Рина Зеленая – Мальчик-Которого-Нет (страница 60)
— Тираж за неделю расхватают, — понимающе покивал Блейз.
— Пф! — отозвалась брюнетка. — За день!
— А меня вот больше интересует другое, — с отвращением ковыряясь в каше с кусочками персика, протянул Малфой.
— Что? — разом отозвались Забини и Паркинсон и наклонились над столом, чтобы видеть и друг друга, и Драко.
— С чего вдруг Локхарт и Квиррелл свихнулись?
— Ну, Квиррелл уже был того… — вклинился в беседу Теодор, этим утром севший напротив.
— Но все равно с ума он сошел здесь, а потом сбежал, — ответил Малфой.
— Это все из-за коридора на третьем этаже, — предположил Невилл.
Тревор согласно квакнул из-под стола.
— Из-за той псины? — спросил Драко.
— Да там кроме цербера было еще что-то, — снова громким шепотом поделился знаниями Блейз. — Пес сидел на люке, а люк куда-то вел…
— Директор приволок и спрятал в школе философский камень, — прервав все это жужжание над ухом, просветила я ребят. — Ну… вряд ли настоящий камень. Но приманка сработала. И наши учителя защиты передрались за право прибрать блестящую штучку, как две сороки. Ну а самое интересное, что после всех их танцев и махания волшебными палочками директор не может вернуть себе приманку.
Над нашей частью слизеринского стола повисла потрясенная тишина. Я оглядела вытянувшиеся моськи ребят и ехидно добавила:
— Упс… Спойлер!
— Откуда ты знаешь? — насторожился Драко.
— Если внимательно слушать и сложить все факты… — с умным видом отбрехалась я.
На самом же деле все последние дни я невидимкой следовала за деканом, когда тот в раздражении шел на очередной маленький педсовет, собиравшийся втайне от директора. Инициатором была Минерва, на которую Дамблдор повесил переписку с Фламелем. МакГонагалл так переживала свое вынужденное унижение перед ученым с мировым именем, что всякий раз умудрялась уснуть после первого же бокала. Ну а остальные деканы с удовольствием перемывали косточки директору под ее храп, тихие причитания и вздохи. Так что я не могла считать время, проведенное на этих импровизированных пьянках, потерянным в пустую.
— Философский камень? — тем временем переспросил Лонгботтом. — Вполне мог быть и настоящий. Дамблдор же работал с Фламелем над его изысканиями в области драконьей крови.
— Двенадцать способов применения крови драконов? — фыркнул Блейз. — Да Медичи вывели восемнадцать, когда Фламель еще писарем служил и не занимался алхимией!
— Интересно, а драконья оспа… это тоже способ применения крови дракона? — вдруг подумала я и спохватилась, сообразив, что высказалась вслух.
Над столом вновь установилась тишина, но теперь молчащих и задумавшихся было больше. Оставалось надеяться, что до отправления поезда опасная тема не успеет охватить умы всех студентов не дойдет до учителей.
«Язык мой — враг мой», — мысленно застонала я, отодвигая омлет. Есть расхотелось.
Сама по себе идея была интересной. И мне хотелось, чтобы над ней задумалось как можно больше волшебников, даже если причин для обвинений нет. Но если до Дамблдора дойдет, что первоисточник бурления среди чистокровных — я… Легкой жизни мне не будет.
* * *
— Мои родители вон там, — глядя в окно на перрон, сообщил Драко. — Можно я познакомлю тебя с маман?
Я неопределенно пожала плечами и покосилась на Панси с Невиллом. Те о чем-то тихо шептались, почти касаясь лбами.
«Не удивлюсь, если на второй курс эти двое приедут уже помолвленными. Панси — девочка ушлая. А тут такое… и не сопротивляется. Надо брать, пока не сообразил ничего. А леди Августа… Панси вся в папочку, так что лорд Паркинсон найдет, что предложить леди Лонгботтом».
Я хихикнула, представляя подругу с ловчим лассо. Ей определенно пошла бы ковбойская шляпа. И рубашка. А Невилл, хоть и гениальный герболог, но порой как глянет… Чисто бычок!
Мысленно пожелав сокурснице удачи в будущем, я подхватила свои вещи и направилась к выходу. Впереди вышагивал Малфой, а позади Двое-Из-Ларца волокли чемоданы.
На платформе нам уже весело махал Забини, привалившись к боку высокой яркой брюнетки. Миссис Забини походила на молодую Софи Лорен, но еще более яркую и экспрессивную. Волшебница обнимала сына, целовала в макушку и сыпала итальянскими восклицаниями пополам с французскими и английскими, порой переходя на уж совсем непереводимую кашу из всех языков разом.
Молчаливые Малфои рядом с Забини казались фарфоровыми статуэтками. Лорд совершенно не изменился с последней встречи, только мантия сегодня была другая, проще, не такая официальная и строгая. И без украшений Люциус Малфой решил обойтись, оставив только кольца. На левой руке свивала хвост кольцами серебряная змейка, а на правой красовалось широкое кольцо-кастет из белого золота в виде трех змей: две змеи смотрели в одном направлении и обвивали хвостами третью, отвернутую от них в другую сторону. Все змейки были выполнены с раззявленными пастями, будто говоря всем вокруг о постоянной готовности лорда к нападению. Малфой-старший и выглядел напряженным, что было особенно заметно на фоне его супруги.
Леди Малфой казалась юной и прекрасной, походя одновременно на свою киношную версию и на Мишель Мерсье в образе Анжелики. Я так засмотрелась на женщину, что пропустила момент, когда Драко подвел меня к родителям и представил матери. Пришлось быстренько собраться, улыбнуться и изобразить что-то вежливое и аристократичное из слов и поклона. В магическом мире было не принято целовать дамам руки, а детям вообще прощалось пренебрежение этикетом, но передо мной были родители приятеля и какие-никакие родичи.
Стоило выпрямиться, как я поймала взгляд леди Малфой, в котором плескалось столько разных эмоций, что на миг меня прошибло ими насквозь. Боль, потрясение, радость и гордость слились в сложный клубок чувств, а я вспомнила, что Нарцисса была из тех, кто искал меня после гибели родителей.
— Мне тоже… очень приятно с тобой познакомиться, — дрогнувшим голосом произнесла волшебница.
Пока лорд Малфой, заметив состояние супруги, перехватил нить беседы и задавал вопросы об учебе и впечатлениях, леди приходила в себя и продолжала меня рассматривать. Ее глаза то и дело начинали блестеть накатывавшими слезами, а губы чуть кривились, но женщина быстро справлялась с собой, не позволяя посторонним увидеть ничего лишнего.
После нескольких минут обмена общими и никому не интересными фразами, Малфои вежливо проводили меня до самого разделителя и аппарировали. И я была этому рада. Столкновение с Нарциссой Малфой сильно выбило меня из колеи.
— Я буду писать, — успел шепнуть мне Драко.
Улыбнувшись, я направилась к кирпичной стене и ожидаемо увидела на той стороне нетерпеливо притопывавшего ногой дядю.
— Сколько можно тебя ждать? — рявкнул Дурсль.
— Извините, дядя Вернон, — отозвалась я и осмотрелась.
На платформе с маггловской стороны обнаружились Уизли, Грейнджеры и еще несколько подозрительных личностей. Пришлось идти за дядей к его машине.
Когда Вернон Дурсль выехал с парковки, я раскрыла свой рюкзак и нырнула в него едва не по пояс.
— Что ты там делаешь? — насторожился дядя, поглядывая в зеркало. — Что удумал? Быстро все закрой! Я не позволю тут вытворять твои штучки!
— Дядя Вернон, я просто хочу немного переодеться, чтобы никто не понял, где я на самом деле учусь. Вы против? — невинно пояснила я свои действия.
— Да? Тогда ладно.
Подтверждая свои намерения, я вытащила из рюкзака фланелевую рубашку в черные и красные квадраты, кеды и кепку. В поезд я садилась не в школьных брюках, а черных джинсах. А под жилетку и рубашку надела черную футболку. После переодевания во мне на самом деле нельзя было узнать студента частной школы. А из-за непривычной одежды вряд ли бы во мне признали Гарри Поттера, даже если бы парочка соглядатаев с вокзала переместилась на Тисовую.
В Литтл Уингинг мы приехали только через полтора часа из-за вечерних пробок. Быстро сгущались сумерки, включились фонари, из-за чего тени казались еще темнее.
— Выметайся, — велел Дурсль, когда машина заехала на парковку возле дома. — И учти! Я не позволю в своем доме ничего ненормального. Твои вещички полежат в чулане до сентября!
Я только хмыкнула и кивнула, неторопливо выбираясь из машины. Пока дядя огибал транспортное средство, чтобы забрать с переднего пассажирского какие-то вещи, я натянула на руки перчатки и со всей осторожностью извлекла из кармашка рюкзака сверток из ишачьей кожи.
— Хватит копаться! — прикрикнул дядя, направляясь к дому.
Я невнятно пробормотала извинения и последовала за ним. Любой, кто сейчас следил за домом, увидел бы, как Гарри Поттер вслед за Верноном Дурслем входит в здание и закрывает за собой дверь.
В прихожей, пропустив дядю вперед, я быстро присела на корточки, развернула скатку и бережно вытащила из нее несколько полосок пергамента, испещренных рунами. Через несколько секунд бумага отправилась под коврик, а из рюкзака я извлекла крохотный непрозрачный фиал.
— По капле на активирующую руну, — напомнила себе, откупоривая бутылек и наклоняя над первым кусочком пергамента.
Закончив, я вернула скатку и фиал в карман, поправила коврик и поднялась, прежде чем накинуть капюшон мантии. Через минуту, раздался недовольный окрик дяди и шипение тети. Родственники выглянули в коридор, недоуменно переглянулись, и тетя предположила: