Ринат Таштабанов – Апгрейд (страница 4)

«Пиджак» четко произносит: — 35-78-ЦР-2-точка0-дробь10-42-ДСГ. Срабатывает биометрическая система распознавания голоса.

Статус активен. Вы хотите внести изменения в дело объекта с номером 96439077ГТ81907114?

Да. Нет.

«Да»

Ячейка открыта. Отделение доступно.

Пальцы «пиджака» мелькают в воздухе. Он, что-то набирает на клавиатуре.

Изменения внесены. Дело закрыто. Спасибо за обращение.

Линзы «пиджака» гаснут.

— Вот, так бы и сразу, а то, мы с вами, столько времени потеряли, — «пиджак», снова переходит на официальный язык. Отключает чип. Встаёт с сиденья.

— Желаю вам скорейшего выздоровления! — механически бросает он.

«Пиджак» берётся за магнитный замок занавеси.

— Дмитрий Сергеевич!

Я сам не ожидал, что так окликну его.

— Да? — «пиджак» оборачивается.

Я стараюсь подобрать слова.

— Раз… мы договорились… — я облизываю пересохшие губы, — я смогу… эээ… вернуться к работе?

«Пиджак» смотрит на меня, как на мебель.

— Думаю, руководство компании не будет против. Только… — он лыбится, окидывая меня взглядом с ног до головы, — а вы… — тварь явно упивается этим моментом, — сможете управлять экзоскелетом с такими руками?

Не дожидаясь моего ответа, «пиджак» распахивает занавесь и выходит. Переглядываюсь с женой. Танюшка тихо плачет. От отчаянья, мне хочется выть.

«Ты должен найти выход! Должен!» — мысленно ору я на себя.

Я знаю, что мы не потянем ипотеку на одну зарплату Тани.

«Мы за ценой не постоим», — вспоминаю я слова песни, из старого советского фильма, названия которого уже не помню.

Слышу шаги по коридору. Они похожи на удары набата. Наверное, идёт врач. Скоро решится моя судьба…

Эпизод 5

В мой бокс входит врач. Я его раньше не видел. Это — мужчина, лет сорока, в очках. Худой. Высокий. Лысый. Под глазами синяки. Лицо, как у крысы. Глаза злые, цепкие. Поворачиваю голову, замечаю, что у него, на кармане белого халата висит бейджик с надписью:

НИИ ИМ. СКЛИФОСОВСКОГО

А чуть ниже, мельче, написано:

Соколов Алексей Владимирович

Хирург-травматолог

Врач бросает на меня равнодушный взгляд. Садится на стул. Утыкается в медпланшет. Палец скользит по экрану. Он листает страницы. Вскоре хирург поднимает глаза. Глядит куда-то сквозь меня, на показания приборов у изголовья эргокушетки. Снова утыкается в планшет. С надеждой смотрю на врача. Таня тоже. Проходит минута. Наконец, я решаюсь.

— Алексей… Владимирович… — мой голос дрожит от волнения, — я смогу дальше работать?

Вопрос повисает в воздухе. Врач поправляет очки. Качает головой. Отвечает, как харкает:

— Нет.

Слово звучит, как приговор.

— Смотрите.

Хирург подносит к моему лицу планшет. На экране вращается трёхмерный рентгеновский снимок.

— Видно?

Я киваю.

Хирург, ведя пальцем по экрану планшета, увеличивает снимок.

— У вас раздроблены пальцы. Открытые переломы запястий. Восстановление займёт месяцы, а ваша страховка не покроет всех расходов.

Я почти не слышу его. На меня словно рушится потолок.

Ещё одна просрочка по кредиту и нам понизят социальный рейтинг до пятого уровня. Дело передадут банку. Платить нам нечем. Занять не у кого. Системав банке сделает пометку в ячейке. А дальше — суд, отзыв документов, коллекторы отберут квартиру и её выставят на торги.

Тупо утыкаюсь в вирпанель, которая висит на стене. Тонкая прозрачная плёнка, размером с ТВ-панель в 42 дюйма, раскатанная по пластику бокса. Их продают в магазинах в рулонах, как обои. Отрезаешь, сколько тебе надо, и оплачиваешь. Можно хоть всю стену залепить.

На панели стоит 3D заставка — лес с деревьями, покрытыми зелёной листвой. Лес сменяется на голубое озеро, потом на водопад, затем на поле, заросшее цветами. Так и хочется сказать, а теперь звучит расслабляющая музыка, думайте о хорошем. Психотерапия, мать её!

— Включи… — тихо говорю я жене.

— Что именно? — спрашивает Таня.

— Всё равно, пусть бубнит.

— Пятый канал! — произносит жена.

Обои на панели пропадают и, на экране появляется федеральный выпуск новостей.

Ведущая модельной внешности, с выразительными скулами, ярко-голубыми глазами и гладко зачёсанными назад каштановыми волосами, что-то говорит на фоне панорамы Москвы. Я её не слушаю.

С тех пор, как на телевиденье живых людей заменили на голограммы синтетиков, все они там стали на одно лицо. Зрители сами выбирают модель, которую они больше всего хотят увидеть на экране. Голосуют за шаблоны, которые листают на экранах своих мобов, а дальше, нейросеть подбирает образ, набравший большее число лайков. Дурдом, правда? Выпуск прерывает реклама.

Показывают моддеров — людей с киберпротезами. Они добровольно ампутировали себе конечности для установки навороченных и модных имплантов. Сейчас, такая фишка. Безмодов ты — лузер и, чем круче и дороже модификация, тем больше понтов.

Я ещё помню время, когда люди влезали в неподъёмные кредиты и покупали себе пафосные мобильники с изображением надкусанного яблока на корпусе. Хвастались ими, или гнались за самой последней моделью, разбивая палатки и ночуя у салонов сотовой связи. За 25 лет ни хрена не изменилось. Люди, — всё те же дикари, сменились только игрушки.

С экрана панели звучит слоган.

РосБионика — сделай себя лучше!

Облизываю пересохшие губы. А что, это — мысль. Перевожу взгляд на побледневшую Таню. Затем на врача. Спрашиваю:

— А если мне поставить бионические руки, страховки хватит?

Хирург задумывается. Подносит планшет к моей голове. Включает чипсканер. Задаёт стандартный вопрос:

— Доступ к ячейке разрешаете?

— Да, — медленно отвечаю я, так, чтобы система распознала мой голос, — подтверждаю, что я — Глеб Титов.

Врач продолжает:

— Тогда смотрите в экран, чтобы ваше лицо оказалось в овале.

На экране планшета появляется контур, который должен совпасть с моей физиономией. Овал подстраивается под размеры лица.

— Готовы? — спрашивает врач.

— Угу, — мычу я.