Рина Ян – Вторая кожа (страница 5)
До этого Лиза видела её совсем в другом, далеко не таком приличном виде. Все рабочие костюмы Энджи не слишком отличались друг от друга: были красные, чёрные, иногда золотые, но обязательно ультра-короткие и легко снимающиеся – важные качества для нарядов стриптизёрши, не брезгующей приватом. Разумеется, они не дружили, нет. Весь месяц, что Лиза проработала официанткой, она обходила Энджи стороной. Слишком яркая, слишком самоуверенная, слишком довольная собой и своей отвратительной работой – она не казалась Лизе подходящим человеком для общения. Да и разница в возрасте давала о себе знать. Энджи на вид было около двадцати пяти, и общих тем с ней просто не было.
Но, сама не понимая как и зачем, Лиза подошла к её столику и опустилась на стул напротив.
– Что с тобой стряслось? – немного удивлённо спросила Энджи, и Лиза, давясь слезами, начала говорить. Сначала о том, как покончила с собой мать. Про опекунов, про Стаса и Владика, а потом о том, как Геннадий попытался её то ли изнасиловать, то ли убить. Про побег и про долг, который невозможно отдать.
Она закончила, спрятала лицо в ладонях и попыталась хоть как-то успокоиться, чтобы не свалиться в истерику окончательно.
– Ясно, – спокойно ответила Энджи спустя несколько минут. – Не реви. Всё будет хорошо.
Лиза смогла только покачать головой. Ком в горле мешал говорить.
– Ох, мне бы твои проблемы, – пробормотала Энджи. – Мне бы твои проблемы…
Её голос вдруг зазвучал по-другому. Задумчиво. Заинтересованно.
Лиза с недоумением подняла голову и тут же согнулась от неожиданного приступа кашля.
– Замёрзла? – мягко спросила Энджи. – Подожди, сейчас принесу что-нибудь от простуды. Пять секунд.
Она грациозно встала со стула, потянулась всем телом – как кошка, пробудившаяся от глубокого сна – и отправилась в сторону неприметной двери, расположенной за барной стойкой, очень быстро вернулась и поставила на столик стакан воды и знакомый пакетик с лекарством.
Лиза высыпала порошок в воду. Стакан казался ледяным.
Она сделала первый глоток. Крупинки лекарства больно царапали горло, Лиза поморщилась и отставила стакан в сторону.
– Ступила, – признала Энджи. – Надо было набрать тёплой воды.
– Нет, нет, всё хорошо, спасибо! – Лиза вдруг почувствовала себя виноватой и шмыгнула носом. – Ты ведь не должна…
Энджи коротко усмехнулась – на секунду мелькнули ослепительно-белые зубы – и снова стала серьёзной.
– Знаешь что, Лиза, – негромко сказала она, обхватывая стакан с лекарством ладонями, – я могу тебе помочь.
– Помочь?
– Ну, с этими твоими бандитами… Могу сделать так, что они тебя больше не побеспокоят. Хочешь? – Энджи подтолкнула стакан чуть ближе к Лизе.
– Да…
Стакан оказался на удивление тёплым. Лиза отпила немного жидкости – та тоже была приятной температуры.
– Но как… Как ты это сделаешь?
– Это уже мои проблемы, девочка. Точнее, их. О да. Проблемы буду у них.
– Спасибо… Но… Ты точно сможешь…?
– Смогу. Легко. Но в этом мире за всё надо платить, – сказала Энджи. – Поэтому в обмен я попрошу тебя о паре услуг.
– Каких… услуг?
Энджи широко улыбнулась, и её улыбка оказалось последним, что Лиза ясно запомнила.
Лиза проснулась.
Она долго лежала, глядя в потолок, который совершенно точно не был потолком её съемной квартирки, и думала о том, откуда идёт это странное зеленоватое свечение, похожее на всполохи северного сияния.
Или же на самом деле его не было, а что-то случилось со зрением?
Лиза откинула одеяло и заставила себя сесть.
В этом странном месте было холодно, очень холодно. По телу прошла дрожь, голова отозвалась взрывом боли и перед глазами поплыли разноцветные круги. Не только зелёные, нет, но это окончательно решило вопрос с происхождением северного сияния на потолке.
Пересохшее горло саднило. Лиза огляделась, пытаясь понять, где тут можно раздобыть воды – утолить жажду казалось самым важным. Сначала это, а уже потом надо будет разобраться, где она проснулась. Впрочем, кровать была мягкой, широкой и комфортной, постельное бельё казалось безумно дорогим, и вся обстановка стильно обставленной спальни говорила о том, что у хозяев этого дома всё в хорошо не только с деньгами, но и со вкусом.
На прикроватной тумбочке обнаружился стакан с водой, прикрытый сверху продолговатым конвертом. На конверте изящным почерком было выведено лаконичное «Лизе от Лики».
Энджи настаивала, чтобы клиенты и другие малознакомые люди называли её именно Энджи. Ликой она была только для пары ближайших подружек. Её полное имя Лиза никогда не слышала, но почему-то была уверена, что на самом деле стриптизёршу зовут Анжелика. Подходящее имя для такой профессии.
Значила ли надпись, что теперь они больше, чем просто коллеги? Впрочем, сейчас размышлять об этих тонкостях не было ни желания, ни сил. Лиза смахнула конверт в сторону и жадно начала пить. Прохладная вода немного прояснила сознание, и в памяти начали всплывать отдельные фрагменты предыдущего дня.
То, как Энджи снова и снова наполняла бокалы.
Как Лиза обнимала её и опять плакала, сначала от страха, а потом от благодарности и счастья.
Как Энджи, смеясь, предлагала подписать какой-то договор и почему-то обязательно кровью.
Как Лиза согласилась – ведь был же Хэллоуин, мать его! Праздник нечистой силы. В такой день подписывать договор кровью казалось не только не странным, но и единственно возможным вариантом…
Лиза покосилась на свой указательный палец, опасаясь увидеть на месте прокола, сделанного обычным, не слишком чистым ножом, нарыв. Но вместо этого с удивлением обнаружила, что теперь на её руках великолепный ярко-алый маникюр.
– Что за… – пробормотала Лиза, с ужасом понимая, что не только ногти, но и сами пальцы теперь выглядят как-то по-другому. Она покрутила руками перед своим лицом, всё больше и больше убеждаясь в том, что это не её руки, зажмурилась и снова упала на подушки.
К горлу подкатила тошнота.
С того самого дня, как Лизе показали видеозапись с последними секундами жизни матери, в глубине души поселился страх – достаточно рациональный и обоснованный, если задуматься о том, что его вызвало.
Она боялась сойти с ума.
И… это всё-таки случилось. Не в сорок, как у её матери, которая однажды посреди полного благополучия ушла из дома и утопилась.
В семнадцать.
Но, видимо, у каждого свой срок.
Но заснуть не удалось – мешало гулко стучащее сердце и всполохи изумрудного цвета на потолке, проникающие даже сквозь сомкнутые веки.
Лиза снова села.
Посмотрела на конверт и подумала, что можно пока и почитать, что там написала Энджи. Кто знает, вдруг в письме будет что-то о вчерашнем? Может, название той гадости, которую они пили или что там ещё с этим делают? Тогда всё получит логичное и не такое страшное объяснение.
Лиза встала, вновь содрогнулась от обжигающе-холодного воздуха, обнаружила, что полностью обнажена, и громко застонала. Упорно глядя вперед, а не на своё тело, дошла до выключателя, щёлкнула им, и комнату залил поток мягкого, тёплого света. Зелёные блики на потолке стали почти незаметными.
Она распечатала конверт. Оттуда выпал небольшой лист плотной розовой бумаги, исписанный мелким убористым почерком.
Лиза села и, стараясь игнорировать вид своих голых бёдер, казавшихся слишком пышными и вызывающе-сексуальными, начала читать.
Лиза с ужасом отбросила листок в сторону, едва удержалась от очередного стона и, задыхаясь, вскочила на ноги. Покрутилась вокруг себя, так и не увидела нигде в комнате ничего похожего на зеркало, но зато обнаружила справа и слева от изголовья кровати неприметные, почти сливающиеся со стеной двери.