Ринат Назипов – Попал – не пропал. Книга 5 (страница 2)

В этой поселковой больнице я провёл неделю. Всё это время меня пытались «лечить». От чего? да похоже, что местные эскулапы и сами не знали. Но, после осмотра мне диагностировали сотрясение мозга, немного поговорив, добавили сюда ещё и ретроградную амнезию, потому как кроме своего имени я ничего больше не «помнил». Ага, тяжело вспомнить, чего никогда не знал и в глаза не видел. Зато единогласным решением было признано, что «мальчик я городской, семейный и не простой», потому как достаточно упитан, руки тоже, далеко не крестьянские, говорю правильно, без всяких там «ну» и «чо». В общем, через неделю меня собрали и перевезли в Калинин, в городскую больницу, а то в поселковой, кроме как анализов ничего сделать и не могут, тут даже рентгена нет. За эту неделю ко мне дважды наведывался Сергеич, первый раз забрал одеяло и привёз немного деревенских «разносолов» — отварной картошки, свежего хлеба, да лука. Ну да, люди сейчас живут голодно, нет, не голодают, но и не шикуют поэтому и председатель колхоза, вместе с женой и шурином не брезгуют и рыбки половить, всё, какое-никакое, а подспорье и разнообразие. Второй же раз Сергеич привёз мне штаны и рубаху. Понятно, что не новое, ношеное, но ещё достаточно крепкое, а главное, почти по размеру. Блин, как же было стыдно брать-то, ведь от себя отрывает, это вам не двадцать первый век, когда «фи, эти джинсы из прошлогодней коллекции, я такие не надену». Сейчас, в конце сороковых, сотни тысяч, если не миллионы людей живут в землянках, особенно в деревнях, что под фрицем побывали, треть страны лежит в развалинах, так что, такие подарки делают очень редко и только от всей души. В общем, в Калинин я уезжал уже не завёрнутый в одеяло и не в больничной пижаме, а более-менее одетый.

В городской больнице меня тоже долго держать не стали, десять дней и пошёл гулять. Ага, пошёл, как же! Тут вам не там, тут беспризорничать не дадут, тем более что врачи «установили» мой возраст. Ага, один умный дедушка с чеховской бородкой, что-то долго высматривал у меня во рту, наверное, зубы считал и вынес вердикт — пятнадцать лет мне уже есть, а вот до шестнадцати не дотягиваю. В общем, на мою выписку за мной явилась, в сопровождении сержанта милиции, бойкая такая старушка, лет так под семьдесят, хотя, учитывая местные реалии, ей может быть и чуть за пятьдесят, а может быть и все восемьдесят. Старушка строго на меня посмотрела и заявила:

— Итак, Руслан Найдёнов, давай договариваться на берегу. В нашем детском доме ты ненадолго, всего на год, если, конечно, твои родители не найдутся, вот, товарищ милиционер говорит, что ориентировку уже отправили — ищут. Так вот, детский дом у нас один из лучших, здание, считай, сто новое, педагоги тоже прекрасные, дети… дети разные, но это не значит, что надо сбегать или устраивать побоища с применением подручных средств, мальчик ты, я вижу спортивный. Вот исполнится тебе шестнадцать, получишь свидетельство об образовании, паспорт и делай что хочешь, а пока мы за тебя отвечаем. Договорились?

— Договорились. — буркнул я, а что мне ещё оставалось делать, если и здесь «портал» мне нагадил. Мало того, что, видать, скинул меня в реку с приличной высоты, спасибо, что не на камни, так ещё и омолодил и я теперь, реально, выгляжу лет так на пятнадцать-шестнадцать, даже пушок под носом уже есть, но именно пушок и на подбородке «три волосины в два ряда», а я ведь, помнится, удалял волосяные луковицы и с подбородка и из под носа. Ладно, год потерплю, потом снова удалю — терпеть не могу бриться.

Блин, надо выступить с инициативой, чтобы детдомовским время нахождения в детском доме засчитывали в трудовой стаж, ага, год за три, как на Крайнем Севере. Что сказать, детдом встретил меня практическим пустым, потому как все воспитанники, оказывается, разъехались по пионерским лагерям и до середины августа тут мало кто появится. В общем, где-то месяц я осваивался в этом времени, читал газеты, слушал радио и… пахал как папа Карло. Это де-юре, в Стране Советов детский труд запрещён, а вот де-факто… Надо в детском доме что-то покрасить, прибить, приколотить, вскопать, прополоть… кто это всё будет делать? Дядя Миша, однорукий инвалид-фронтовик? Нет, конечно, он и будет, только вот много ли он с одной-то рукой наработает? Вот и «помогают» ему все кто только можно, а когда выяснилось, что у меня ещё и руки из правильного места растут, ага, спасибо Базам Знаний и полученным с ними навыкам, да ещё и с электричеством я «на ты», да и со всякими трубами, фитингами, прокладками и прочим, то стал любимчиком этого самого дяди Миши и всего женского персонала детдома. В общем, месяц пролетел, а я летал, «аки пчёлка» и начали возвращаться воспитанники из пионерских лагерей, с каждым днём в детдоме становилось всё больше народа, а я начал знакомиться со своими будущими… э-э-э… коллегами.

Ну что сказать, детдом и на самом деле оказался очень хорошим и педагоги очень жёстко смотрели за порядком и дисциплиной. Нет, конечно, как не следи, но за всем не усмотришь, поэтому и выяснение «чей шворц длиннее» случались и «мальчики с девочками дружили» уже по взрослому, и водочку «старшаки» попивали и мелких шпыняли. В общем, всякое бывало, но год прошёл, я вполне неплохо, хотя мог и на отлично, сдал экзамены за девятый класс, получил на руки свидетельство о неполном среднем образовании, паспорт, комсомольский билет, без этого тут никак, водительское удостоверение, а что, оно всегда пригодится, поэтому я и записался на курсы шоферов и вместе со всем этим приписное свидетельство. Да, вот об этом я как-то и не подумал, а ведь в СССР всеобщая воинская обязанность и в восемнадцать лет меня призовут на срочную службу, аж на три года, это сейчас не призывают, точнее отправляют на «восстановление народного хозяйства», а с сорок девятого года начнут призывать, это я знаю, это я помню. Да, а дату рождения мне установили восемнадцатое июля, так что как я пришёл в детдом летом, так и покинул его стены, тоже летом. И оказался на перепутье — куда идти, куда податься. Сомневаюсь, что с девятью классами образования меня допустят до экзаменов в ВУЗ, остаётся или техникум или ФЗУ, в техникум идти… так денег нет, а высшее и среднее-специальное образование в СССР сейчас платное, как, впрочем и полное среднее, то есть десятый и одиннадцатый класс. В ФЗУ или фабрично-заводское училище… да ну его нах. Устроиться куда на завод? Уехать в деревню? Деревня мне нравится больше, но… деревня — это колхоз, но у меня уже есть паспорт, так что если не понравится, то спокойно уеду и никто меня удержать не сможет. Идти на завод… нет, не смогу, просто не выдержу царившую сейчас штурмовщину и эти «давай-давай, пятилетку за три дня». В общем, решено еду в колхоз и даже знаю в какой. Конечно, в тот, где председатель знакомый и счетовод, считай главный бухгалтер и мне есть что им предложить, кроме своих рук…

Глава 2

Глава 2.

Сидя за столом в доме Сергеича, именно к нему я пошёл, когда добрался до Калиновки, уперев взгляд в этот самый стол и не смея поднять глаза, на сидевшего напротив меня мужика, нет, не от стыда, а от злости. Да, как же всё намного проще в магическом средневековье, там не смотрят на твой возраст, а, в первую очередь, глядят на Силу Источника. В Мирах Содружества тоже всем плевать сколько тебе лет или на сколько лет ты выглядишь, там главное — какая у тебя нейросеть и какие Базы Знаний изучены. А здесь… в общем, над моим желанием переехать в деревню и «помочь», Сергеич только посмеялся и очень внятно и доходчиво разжевал мне все мои перспективы, заодно на корню разрушил все планы. Во-первых, всем плевать что я там задумал, я пока ещё дитё несмышлёное и не более, ничего не знаю и не умею. Что? Есть водительские права? А кому они сейчас на деревне нужны, если вся техника в МТС? Что? Могу создать удобрения, от которых урожайность вдвое увеличится? А я что, агроном? Химик? У меня есть диплом и эти мои удобрения уже испытаны, опробованы и одобрены? Нет? Так куда же я тогда лезу? Нет, если я твёрдо решил жить и работать на селе, то честь мне и хвала, рабочих рук катастрофически не хватает, но без образования, без опыта и, как он считает, без знаний и умений, единственная пригодная для меня работа, это, даже не пастух, мизерного колхозного стада, а его помощник, ну или, в самом лучшем случае, скотник. Денег в колхозе не платят, а расчёт идёт в трудоднях, на которые, после завершения всех сезонных работ, начисляют часть урожая и выдают его, так сказать, в натуральном виде. Вот только трудодень трудодню рознь и если максимум на что я могу претендовать в первый год-два, это работа с которой справляются десятилетние деревенские дети, то как и на что я собираюсь жить. Да и где? Полдеревни живёт в землянках или полуземлянках, стройматериалов днём с огнём не сыскать, а то что выделяется на колхоз, в первую очередь идёт на общественные нужды, во-вторую, лучшим колхозникам, а уже то, что останется, а ничего не останется, уже всем остальным. На МТС меня тоже никто не ждёт и на работу не возьмёт, потому как, опять же, формально, опыта у меня никакого.

Нет, я конечно же, мог бы продемонстрировать Сергеичу и Магию, и высокотехнологичное оборудование, вот только… нет, не поверит, а если поверит, то тут же сдаст, люди сейчас здесь такие. Нет, они не плохие, просто… такие, так воспитаны — ничего для себя, всё для Страны, всё для Народа. Не все, конечно, далеко не все, но и Сергеич, и Илья Степанович, да и подавляющее количество простых советских людей.