Ринат Таштабанов – Нейронафт. Часть 2 (страница 69)
Тук!
Так колотится моё сердце.
Они уже здесь! Уже рядом!
Оборачиваюсь. Прикидываю, как мне стрелять в них на ходу, и не свалиться вниз. Или же не улететь в потолок. Чёрт его разберёт!
Здесь всё меняется каждую секунду и у меня порядочно мельтешит перед глазами, из-за бешеного ритма трансформации лабиринта.
Бах! Бах! Бах!
Стреляю кучно, с отсечкой по три заряда. Сбоку моего, чуть не сказал голографического экрана, скачет счётчик оставшихся зарядов в магазине.
Удобная приблуда!
87
84
81
78
Линию прицеливания мне приходится корректировать на лету. Гравитация, чтоб её, меняется, и заряды летят по криволинейным траекториям.
Мне на помощь приходит нейрозрение с ячейками и прицельной сеткой.
Оно предсказывает траекторию полёта заряда с учётом искривления пространства, а автоприцеливание само направляет мои руки, чтобы я стрелял точно в цель.
Бах, бах, бах!
Я стреляю, как сумасшедший.
Во все стороны летят ошмётки плоти, разных запчастей, и жижи, которая напоминает мне кровь, чёрную в тусклом свете туннеля.
— Ну, давай! — кричу я. — Подходи!
Бах, бах, бах!
Тварь превращается в фарш.
— И ты хочешь⁈
Бах, бах, бах!
Минус ещё один некробиоморф.
А твари прут и прут, как заведённые!
Они не боятся смерти, ибо уже мертвы!
Бах, бах, бах!
Разрывные заряды особенно эффективны против соединений между органикой и механикой. Попадание вызывает цепную реакцию. Кислота разъедает слабые места, а взрыв разрывает системные связи.
В этот момент я чувствую, как меня хватают за ногу.
Оборачиваюсь и вижу, что Паук показывает мне своим щупальцем на стену туннеля, которая набухла, как гнойник.
Лабиринт реагирует на бойню, которую я здесь устроил. И он тоже хочет жрать! А, для этого, ему нужно меня убить!
Эпизод 32. Свернутый разум
Я замечаю, как из этого нарыва на стене вырастают шипы. Острые, зазубренные, с каплями фиолетовой жидкости на кончиках.
Они выстреливают в нашу сторону с тихим шелестом, пытаясь проткнуть нас, как стрелы.
Один проносится в сантиметре от моего плеча, оставляя в воздухе размытый след из искажённого пространства.
Два других втыкаются в стенку туннеля рядом с моей головой, а четвёртый вонзается в Паука. Биомех быстро его выдирает клешнёй и швыряет в грязь.
Потолок тут же идёт вниз, сокращая мне пространство для манёвра. Он сжимается, выдавливая из себя новые наросты.
Расстояние между полом и потолком уменьшается вдвое. Потом втрое.
И мне приходится пригнуться, почти встать на четвереньки, чтобы не быть раздавленным.
Воздух становится густым, как кисель, замедляя все мои движения. Каждый вздох даётся с трудом. Руки тяжелеют, а автомат кажется мне пудовым. Даже моргать становится сложнее, словно веки налились свинцом.
— Вот, млять! — хриплю я, машинально сплевывая вязкую слюну внутрь шлема и ползу, ползу, ползу прочь по туннелю, стараясь ускользнуть от этого живого пресса, туда, где ещё осталось свободное пространство. И там уже поднимаюсь на ноги.
Некробиоморфы тоже замедляются, но, лишь на мгновение.
Они впитывают чёрную жижу, высасывая её отовсюду, куда только могут дотянуться. Из пола, из стен, даже из собственных ран, прожжённых кислотой.
Их мышцы раздуваются, сухожилия натягиваются, а глаза на щупальцах начинают светиться ярче. Они заливают в себя эту живительную субстанцию, и восстанавливают силы прямо на глазах.
И…
Один из монстров прорастает прямо из стены рядом со мной. Буквально выдавливая себя из металла и плоти, как гной из раны.
Его щупальца с глазами тянутся ко мне, будто пытаясь заглянуть в моё сознание.
Я чувствую нарастающее давление на лоб, словно кто-то пытается взломать мой разум.
В голове звучит непонятый шёпот, обрывки, каких-то фраз. Перед глазами вспыхивают разноцветные картинки. Лабиринты, туннели, лица, которые я никогда не видел ранее.
Тварь усиливает своё воздействие и…
— Не выйдет! — рычу я, и стреляю в центр, внезапно появившейся из стены массы, откуда снова вылезают шипы.
Бах!
Взрыв!
Кислота прожигает дыру, из которой хлещет фиолетовая жидкость, заливая всё вокруг.
Жидкость шипит, соприкасаясь с чёрной жижей на полу, и они вступают в химическую реакцию, образуя клубы ядовитого пара.
Я перевожу ствол на некробиоморфа и давлю на спуск.
Бах!
Существо дёргается, и разлетается на фрагменты.
Но один глаз на щупальце остаётся целым. Он смотрит на меня, с какой-то нечеловеческой ненавистью, зрачок пульсирует, будто пытается передать мне последний нейроимпульс.
Я наступаю на него. Вдавливаю в грязь, и чувствую, как он лопается, как гнилой плод, под моей пяткой.
Воспользовавшись заминкой, я перезаряжаю автомат и думаю, поняв, что меня не просто хотят убить. Тварям нужно взломать моё сознание, чтобы превратить в безвольного болванчика, которого можно поглотить и пустить на биомассу — корм для лабиринта.
Некробиоморфы не просто убивают. Они перемалывают сознание своих жертв, впитывая их воспоминания, страхи и желания.
Пока есть заминка, осматриваюсь. Уверен, здесь есть место — точка, откуда растут ноги всех этих тварей. Что-то вроде Источника.
Кидаю взгляд туда-сюда.
Сканирую пространство через нейрозрение.