Рина Зеленая – Свой выбор (страница 25)

К дому вела выложенная неровными камнями дорожка, вдоль которой из сумрака постепенно выступал чуть заброшенный, но изумительно красивый сад. Даже в темноте Гарри мог представить себе, как это место выглядело в лучшие свои дни.

Даже не закрывая глаза, мальчик видел этот сад летним утром, когда яркое солнце проникает между кронами, почти вызолачивая траву, которой никогда не касалось лезвие, густые заросли рододендрона, малины и ежевики. Деревья тут хоть и старые, но крепкие и полные жизни. И из здешних яблок волшебницы-аристократки из поколения в поколение варят джем, а то и вовсе — чатни, соус, проникший в кулинарные пристрастия даже магической Англии. Эльфы заготавливают сидр, чтобы все любители этого напитка, а особенно гости, могли ощутить вкус этого места, его радость и свет, напоивший плоды за недолгие солнечные дни.

Откуда-то Гарри знал, что его родные были не черствыми и чопорными аристократами, хватало в них и эксцентричности, и веселья, и характера, и рачительности, и умения жить в мире с природой. Мальчик даже хихикнул, представив, что среди бабушек с множественными приставками «пра» в семье Поттер затесалось немало деловитых представительниц барсучьего факультета.

И пусть сад и оказался без присмотра в последние десять лет, Гарри все равно ощущал его силу и готовность принять единственного оставшегося Поттера, показав ему самое лучшее. Предки не выкашивали траву, не ровняли деревья, они позволяли здешней природе во многом самой определять рамки, границы и формы. А потому и место это стало будто даже лучше без постороннего внимания.

В этом мальчик убедился, когда заметил среди деревьев заросли (грядками это и прежде наверняка не было!) лаванды и наперстянки, а ближе к дому вдоль дорожки самодовольно замерли кусты белых, кремовых, лимонно-желтых и темных до черноты роз. Огромные бутоны изумительной идеальной формы без единого испорченного ветром или дождем лепестка смотрели на мальчика, всем своим видом давая понять, что тете Петунье и до конца жизни не вырастить подобную красоту, что смогла переждать годы и дождаться возвращения хозяина.

— И как-то стыдно говорить, что садовник из меня аховый, — шепнул Гарри едва слышно, оставив розы позади, но вдыхая их богатый аромат. — Еще услышат и обидятся!

Дом, издали казавшийся старинным и мрачным, вблизи оказался не таким массивным и серым. Высокие окна и искусная резьба будто впускали в сам камень воздух, приподнимали строение над фундаментом, а башенки с острыми шпилями лишь усиливали это ощущение.

Гарри поднялся по дюжине ступенек, и двери дома сами распахнулись перед ним, впуская в холл. Сами собой чуть тускло зажглись лампы-бра по бокам, позволяя рассмотреть просторное помещение: выложенный серой плиткой пол, оклеенные бежево-золотистыми тканевыми обоями стены, светильники с плафонами из белого стекла с вкраплением золотых нитей, белый потолок. Двери со вставками-витражами вели в какие-то помещения на первом этаже, а двойная лестница, разделенная узкой стенкой, — на второй и последующие этажи. Лампы на лестнице не загорелись, как и в комнатах за витражными дверями. Дом казался холодным и пустым, недовольным, как разбуженный среди ночи ворчливый старик.

Гарри вздохнул и опустил на пол чемодан. Он не знал, что нужно сделать. Ринготт заверил, что мальчик и сам разберется. Но теперь Поттер не был в этом уверен. Ему совершенно не хотелось подниматься по темной лестнице и искать себе место для ночевки в этом нелюдимом доме.

— Здравствуйте, — решив, что вежливость никогда и никому не мешала в жизни, сказал Гарри и кашлянул. — Меня зовут Гарри. Вообще… эм… Гарольд Джеймс Поттер. Есть тут кто-нибудь?

Не успел он закончить свой короткий спич, как перед ним, заворожено тараща глаза, возникло три существа в желтых наволочках с гербом Поттеров на уголке. Пусть Гарри уже сталкивался с эльфами прежде, но невольно отступил, опасливо рассматривая троицу. Все они оказались ниже Келти и выглядели бледнее. В огромных же глазах читалось недоверие.

— Здравствуйте, вы домовые эльфы Поттеров? — присев на корточки, так что теперь все три эльфа оказались выше Гарри, спросил мальчик. — Я Гарри. Гарри Поттер.

— Молодой хозяин пришел домой? — недоверчиво спросил тот эльф, что стоял слева.

— Да, я пришел домой, — чувствуя, что вот-вот расплачется, тихо ответил Гарри. — Простите, еще месяц назад я не знал, что у меня есть свой дом. Как не знал, что меня здесь ждут.

Эльфы недоверчиво слушали мальчика, но в их огромных глазах он тоже видел слезы. И когда один из домовиков протянул к Гарри руку, мальчик не отпрянул, а подался вперед, сграбастывая всех троих в объятия. Слезы сами собой хлынули из глаз, из горла вырвался всхлип. Гарри хотел сдержаться, но не смог. Он всю жизнь учился не плакать, учился выдерживать побои дяди, вопли тети и преследование Дадли. А если и плакал, то беззвучно, уткнувшись лицом в свое детское одеялко.

Теперь же Гарри плакал громко, почти подвывая от горечи и обиды. От боли, что рвала на части сердце. От пустоты, которая никогда не заполнялась в душе, и теперь тянула, кровила. Дома, места, которое должно было дать безопасность, защищенность, он не чувствовал, лишь то, что очутился в пустом здании, где нет ни родителей, ни бабушек, ни дедушек. Лишь эльфы, обнимающие его горячими мягкими лапками и нашептывающие что-то на три голоска, как младенцу. Но не было никого большого, взрослого и сильного, способного обнять, закрыть от всего мира, укрыть от всех невзгод и всех врагов. Теплого, родного, любимого человека. Гарри впервые в полной мере осознал, что такое быть одному во всем мире.

Глава 14. Под защитой

Когда Гарри успокоился, то обнаружил себя сидящим в холле, но на мягком коврике, в окружении подушечек всевозможных цветов и размеров, и укрытым толстым пледом. Эльфы с нежностью гладили его по волосам и плечам, глядя на мальчика полными слез глазищами. Одно из этих созданий, взяв на себя смелость, мягко вытерло Поттеру подбородок мягким платочком и осторожно шепнуло:

— Не надо, маленький, не плачь.

Глядя на домовика, Гарри внезапно понял, что перед ним эльфийка, зовут ее Тинки. И именно она когда-то нянчила Джеймса Поттера, если дедушка и бабушка не могли заняться наследником. Двух других эльфов зовут Памкин и Скуп.

— Спасибо, — выдохнул Гарри, рассматривая эльфов.

Они казались похожими, но при этом совершенно разными. Гарри откуда-то знал не только их имена, но и то, какие они, чем занимаются в доме и как относятся к семье Поттеров. Он чувствовал прочную связь. И сейчас эта связь через прикосновения привязала эльфов к нему, а его — к ним. В книгах, которые он успел прочитать, не писали, но мальчик чувствовал, что эльфы привязаны к магии волшебников, не могут существовать без нее.

«Наверное, это из-за ритуала, — сообразил мальчик. — Это те знания, что я получил от камня рода».

— Дом еще не совсем проснулся, молодой хозяин, — заметив взгляд Гарри, пояснил Скуп. — Его нужно разбудить.

Мальчик уже понял, как это сделать, но был немного смущен тем, что домовики смотрят на него с огромной надеждой. Он чувствовал кожей — пробуждение дома необходимо именно им, зависимым от магии существам.

Поднявшись, Поттер приблизился к стене и прижал к ней ладонь. Он интуитивно знал, что нужно вслушаться и позвать.

«Магическая родовая усадьба — не просто место, где многие поколения жили и живут волшебники одной семьи, — будто подсказал Гарри кто-то. — Это Место Силы. Все древние семьи строили свои дома на источниках магической энергии. На таких же источниках возведены и иные строения мира волшебников. Например, Министерство. Или Хогвартс. Да и другие важные строения и даже небольшие поселения. В таких местах магия есть сама по себе, но и волшебники вливают в них свою магию посредством ритуалов. И столетия спустя Места Силы обретают что-то похожее на собственное сознание».

Гарри не знал, как именно обращаться к дому, но в мысленном зове это и не потребовалось. Стоило лишь попытаться ощутить что-то живое, как стена под пальцами мальчика потеплела, он ощутил касание чего-то большого, древнего и… немного настороженного. Но это что-то не казалось злым. Оно было добрым, ласковым, истосковавшимся. Мальчика обняли потоки теплой магии, и он позволил им это, выпуская и свою магию из-под недавно обретенных щитов.

Холл осветился яркой вспышкой, пахнуло свежестью, со всех сторон послышался тихий шорох, а потом Гарри как-то разом увидел дом перед внутренним взором. Стоило раскрыть глаза — и прежде закрытые двери распахнулись, а лампы на лестнице вспыхнули ровным теплым светом.

— Добро пожаловать домой, молодой хозяин! — с трепетным восторгом хором выдохнули эльфы.

Мальчик осмотрелся. Холл совсем немного, но изменился. Пол остался каменным, но камень потемнел до черноты. На каждой плитке возник рисунок из завитков, вместе превращавший пол в сказочное панно, изображавшее солнце, луну и высокое дерево между ними. Обои на стенах и плафоны остались прежними, но на них добавились тонкие синие и зеленые полоски. В витражных вставках на дверях уже и так превалировали желтые, синие и зеленые цвета, но теперь они стали ярче, а свинцовые спайки между кусочками стекла покрылись позолотой. Потолок из белого стал нежнейшего оттенка утреннего неба, в центре него появилась большая люстра в стиле настенных бра. Ступени лестницы остались каменными, как в старинном доме, но их покрыли синие ковры с полосами зелени и бахромой по бокам.