Ринат Иксанов – Кто с мечом придёт… (страница 3)
В двух словах я передал ему волю князя, а потом спросил:
– Как думаешь, если здесь останусь, князь не будет ругаться?
Гаврила засмеялся.
– Не-а, не будет. – Указав рукой в сторону леса, добавил, – Вишь, княже сам сюда ужо скачет, неугомонный…
Но посмотреть в ту сторону я уже не смог, потому что в этот момент сразу несколько шведских латников во главе с двумя бронированными крестоносцами навалились на нас с разных сторон. Шестопер Гаврилы взметнулся вверх. Терминатор подо мной вдруг снова вздыбился, принимая удар копьем в центр железной пластины на своей груди. Я стиснул зубы и принял бой.
Свист многочисленных вражеских мечей со всех сторон поначалу обескураживал, и казалось, что отбить их все только лишь щитом было невозможно. Один из этих ударов – кажется топором – оказался настолько сильным, что, казалось, чуть не оторвал мне руку вместе с плечом. Яростно заорав, я запустил щитом в чью-то оскаленную рожу, выхватил из заплечных ножен саблю и начал рубиться с наседавшими врагами с двух рук. Шведов было слишком много… Не хватало скорости! Мелькнула мысль – «Двигаюсь слишком медленно… Слишком медленно! Надо УСКОРИТЬСЯ!»
Мое сознание странным образом замерцало, и дальнейшие события запомнились только в виде ярких фрагментов, прерываемых краткими моментами черного небытия.
Состояние полной свободы, чувство растворения в битве, казалось бы, должно переполнять эмоциями. Но мое спокойствие убийственно, холодная ярость оттачивает каждое движение. Зрение вдруг обострилось, обзор увеличился, перемещения стали стремительны, удары смертоносны. А главное, я точно знаю, что мне надо делать, легко предугадываю, как себя поведет в следующий момент противник и предвосхищаю события, успевая первым нанести удар. Лишь мимолетное удивление окрашивало эмоциональный фон: от чего все вокруг стали вдруг двигаться, словно в замедленной киносъемке, в том числе Терминатор, Гаврила Алексич, другие дружинники?! Надо скорее! Скорее!!!
…Вырвав ноги из стремян, вскакиваю на широкую площадку спины своего замедлившегося коня и, оттолкнувшись, прыгаю! Вращаясь в воздухе вокруг собственной оси, успеваю срубить голову одному из меченосцев, а потом врезаюсь сложенными ступнями в закрытое забрало рогатого шлема рыцаря. Закованного в громоздкую груду металлолома шведского воина сносит, как пушинку.
Провал…
…Рыцарь еще не успел грохнуться спиной на землю, когда я, легко увернувшись от необычно лениво летящей пики, падаю, сбиваю с ног еще одного латника, мимолетом полоснув по его неприлично обнажившемуся горлу лезвием сабли и, уже приземлившись, перекатываюсь подальше от топчущихся на месте лошадиных копыт.
Провал…
…Ныряю под живот коня второго рыцаря, выскакиваю с другой стороны, отбиваю мечом топор, почти настигший шлем Ильи, а левой рукой, вооруженной саблей, отсекаю руку, сжимавшую его рукоять.
Провал…
…Откуда-то издалека слышен визг рыцаря, потерявшего правую кисть, но мне не до жалости: очередной кнехт хрипит, нанизанный животом на клинок моего меча… Удар влево! Что-то округлое с бульканьем отлетает в сторону, окропляя все вокруг себя алыми брызгами. Вправо! Еще! Быстрее!!! Блокирую мечом непростительно медленный выпад врага, подкравшегося сзади, бью в ответ!..
Провал…
Бешенный танец смерти! Кровавая бойня… жуткий свист клинков прерывает крики тех, кто попадает под траекторию их полета. Мелькают изумленные лица незнакомых русских ратников… Быстрее… Быстрее!!! Я, как танцор, в бешеном ритме отплясывающий на сцене битвы и оставлял за собой жуткий ковер из порубленных врагов. Мне жарко… Кажется, что от моего тела в разные стороны разлетаются ослепительные искры!
Двух клинков мало! Жаль, что человеческое тело оснащено только двумя руками… Я завидовал шестирукой богине Кали, но не отставал от нее в смысле репутации, то есть, сея смерть, разрушение и ужас…
…Где? Где вы прячетесь?! Сквозь кровавые всполохи вижу черные тени, в страхе разбегающиеся от меня… Куда?! Догнать! Я же обещал показать вам кузькину мать…
…Что это за звук – протяжный, басовитый? И кто это кричит за моей спиной?..
– Сто-ой!!! Угомонися, парень! Угомонися! Ужо ворога не осталося окрест тебя, а ты всё машешь…
Я замер. Мощные руки обхватили плечи, тряхнули меня, приводя в чувство.
– Эй, поделикатней нельзя? – устало произнес я и с трудом высвободился из медвежьих объятий кряжистого ратника. – Да как не осталось? Сбежали, что ли, свеи? А ты кто?
Рядом с иссиня-черным долгогривым конем стоял тот самый рослый воин, чье изумленное лицо я успел заметить во время схватки. Он-то меня и привел в чувство. Неподалеку топтался Терминатор, терпеливо ожидая, когда я о нем вспомню. Больше рядом никого не было. Кроме мертвых, разумеется.
– Сергием меня кличут… – представился дружинник. – Свеи сбёгли, говоришь? Рази от тебя сбежишь? – Он осмотрелся. – Лежат вон…
На изрытой копытами земле вокруг нас скорчились в разных позах мертвые шведские воины – десятка два, а то и больше.
– Ого… Славно мы с тобой, Сергий, потрудились. – Заметив, что клинки в моих дрожащих руках, да и сами руки, были основательно вымазаны вражеской кровью, пробормотал растерянно, – И платочка у меня с собой нет…
Богатырь усмехнулся, недоверчиво прищурился.
– Мы с тобой? Нет, парень. Я только одного-то и успел достать, коему ты руку срубил начисто. Троих Гаврила Алексич приголубил. А остальных… ты упокоил, в одново – всех. Будто и не человек ты, а… Кто же ты, парень? Рази может обычный человек так биться?! Аки молния, око не уследит… – Говоря это, он вытянул из-под кольчуги кусок холстины. – На-кось, ототрись от кровяки-то.
Я послушался. Ткань была волглой от мужицкого пота, и это оказалось кстати – начавшая свертываться кровь легче отходила.
– Благодарю, Серёга. А где Гаврила Алексич, остальной народ?
– Да там они… – Он показал в сторону реки. Я оглянулся. Ратник продолжал объяснять, – Давеча рог трубил… Слыхал? То князь знак подал боярину Доброславу Алексеичу, чтобы он со своей дружиной из засады по свейской рати вдарил. Тут-то всё закончилось… Малость спытались посупротивничать, а затем и сдалися, рытари свейские, слава Богу. И слава за то князю нашему, Александру Ярославичу!
– Невскому… – пробормотал я.
Сергий недоумевающе переспросил:
– Ась?
– Я говорю, слава князю Александру Ярославичу Невскому – отныне его следует называть именно так, Серёга.
Ратник одобрительно глянул на меня, удовлетворенно кивнул и устало улыбнулся. Небо над нашими головами светлело.
Глава 2
По рассказу очевидца, Александр Невский лично взлетел на коне по сходням на флагманский корабль и бился на мечах с самим Биргером. Я этого поединка видеть не мог. Дружинники говорили, что великан ярл схлопотал несколько хороших ударов и грохнулся с ног на палубу, а князь был вынужден отступить, поскольку на защиту ярла кинулась целая толпа свейских воинов. Наши ратники замешкались у сходней и не успели прийти князю на выручку, но ему удалось отбиться, кто-то из ближних дружинников на помощь подоспел. Интересно кто? Как только Александр Ярославич отступил, корабль и отчалил восвояси.
Битва шведами была проиграна подчистую, большая часть десанта полегла на берегу и рассеяна по лесу. Свейские корабли от огневых стрел так и не загорелись – лишь немного пострадал такелаж. Сокрушительное поражение заставило малость покалеченного ярла отдать приказ об отступлении. Суда одно за другим поспешно скрылись за изгибом реки.
– Жаль Биргер погостить не остался, – смеясь, говорили ратники. – Однако же, наш князюшка его вдосталь гостинцами на путь-дорожку попотчевал! Уплыл, болезный, не солоно хлебавши…
На рассвете толпа набежавших жителей окрестных селений громко славила князя, но Александр Ярославич взмахом руки заставил всех умолкнуть.
– Славой возвеличили себя воины земли русской! Им за то и слава, и благодарность отечества во веки веков. Их величайте, люди добрые! Земной поклон вам, братья-богатыри! Позаботьтесь о павших героях, похороните их на берегу. Свеев убиенных снести в овраг и зарыть отдельно. Неча тут вонять…
Он повернулся лицом в сторону рядов выстроившихся дружинников, отвесил им земной поклон, перекрестил и, круто развернувшись, широко зашагал к шатру, где князя ожидали воеводы.
Вопреки опасениям, Федор не стал устраивать мне выволочки за то, что я, хотя и выполнил поручение князя, но не вернулся с поля боя сразу же, а своевольно ввязался в схватку со шведами. Сумрачно оглядев меня, он некоторое время помолчал. Потом буркнул, словно нехотя:
– Однако, начудил ты, Край… А говорил, мечному бою не обучен. Кожемяка про тебя сказывал, что ты обоеруко бился… Ась?
– То с перепугу, Федя.
– С перепугу… Ну-ну. Ладно, опосля поговорим. Сам-то, надеюсь, цел?
– Да вроде.
– Вот и слава Богу. Опосля поговорим, а пока подь, отдохни, кровяку смой. – И, уже направляясь к шатру, замедлил шаг и добавил, – Валериан твой, с сотником Гордеем, отличились, слышь? Ежель б не они… Иван тоже…
Махнув рукой, он ушел. Я поискал взглядом Жана и заметил его и Милёну неподалеку от костра, где смерды готовили для уставших и проголодавшихся дружинников в огромном котле кашу.
– Кого я вижу! – Спецназовец пружинисто вскочил, облапил меня, похлопал по плечу. – Наслышан, наслышан. Силён, краевед. Йерой! А перемазался-то… Кровь чья? Надеюсь, не твоя… Ты ведь не ранен?