передаваться от человека к человеку!».

Я разматываю этот клубок всё дальше и дальше, удерживая в руке эту невидимую нить Ариадны.

«Что если, тот запредельный мир — другое — темное измерение, хочет поглотить нашу реальность, как та плоть поглотила металлическую основу туннеля и всех его обитателей? Терраформировать окружающую меня действительность через наш разум и создать подобное себе?»

Мне хочется заорать: «Откуда всё это берется у меня в голове? Кто вкладывает в мою голову этот лютый бред⁈»

От всего этого можно свихнуться! Поехать крышей ещё до того, как в моём разуме накопятся дефекты.

Дефекты.

Мне об этом уже говорили раньше, что мозг нейронафта, чем больше ты погружаешься, тем больше он повреждается.

А это — нехорошо!

— Эй! — окликает меня Мадам. — Что с тобой? Ты меня слушаешь?

— Слушаю, — отвечаю я, попутно формулируя следующий вопрос, который так и вертится у меня на языке, — раз между мной и тобой пошла такая пьянка, — говорю я, — расскажи мне, что случилось с первым нейронафтом? Где он теперь? Он жив? Нормален?

— Да, — как-то неуверенно отвечает мне Мадам, — в принципе, обошлось без проблем. Мы вовремя остановились, пока в его мозге не накопилось критическое количество ошибок.

— Ошибок? — переспрашиваю я, вспомнив, как ассистент Профессора тоже говорил обо мне, будто я — машина.

— Да, ошибок, — отвечает Мадам, — у нас, как-то сразу прижилось это слово. Оно точно характеризует те изменения, которые происходят в мозгу нейронафта.

— И, что же это за изменения? — спрашиваю я.

Мадам опять смотрит поверх меня, в видеокамеру наблюдения, будто она ей должна дать разрешение на ответ.

Пауза затягивается. Со стороны это выглядит так, будто Мадам зависла, или же это завис сам мир. Типа остановки времени в реале. Будто она выпала из слоя, в котором я сейчас нахожусь.

Наконец, Мадам, как бы снимается с паузы и продолжает разговор:

— Да, всё тоже самое, о чем тебе уже говорили. Галлюцинации, бред, навязчивые идеи, паранойя, начинают сниться кошмары, спутанность сознания и невозможность понять, где находится реальность, а где начинается Сотканный мир. Со временем это проходит, практически бесследно, и, как ты уже понял, именно поэтому мы и платим такие бабки.

— Понимаю, — я всё никак не возьму в толк, что за игру ведет со мной Мадам и те, кто за ней стоит. Она мне рассказала столько, что обычный человек, узнав об этом, уже бы бежал отсюда, на ходу роняя тапки. Но я — необычный человек.

И мне нужно гнуть свою линию. А ещё — хитрить. Теперь я точно не расскажу Мадам о том, что со мной происходило в коридоре, и когда я только вылез из капсулы. Все те глюки, которые казались мне реальностью, включая остановку времени, перемотку, облет камеры, и ощущение, что я всё еще нахожусь в бесконечном туннеле с чудовищами.

«Стоп! — говорю я сам себе. — А если я все ещё действительно нахожусь в Сотканном мире? И, до сих пор, из него не вышел? И всё, что сейчас со мной происходит это — одна большая галлюцинация? Сдвиг в слоях, в которых я застрял. Или же нечто вроде глобальной симуляции. Если это так, то это объясняет странности в поведении Мадам и её необъяснимую откровенность со мной. Проверить это сейчас невозможно и мне остается только одно — переть вперед в поисках выхода».

— Почему ты всё это мне рассказываешь? — я смотрю на Мадам.

Она задерживает на мне взгляд и отвечает:

— Если ты решишь погрузиться снова, то ты должен знать, с чем ты там столкнешься, и, чем рискуешь. А раз ты вспомнил всё, что с тобой случилось ранее, то нет смысла от тебя, что-то скрывать. Скажу больше, — Мадам понижает голос, — наша компания заинтересована в том, чтобы игра продолжалась и продолжалась, а бабло шло и шло. Какая нам выгода, если тебя там быстро грохнут или ты поедешь крышей, накопив критическое число ошибок после нескольких погружений?

— Погодь! — обрываю я Мадам. — Я правильно понял, что, чем больше погружений ты совершаешь, тем быстрее можно сойти с ума?

— Да, — кивает Мадам, — ошибки возникают при каждом выходе из Сотканного мира, словно его частичка остается в тебе. И это копится и копится, пока не приводит к проблемам — сбою в твоём разуме.

— Значит, — дополняю я, — нужно оставаться там, как можно дольше? Нет выхода, нет ошибки?

— Ага, — соглашается Мадам, — для этого мы и сделали систему жизнеобеспечения нейронафта с полным циклом. Практически, как в космосе, при дальних перелётах. Ты можешь оставаться в капсуле годы и годы, до тех пор, пока есть электричество, как в анабиозе. Наш источник питания позволяет это сделать.

— Продумали всё до мелочей, — я улыбаюсь.

— Ну, — Мадам на меня вопросительно смотрит, — ты готов продолжить игру, или как? Если захочешь уйти, то… — Мадам переводит взгляд на дверь выхода из лаборатории, и она открывается, — никто насильно тебя здесь не держит! Дорога свободна! Все бабло, которые ты уже заработал — твоё!

Я задумываюсь. Взвешиваю на весах все «за» и «против». Во мне словно борются две сущности. Одна мне буквально кричит: «Сматывайся отсюда! Сматывайся! Пока ты ещё жив и не потек мозгами!», а вторая нашептывает: «Такой шанс выпадает лишь раз в жизни! Воспользуйся им! Где ты ещё сможешь поднять столько бабла⁈».

Желание разбогатеть побеждает, и я отвечаю Мадам:

— Ещё поиграю!

— Другого ответа я и не ожидала! — Мадам мне улыбается. — Может быть ты хочешь немного отдохнуть перед следующим погружением?

— Нет, — я мотаю головой, — не будем терять время. Продолжим игру. Только… — я задумываюсь, а затем говорю: — на это раз я хочу нырнуть ещё глубже, и ещё надольше.

— Ту в это уверен? — удивляется Мадам.

— Абсолютно! — я усмехаюсь. — Не хочу сойти с ума, прежде, чем я заработаю столько, сколько мне нужно.

— Понимаю! — Мадам усмехается. — Но ты же помнишь поговорку: «Жадность фраера сгубила». Спрошу тебя еще раз, ты действительно хочешь нырнуть в Сотканный мир так, глубоко, как ещё никто до тебя не делал?

— Угу, — киваю я, — находясь в здравом уме в твёрдой памяти. Количество погружений же ограничено, вот мне бы и не хотелось растратить их впустую. Буду извлекать максимум из каждого.

У меня в голове созрел план, но я не хочу им делиться с Мадам. Путь она думает, что я хочу заработать столько, что не унести. Это направит компанию по ложному руслу, в то время, как я хочу сделать всего один заход в Сотканный мир и, на этом, и ограничится. Заработаю, и хватит с меня этих мозговых путешествий!

— Тогда, пошли? — Мадам поднимается и направляется в сторону помещения, где находится установка по перемещению.

— Сама запустишь? — спрашиваю я и тоже поднимаюсь. — Без Профессора и его ассистента?

— А чё такова? — Мадам смеётся. — Там всё проще простого! Не сложнее, чем включить компьютер. Кстати, я тоже, как-то погружалась. Не скажу, что мне очень понравилось, но опыт был интересный. Как только ты погрузишься, мы начнём новую игру, а Профессор и медсестра присоединятся чуть позже, чтобы следить за показаниями приборов.

— А тот хмырь, которого я вырубил и ассистент? — интересуюсь я, зайдя вслед за Мадам в открывшуюся дверь, ведущую к машине переноса.

— За монстра будет отыгрывать другой нейронафт, — быстро отвечает мне Мадам, изящно пробегая пальцами с длинными ногтями по панели управления машиной переноса, — а ассистент нам больше не нужен, они и без него справятся. Ложись!

Прозрачная крышка капсулы поднимается и перед моими глазами снова оказывается молочно-белая жидкость.

Я не даю себе время на раздумье, чтобы не передумать. Быстро забрасываю своё тело в капсулу. Надеваю маску, очки. Мадам подключает кабели. Я проверяю, как работает кислород.

Делаю глубокий вдох, затем выдох. Подача идёт, как надо.

— Ну как? — спрашивает меня Мадам, не поворачивая головы и следя за показаниями приборов.

— Всё тип-топ! — я погружаюсь в капсулу по плечи. — К погружению готов!

— Тогда, погнали! — в голосе Мадам я чувствую некую фальшь, напускное веселье, в то время, когда её лицо похоже на восковую личину.

Это меня настораживает, но, не больше, чем всё то, что происходит вокруг меня.

— Ещё одно, — бубню я из-под маски, — третий нейронафт, кто это будет на это раз? Прежний или новый?

— А это, — Мадам мне ухмыляется, — как карта ляжет. Снова бросят жребий. Тебе-то, не всё равно?

— Да пофиг! — отвечаю я. — Запускай!

Мадам мне ничего не отвечает. Только нажимает на кнопку, и крышка опускается вниз, отделяя меня от мира живых.