Рина Ян – Первая нота (страница 2)
— Опека? — Лиза заторможенно посмотрела на полицейского.
Тот тяжело вздохнул.
— Елизавета, вам шестнадцать...
— Почти семнадцать.
— Вам шестнадцать, — твёрдо повторил полицейский. — Вы не работаете, поэтому не можете быть признаны дееспособной. Если вы не устроитесь на работу и не найдёте кого-то из родственников, кто согласится быть вашим опекуном, вас отправят в детский дом.
Она пожала плечами и снова прикрыла глаза.
— Пусть, — по щеке поползла первая предательская слеза, Лиза ожесточённо её смахнула, — отправляют. Мне всё равно.
— Мне это снится? — с неловким смешком сказала Лиза, окидывая взглядом старинный деревенский дом, утопающий в зелени плодовых деревьев.
Давным давно, когда Лиза была совсем маленькой, она мечтала о большой семье. Или не о большой, но всё-таки семье. Чтобы был хоть кто-то, кроме мамы, вечно пропадавшей на работе. Иногда Лиза мечтала о папе, но чаще — о бабушке и дедушке. В её фантазиях бабушка и дедушка жили где-то за городом, в точной копии дома, перед которым она сейчас стояла.
Совпало почти всё: и невысокий забор, и особый оттенок кирпичной кладки, и причудливые изгибы протоптанной вокруг дома дорожки, и расположение деревьев. Даже цветник, разбитый под окнами, казался смутно знакомым. Отличались только размеры — тот дом, созданный воображением, был значительно выше и больше.
— Почему снится? — немного ворчливо спросил за её спиной Геннадий. — Не нравится, что ли? Не по городскому?
Лиза обеспокоенно повернулась к опекуну. Тот всё ещё стоял у своей старенькой Газели, на которой они приехали из города, хмурился и не смотрел на Лизу.
— Нет, нет, наоборот! — горячо сказала она. — Очень нравится, дядь Ген!
— Ну раз нравится, — смягчился опекун, запирая водительскую дверь ключом, — то пойдём в дом. Я уезжал когда, мать что-то на кухне затевала. Хотела тебя повкуснее накормить с дороги.
Лиза кивнула и шагнула к входной двери.
— А вещи? — спохватилась она и остановилась.
— Занесу потом. Иди. С братьями познакомишься. Ждут.
Лиза глубоко вздохнула и сжала кулаки.
Она знала, что станет не единственной подопечной для Геннадия и Галины. Они рассказали об этом при первой встрече на территории детского дома. Тогда опекуны вообще очень много говорили, рассказывая о себе и о своей жизни. Их родной сын давно уже вырос и уехал из дома, и год назад они взяли под опеку двух осиротевших мальчишек. Успели привыкнуть к ним, и Лиза понимала: от того, сможет ли она найти общий язык со младшими обитателями этого дома, зависело многое.
Лиза поднялась по рассохшимся деревянным ступенькам на крыльцо, потянула на себя дверь — петли скрипнули едва слышно, но опять же знакомо — перешагнула порог прихожей, втянула в себя тёплый, наполненный ароматами свежей выпечки воздух и вдруг поверила, что её действительно ждали.
Геннадий прошёл вперёд, быстро скинул с ног уличную обувь и встал рядом с женой.
— Ну, давай знакомиться, дочка, — размеренно заговорила Галина, вытирая руки о ярко-красный фартук. — Меня и отца ты уже знаешь, а это, — она повернулась и вытянула из-за своей широкой спины мальчика лет двенадцати на вид, — Владик, наш младший сыночек.
Лиза невольно улыбнулась, глядя на мальчика. Худенький, загорелый, подвижный, с вихрами густых чёрных волос и серо-зелёными глазами — он казался похожим на котёнка-переростка, готового в любой момент погнаться за привязанным к нитке фантиком или пролетевшей мимо птицей. Уже не милый пушистый комочек, которого хочется гладить и носить на руках, но пока и не взрослый сильный кот, который гуляет сам по себе.
А потом Лиза посмотрела на Геннадия и его жену, и подумала, что, пожалуй, Владик похож и на них. Та же смуглая кожа, те же тёмные волосы — правда, уже начинающие седеть у обоих — и серые глаза. Конечно, оба опекуна давно утратили тонкость и лёгкость, свойственную юности, но в их возрасте это неудивительно.
Мальчик нетерпеливо переступил с ноги на ногу, с любопытством глядя на Лизу.
— Привет, Владик, — сказала она.
— Привет, — ответил мальчик.
— Стас, иди сюда! — зычно крикнул Геннадий в сторону одной из дверей.
— Иду, отец, — раздался спокойный голос.
Через секунду в прихожей появился его обладатель, и сердце Лизы застучало чуть быстрее, чем положено.
Высокий, крепкий, симпатичный. Его волосы, чёрные, как у младшего брата, явно нуждались в стрижке, но такая небрежная причёска ему очень шла. Простая белая футболка облегала широкие плечи, и на контрасте со светлой тканью загорелая кожа парня казалась ещё темнее, а зелёные глаза — ещё ярче. Лиза опустила взгляд, заметила пару серебристых браслетов на его левом запястье, и это почему-то её развеселило и помогло справиться со смущением.
— Это Стас, наш старший сыночек,— сказала Галина и ласково погладила его по плечу. — Вы с ним почти ровесники, дочка.
Это обращение показалось Лизе странным. Неискренним.
Рядом со смуглыми, темноволосыми опекунами и их приёмными сыновьями она чувствовала себя совсем чужой. Светлые волосы, бледная кожа, слабые руки и ноги — неправильный, лишний элемент, не вписывающийся в картину.
Стас хмуро на неё посмотрел и прищурился. Перевёл взгляд на Владика, снова на Лизу, и потряс головой.
— Что-то не так? — спросила она.
— Всё так, — быстро ответил он. — Я Стас.
— Я поняла. Лиза.
Стас растянул губы в улыбке:
— Добро пожаловать, Лиза.
— Ой, ну что же мы тут стоим, я же стол накрыла! — всполошилась Галина. — Пойдёмте, пойдёмте, сейчас посидим, поедим, познакомимся!
Все четверо дружно направились на кухню, а Лиза задержалась в прихожей. Несколько раз моргнула.
Да, пока она чужая, но это временно.
Нужно немного потерпеть, привыкнуть, и всё будет хорошо.
Обязательно будет.
II.
Заходящее солнце окрасило линию горизонта в ярко-оранжевый цвет. Обычное дело при ясной погоде, но почему-то сегодня эта картина вызывала у Лизы тревогу.
Казалось, заканчивается самая обычная пятница — первая в сентябре.
Утренние дела по хозяйству, школа, обед, домашнее задание, работа в теплицах… Всё как всегда, привычный распорядок. И завтра, Лиза была в этом уверена, всё пойдёт своим чередом. Геннадий сядет за руль старой Газели, заполненной собранными в теплице поздними овощами, и повезёт их на оптовый рынок. Галина проводит его и отправится на кухню, чтобы приготовить завтрак для троих приемных детей. А Лиза, Стас и Владик проснутся от расползающегося по старинному, но всё ещё крепкому дому запаха горячих блинчиков...
Лиза прожила у опекунов уже несколько месяцев, и за это время не было ни одного отступления от раз и навсегда заведённого порядка. Ей это нравилось — спокойное и размеренное существование в небольшом посёлке дарило ощущение контроля над собственной жизнью. С подругами у неё здесь не сложилось, зато совсем рядом были волшебные Дубровицы, чуть дальше — Подольск, чем-то похожий на родной Королёв, и иногда начинало казаться, что очутиться тут ей было предначертано самой судьбой.
Но сегодня что-то было не так.
И только повернувшись к дому, Лиза наконец поняла, что именно.
Он подошёл молча, так что Лиза не сразу его заметила, и сейчас просто стоял недалеко от неё, но смотрел в другую сторону — не на закат, а на начинающийся прямо за оградой лес. Лицо опекуна казалось краснее, чем обычно. Седеющие волосы были взлохмачены, брови сошлись у переносицы, вокруг рта залегли глубокие морщины, натруженные руки сжимались и разжимались, грудь ходила ходуном.
— Всё в порядке? — вежливо спросила Лиза и выдавила из себя улыбку.
Геннадий пару секунд молчал, а потом странно скривился.
— Не знаю, — сквозь зубы сказал он. — Стаса нет. Должен был уже вернуться. Волнуюсь.
Лиза ещё раз улыбнулась, на этот раз чуть искренней:
— Скоро приедет, дядь Ген. Может, с друзьями из колледжа задержался?
Геннадий тяжело сглотнул:
— Быстрее бы.