Рина Зеленая – Свой выбор (1-2 части, первый курс) (страница 39)

Объяснение Гарри понравилось, но он его так и не понял до конца, пока в купе поезда не собралось пятеро совершенно разных первокурсников. Всматриваясь в ребят, Поттер сделал для себя много интересных открытий.

Так он обнаружил, что ауры Рона и Гермионы сияют очень похоже, ярко, почти ослепляющее. Но у девочки все же сильнее, как будто Гермиона была лампочкой, не чувствующей ни собственного света, ни собственного жара. При внимательном изучении Гарри нашел на магическом ядре Уизли странные и неприятные глазу красноватые пятна, решив, что это и есть метка Предателя крови, унаследованная Роном.

О Предателях крови Гарри вычитал в библиотеке Поттеров после того, как дочитал Кодекс и обнаружил в конце весьма солидный список фамилий с пометками. Юный волшебник не собирался относиться к семье Рона предвзято, искренне считая, что Кодекс лишь предупреждает о нежелательности родства с Предателями крови, но не мешает с кем-то подобным общаться или даже дружить.

Хоть внешне и по поведению Невилл и Драко сильно отличались, но их ауры оказались одинаково невнятными, тщательно прикрытыми родовой защитой. После изучения и сравнения с собой, Гарри решил, что оба мальчика находятся в статусе наследников своих семей и довольно неплохо это осознают, не полностью полагаясь только на защитные артефакты.

В Большом зале рассматривать волшебников стало тяжелее, и Поттер смог лишь немного изучить ауры преподавателей и работников Хогвартса. Он мгновенно понял, что завхоз не маг, а вот его кошка — весьма необычный фамильяр с пусть маленьким, но полноценным магическим ядром. Что странная дамочка с безумной прической и в огромных очках по какой-то причине не умеет скрывать ауру и как-то странно реагирует на других, будто видит магию людей даже без тех усилий, которые прикладывает сам Гарри. Что все остальные учителя отлично закрываются, но трое — особенно тщательно.

Одним из них оказался директор, весь пир осматривавший зал сквозь свои очки-половинки. То и дело мальчик ощущал на себе его пристальный взгляд, и в эти моменты голова начинала немного побаливать, будто кто-то пытался просверлить дырку в черепе. При этом сам волшебник весь вечер просидел тщательно укутавшись в множество слоев защиты, от чего его аура поблекла до серовато-белого пятна.

Вторым волшебником был Северус Снейп, от которого Гарри тоже время от времени чувствовал интерес, но ничего более не происходило. Хоть облик декана Слизерина и вызывал некоторое отторжение, но инстинкты Гарри молчали, а им он верил больше, чем кому-либо или чему-либо иному.

Даже когда за столом упомянули, что Зельеварение — один из сложнейших предметов, а преподаватель — человек невероятно строгий и требовательный, Гарри не перепугался. Гораздо больше его обеспокоил с виду безобидный учитель Защиты от Темных Искусств в восточном наряде и фиолетовом тюрбане. При взгляде на него у Поттера дико разболелась голова. И особенно — шрам. Мальчик даже скривился и прижал руку ко лбу. Этот жест не укрылся от старосты Пенелопы и Северуса Снейпа, как раз в этот миг уставившегося на Гарри с весьма задумчивым видом.

— В чем дело, Гарри? — насторожилась девушка.

— Шрам внезапно заболел, — выдохнул мальчик, не отводя взгляда от учителя в фиолетовом тюрбане. — Кто это?

— Где?

— Сидит спиной, в тюрбане, — коротко пояснил мальчик.

— Это профессор Квиррелл, — ответила староста. — Он будет вести ЗОТИ. У нас каждый год разные преподаватели этой дисциплины.

— Он странный… — выдохнул Гарри и тут же пожалел о сказанном, ведь для объяснения следовало кое в чем признаться. Но на счастье Поттера Пенелопа поняла его по-своему и хмыкнула:

— Это верно. Он раньше вел у нас Маггловедение, но потом уехал куда-то… Будто бы в Албанию. Несколько лет путешествовал, а потом вернулся вот таким. Раньше он не заикался, а теперь похож на пугливого зверька. Интересно, как он собирается учить нас Защите?

Гарри не сказал бы, что Квиррелл так уж безобиден. Мальчик чувствовал в этом человеке что-то странное и пугающее. Но не мог рассмотреть и понять, что же так настораживает в профессоре — учитель закрывался лишь немногим хуже, чем Северус Снейп или директор.

Перевернувшись на другой бок и выкинув из головы преподавателей, Гарри попытался уснуть, но мысли вновь вернули его в Большой зал. На этот раз к речи директора.

От предков Поттер знал, что Хогвартс не совсем похож на обычную частную школу. Но мальчик совсем не ожидал, что в первый же вечер детям объявят о том, что в школе каждого студента подстерегает опасность. И ладно Запретный лес! Но опасность прямо в стенах Хогвартса? Это казалось и странным, и неправильным. Еще больше мальчика удивило то, что никто такому положению дел не удивился. Учителя вели себя спокойно, а студенты больше походили на малышей, услышавших о чем-то дико интересном.

— Не удивлюсь, если в коридор на третьем этаже устроят целое паломничество, чтобы узнать, что же там такое скрыто, — предрек мальчик. — Такое чувство, что именно на это и был расчет. Уж если хочешь оградить от опасности, то нужно опасность скрыть, а не рассказывать о ней сотням детей!

Утро для всех первокурсников Рейвенкло началось со встречи с профессором Флитвиком. Гарри чувствовал себя немного разбитым, но слушал очень внимательно, опасаясь пропустить что-то важное.

Маленький профессор оказался жизнерадостным и добрым волшебником, в котором не чувствовалось фальши. Дети почти мгновенно прониклись к нему симпатией. Особенно после того, как оказалось, что он уже знает имена всех своих новых студентов и для него все они одинаково важны. Это особенно порадовало Поттера, уже ощутившего на себе влияние славы во время распределения.

Декан заверил детей, что готов помогать каждому в любом вопросе. Просил первокурсников доверять себе и старостам, всегда задавать вопросы и ничего не бояться.

— Мы все — большая семья, — заверил Флитвик. — Пусть не всегда дружная, но никто из старшекурсников никогда не откажет вам в помощи. А я постараюсь сделать все, чтобы вы чувствовали себя здесь уютно. Я понимаю, что многие из вас впервые уехали из дома. А здесь вам предстоит провести много месяцев вдали от родителей, братьев, сестер, бабушек и дедушек. Я не могу понять чувства каждого из вас по этому поводу, но очень постараюсь помочь освоиться. И вы всегда можете рассказать, если вам тяжело, плохо, что-то болит. Или если вы просто очень сильно скучаете. Вы еще маленькие, это нормально. Все ребята будут помогать и защищать вас. Сейчас Роберт раздаст каждому расписание и карты коридоров, а я провожу вас на завтрак в Большой зал. Всю неделю или кто-то из старост, или из старших учеников будет отводить вас на уроки и помогать найти Большой зал, Библиотеку или Больничное крыло, если будет нужно. Карты вам нужны на всякий случай. Постарайтесь за эту неделю выучить расположение кабинетов. А вечером, после ужина, я к вам еще зайду, и мы немного изменим ваши спальни.

— О! — раздался общий вздох первокурсников.

— Я лично изменю обстановку так, чтобы каждый из вас мог почувствовать себя в школе, как дома. А до этого у вас есть время решить, что вы хотите изменить.

Первый учебный день оказался невероятно сумбурным и немного странным. Пенелопа и Роберт искренне сочувствовали тем, кто ничего не знал о магии до поступления, а таких больше всего оказалось на Гриффиндоре, о чем своим воронятам старосты сказали в конце завтрака, прежде чем отвести на первый урок. Львятам расписание раздали прямо за столом, и взмыленные первокурсники поспешили обратно в башню своего факультета, чтобы взять нужные учебники. Гарри, наблюдая за метаниями ало-золотых, услышал обрывок разговора светловолосого мальчика с высоким темнокожим первокурсником:

— Я даже учебник не открывал, а у нас уже первое занятие! Что такое вообще эта… Трансфигурация?

В их беседу тут же вклинилась Гермиона, блеснув длинным, но непонятным объяснением. Мальчишки удивленно на нее покосились и устремились прочь из Большого зала.

На счастье воронят, первой парой уроков у них стояла Травология вместе с барсуками. Предмет явно не такой загадочный, как Трансфигурация. И для начала профессор Спраут собрала детей в большой теплой теплице, где они могли сесть на лавочки и разложить свои книги, пергаменты и перья на пустых столах для рассады.

— Привет, Гарри, — с улыбкой поздоровался Невилл.

Сообразив, что мальчики знакомы, Лайза подвинулась, позволяя хаффлпаффцу вклиниться между воронами.

— Привет, — с ответной улыбкой обратился к новому знакомому Гарри. — Как ты?

Профессор оставила детей на несколько минут, сообщив, что ей нужно кое-что принести, так что первогодки могли спокойно пообщаться.

— Отлично! — неожиданно радостно сообщил Лонгботтом. — Знаешь… Я должен сказать тебе спасибо.

— За что? — удивился Гарри.

— За разговоры в поезде, — ответил Невилл. — Я… Я так переживал. Бабушка мне прожужжала уши, что я не должен посрамить честь семьи, должен быть достоин будущего титула… И, в общем, всячески настаивала, чтобы я выбрал Гриффиндор.

— И ты именно поэтому был такой подавленный, да? — спросил Терри.

Разговаривали дети не шепотом, многие слышали беседу, но Невилла это не смутило. Внимание к себе и к собственным чувствам вызвало у мальчика расположение к дружелюбному вороненку.