Рина Зеленая – Мальчик-Которого-Нет (страница 50)
Последняя доступная запись относилась к двадцать девятому января. Строчки плясали, то задираясь вверх, то соскальзывая к краю, а последние слова и вовсе оказались смазаны, будто Лили писала их перед сном, уложив дневник на колени.
Зевнув, я отложила дневник и повозилась под одеялом, ища положение поудобнее. Стоило выспаться, ведь завтра Эльза звала встретиться в Большом зале пораньше. А я засиделась.
Только закрыла глаза, меня будто подхватило потоком и потянуло куда-то на глубину. Лишь несколько мгновений спустя вспомнила, что почти так же я ощущала себя в начале, когда меня затапливало воспоминаниями предшественницы. Понимание принесло покой, а следом марево перед глазами растаяло, позволяя увидеть небольшую почти пустую комнату: чуть алеющие в закатном солнце обои, большой старый шкаф с не до конца прикрытыми дверцами, детская кроватка, над ней — мОбиль из веточек, к которым на веревочках прикреплены крохотные фигурки сов с распахнутыми крыльями, и широкое удобное кресло.
В кресле, нервно сжимая конверт и несколько листов письма, замерла заплаканная рыжеволосая девушка. Ее густые волосы были растрепаны, на полу валялась тонкая лента, но девушка не пыталась вернуть своему облику опрятность. Наоборот, она вскочила и начала метаться по комнате, совершенно позабыв о спящем в кроватке ребенке.
[image_25192|center]
— Ох, прости, малышка, — опомнившись, зашептала девушка, бросила письмо на пол и поспешила успокоить ребенка. — Я разбудила тебя? Прости-прости. Твоя мамочка позабыла, что ты спишь очень чутко.
Ребенок был очень мал. Едва ли несколько месяцев от роду. Он больше походил на головастика с черным хохолком волос, которого по ошибке одели в клетчатую пижамку и зачем-то выдают за человеческое дитя.
— Прости-прости, — шептала девушка, усаживаясь в кресло и плавно покачивая чуть попискивающего ребенка. — Это все письмо от твоей тетушки Петти. Ты ее еще не знаешь, но, надеюсь, однажды вы познакомитесь. — Девушка вздохнула. — Надеюсь, однажды она сможет простить меня.
На несколько минут воцарилась тишина, а после девушка шепотом продолжила, рассказывая свои переживания как сказку на ночь.
— Мне было семь или восемь, когда со мной впервые произошло что-то необычное. Ничего особенного или уж совсем необъяснимого. Качаясь на качелях в нашем саду, я пожелала взлететь очень высоко. Я всегда любила скорость и экстрим. Если бы не стала волшебницей, то сейчас бы, наверное, прыгала с парашютом или занялась парапланеризмом. А тогда мне просто не хотелось уходить в дом на обед… — Девушка улыбнулась. — Я хотела сбежать от Петуньи. У нее уже тогда был очень противный голос. И командирский тон. И вот… я взлетела. Сиденье поднялось вверх под немыслимым углом и зависло на несколько секунд. Я не испугалась, но Петти — очень. Но она быстро себе все объяснила. Решила, что ей почудилось. И никому ничего не сказала. Как и не сказала ни о чем после, когда со мной на самом деле происходили необъяснимые вещи: склеивалась разбитая посуда, быстрее росли цветы, которые я перед этим поливала, и я не разбилась, однажды не удержавшись на карнизе, сбегая от сестры через окно. Но и тогда Петунья помалкивала. Знаешь, малышка, она была очень популярна в школе. Отличница, участница всевозможных конкурсов и олимпиад. У нее было больше подруг и подпевал, чем у меня. Я вообще мало с кем дружила. Но Петти никому не рассказала, хотя и была главной сплетницей школы. Даже родители узнали в день, когда к нам с визитом пришла заместитель директора школы волшебства. И после… Петунья и мужу ни о чем не говорила, но, на свою беду, пригласила меня на свою свадьбу.
Девушка надолго замолчала, а потом горько прошептала:
— Зачем я позвала с собой твоего отца и Сириуса? Что мной двигало? Оглядываясь назад… ненавижу себя. Но не могу понять, в какой миг я стала той Лили Эванс, что ставила себя выше семьи. Это случилось в день, когда мне пришло письмо? Не знаю.
Девушка вновь немного помолчала.
— На четырнадцатый день рождения мне приснился сон. Я увидела воспоминание, которое почему-то забылось… После визита Минервы МакГонагалл я долго не могла унять свое возбуждение. Оно и понятно! Оказалось, я не просто безумная чудачка, а волшебница. И мне предстоит учиться в волшебной школе. Я носилась по дому с письмом из школы, распевала песни и зачитывала Петти куски из списка необходимых вещей. Едва не свалилась с лестницы! И родители… Они были так рады. В нашей семье появилась волшебница, так сказали они, обняв меня после ухода моего будущего декана. Они так не радовались победам Петти в кулинарных конкурсах! А потом… Был уже вечер. Нам с сестрой полагалось спать. На завтра был запланирован визит на Косую Аллею. Но я не могла уснуть и спустилась вниз за стаканом молока.
Девушка ласково улыбнулась дочери.
[image_25193|center]
— Родители сидели на кухне и пересчитывали деньги. Я так радовалась новостям, что у меня напрочь вылетело из головы, что учебники и одежду мне никто не выдаст бесплатно. Очень хотелось спуститься и извиниться, что хранила все в секрете, но я стояла в тени и слушала их беседу. Родители не думали, что я услышу… Тогда я узнала много всего и о себе, и о своих близких.