Рина Сивая – Фиалка для Кардинала (страница 8)

Свидетель, который не забыл – это проблема. А проблемы я решал одним способом.

Что-то неприятно кольнуло в груди. Жаль. Неплохая девчонка. В больнице, кажется, работала – я помнил бирку на ее куртке. Студентка-медик с двумя работами и усталыми глазами. Из тех, кто пашет, чтобы выжить, а не чтобы разбогатеть.

Я шагнул вперед, и она отшатнулась, вцепившись в край ближайшего стола. Побелевшие губы. Прерывистое дыхание. Она была в шаге от обморока или от того, чтобы броситься бежать.

И тут я наткнулся на Валерию.

Ривас стояла как вкопанная, не отойдя от порога пары шагов. Ее взгляд был прикован к той же девчонке – но совсем другой. Не профессиональный, не оценивающий. В нем было что-то… сломанное. Что-то голодное и отчаянное, как у человека, который много лет блуждал в пустыне и наконец увидел воду.

Шестеренки в моей голове заскрежетали, набирая обороты.

Бар «У Гарри». Официантка. Студентка-медик.

Алисия Ривас. Гринвилл. Бар «У Гарри».

Нет.

Нет, нет, нет.

– Алисия… – едва различимый голос Валерии, надтреснутый, как старое стекло. Она произнесла это имя так, словно оно было молитвой. Словно боялась, что если скажет громче – наваждение рассеется.

Мир вокруг меня на секунду замер.

А потом рухнул к чертовой матери.

Я чуть не грохнул дочку Ривас.

Причем дважды.

В переулке, когда она стала случайной свидетельницей. И сейчас, когда я уже прикидывал, как буду «подчищать хвосты».

Я медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение стягивало плечи. Кобура под пиджаком потяжелела на пару килограммов.

Вот же дерьмо.

Судьба определенно имела на меня зуб. Или чувство юмора – черное, как моя душа.

Глава 7. Вайлет

Костюм оплатил все, что я разбила.

Эта мысль крутилась в голове как заевшая пластинка. Он заплатил за мою ошибку. За мой страх. За то, что я не смогла сдержаться, увидев его лицо. И почему-то это волновало меня куда больше, чем женщина, сидящая напротив и называющая себя моей матерью.

Моя мать.

Слова отскакивали от стен черепушки, как горох от стены. Не цеплялись. Не находили отклика. Потому что моя мать – это та, что сейчас дома, у папиной постели, меняла ему повязки и уговаривала выпить хоть глоток воды. Та, что продала свою машину, чтобы оплатить мне учебу. Та, что каждое утро оставляла в холодильнике бутерброд, зная, что я его не съем, потому что некогда.

А эта… эта женщина с усталыми глазами и дрожащими руками была просто фотографией.

Я ее помнила. Не какие-то воспоминания о счастливом детстве или что-то подобное. Нет. Я помнила ее изображение в кулоне, который мама и папа подарили мне после окончания школы – тогда я и узнала, что мои родители на самом деле приемные. Не скажу, что меня это шокировало: в конце концов, я не слепая, и прекрасно видела, что у нас с ними совершенно никакого внешнего сходства: они оба – блондины, я – темненькая. И ростом высокие, в то время как я почти коротышка. Поэтому я скорее получила подтверждение своим мыслям, чем открыла для себя Америку.

А теперь та самая женщина с фотографии сидела напротив меня, правда, значительно постаревшая. Больше морщин в уголках глаз и губ, поблекшие, но все еще черные волосы. Смуглая кожа. Сходство, как говорится, на лицо: я словно смотрелась в зеркало, которое увеличивало возраст лет на сорок. И видела себя.

В общем, тест ДНК делать нужды не было.

Она представилась Валерией и спросила, можем ли мы где-то побеседовать. Я собиралась отказать, особенно когда на шум выскочил недовольный Гарри. Но… Костюм перехватил его первым. И теперь мы сидели в дальнем углу бара, а за соседним столиком с чашкой кофе устроился мой ночной кошмар.

Он не сводил с меня глаз. И я честно пыталась смотреть на мать, а не коситься в его сторону.

Но это было сложно. Его взгляд пронзал меня, словно тысячи молний за раз. И каждая из них что-то во мне убивала.

Клянусь, я бы предпочла умереть от тихого «пух»: это было хотя бы быстро.

– Я, наверное, должна объясниться, – произнесла Валерия, переплетая пальцы на столе.

Я понимала, что она волновалась: это было видно по тому, как она все время пыталась занять чем-то руки. К кофе, которое стояло перед ней, она даже не притронулась.

Я же оставалась совершенно спокойной, если не считать страха. Он с легкостью убивал все другие эмоции, превращая меня в ледяную статую, которая только внешне выглядела живой. За это я могла бы сказать ему спасибо – по крайней мере, не пришлось разрываться между злостью, обидой и каким-то странным, предательским любопытством.

Когда-то я думала о том, чтобы найти биологических родителей. Наверное, эта мысль посещала всех приемных детей. Я даже представляла, как найму частного детектива, чтобы он изучил мою биографию, раздобыл данные о моем рождении, а уже по ним вычислил настоящих маму и папу.

Но вскоре после этого я поступила в колледж, затем отец сломал ногу, после – моя медшкола и его болезнь… и стало вовсе не до людей, которые меня оставили.

Еще полчаса назад я бы сказала, что мне были бы интересны объяснения матери, которая от меня отказалась. Но сейчас… сейчас меня больше волновало, почему Валерия явилась в компании Человека в Костюме.

Как они связаны? Чем она занимается, раз водит дружбу с бандитом? Или это вовсе не дружба? Может… любовь?

От этой мысли меня передернуло. Нет. Слишком большая разница в возрасте. Хотя кого это когда останавливало?

– Тебя похитили, когда тебе было четыре года, три месяца и двадцать один день, – продолжила Валерия, и я заставила себя сосредоточиться на ее словах. – Это было не похищение с целью выкупа – иначе я бы продала душу, чтобы вернуть тебя домой. Но люди, которые это сделали… им не нужны были деньги. Тебя выкрали, чтобы надавить на меня и моего мужа.

Она замолчала, ожидая какой-то реакции. Вопросов. Слез. Объятий, может быть.

Я молчала.

Не потому, что мне было нечего сказать. Внутри меня бушевала буря вопросов, обвинений, криков. Но все слова застревали где-то в горле, запертые страхом и усталостью, словно путь им преграждала пробка, которая не давала вырваться наружу ни единому звуку. И еще – я не знала, что чувствовать. Злость? Обиду? Радость от встречи с матерью, которую никогда не видела? Или все это сразу, смешанное в один коктейль из противоречий, которые отравляли душу?

Ничего. Я не чувствовала ничего, кроме тупого оцепенения. Эмоциональной анестезии, которая защищала меня от боли, но одновременно лишала способности реагировать нормально, по-человечески.

И взгляд Костюма на своем затылке. Его я ощущала предельно четко, как если бы он прижимал к моей голове дуло своего пистолета, который, я не сомневалась, прятал под полами своего дорогого, неподходящего этому месту пиджака.

– Мой муж… твой отец, – Валерия запнулась на этих словах, – работал на плохих людей. Когда он попытался уйти, они забрали тебя. И заставили меня делать… вещи. Страшные вещи.

Ее голос дрогнул. Я заметила, как она сжала пальцы еще крепче, до белых костяшек, совсем как я сама пару минут назад, когда держала тот злосчастный поднос.

– Какие вещи? – спросила я, и собственный голос показался мне хриплым и далеким. Не-моим.

Валерия бросила быстрый взгляд в сторону Костюма. Я рефлекторно обернулась, чтобы заметить, как тот едва заметно качнул головой.

И тут же его глаза сверкнули в мою сторону.

Я поняла, что его запрет касался не только моей биологической матери.

Она на мой вопрос так и не ответила.

Ясно. Имелись темы, которые нельзя обсуждать при посторонних. Или при таких, как я – случайных свидетелях, которых по какой-то причине оставили в живых.

– Я работала на них, – тихо произнесла Валерия. – Много лет. За обещание, что тебя вернут. Но каждый раз мне предоставляли только крохи информации: фотографии, видеозаписи, твои рисунки. Но я не знала, где ты и с кем. И не представляла, как мне тебя вернуть.

В ее глазах блеснули слезы. Настоящие, не наигранные. Я видела достаточно людей в больнице, чтобы отличить одно от другого.

Но даже это не пробило мою броню.

– А потом? – я откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. Защитный жест. Глупый, наверное, учитывая, что от пули он не спасет. Но хоть какая-то иллюзия контроля.

– Потом я… отчаялась, – тихо, едва различимо произнесла Валерия, глядя куда-то в стол. Она прятала глаза, но я понимала, что ей стыдно. – Собрала вещи и сбежала, чтобы вырваться из той черноты, в которую меня затянули. Думала, что наконец-то смогу жить, не озираясь по сторонам, но…

Желание обернуться прямо сейчас было таким сильным, что я с трудом в себе его подавила. В истории Валерии находилось столько соприкосновений с моей, что я невольно начинала задумываться о проклятье. Родовом.

– Но по факту просто сменила хозяев, – усмехнулась моя биологическая мать.

– На него? – я кивнула в сторону Костюма, и оборачиваться мне перехотелось.

Теперь понятно, какие отношениях их связывали. Вовсе не любовные. Но, кажется, не менее крепкие.

Валерия снова замялась, бросая быстрые взгляды на мужчину за моей спиной.

– Его босс нашел информацию о тебе. И… отправил нас сюда.