Рина Шабанова – Наперегонки с темнотой (страница 57)

— Будет лучше, если она переберется к вам, — с настойчивостью проговорил я. Мне хотелось быть уверенным, что кто-то позаботится о ней.

— Я попрошу Монику поговорить с ней, но она та еще упрямая ослица. Если не захочет и на привязи не притащишь. — Тут он наконец оторвался от своих глубоких раздумий, хлопнул меня по спине и весело подмигнул. — Не переживай, Джон, спасем мы твою Лору. Или ты сам предложил бы ей поехать с тобой, а?

— Не будь я женат, я бы ее увез, — расхохотался Льюис. — Так что ты подумай как следует, Уилсон.

— Да идите вы! — Я тоже улыбнулся, но более серьезно прибавил: — Я не шучу, Харрис. Позаботься о ней.

Состроив страдальческую гримасу, он еще раз небрежно кивнул.

— Ладно, пожалуй, не буду прощаться, — быстро взглянув на часы, сказал я. — Думаю, перед отъездом еще успею к вам заскочить.

— Да уж, перед тем, как ты умотаешь, неплохо было бы где-нибудь посидеть, — с вполне прозрачным намеком заметил Харрис.

Отъехав от гаража, я направился в оружейный магазин в надежде, что по какой-нибудь счастливой случайности сумею пополнить свои и без того уже внушительные боевые припасы, но, как и ожидалось, обнаружил лишь пустые витрины. Новый товар не поставляли уже несколько недель, а последние складские резервы были распроданы еще месяц назад. Я тоже приложил к этому руку.

Заезжал я сюда ежедневно, а потому толстый и уже немолодой продавец с гладкой, потно сверкающей под электрическими лампами лысиной давно знал меня в лицо. Еще с порога он поздоровался и отрицательно покачал головой. Сейчас в его арсенале оставалась только никому ненужная рухлядь вроде ножей, фонариков, охотничьей одежды и прочего, с помощью чего невозможно произвести выстрел.

Вечер я провел дома. Дальше тянуть не находилось возможности, поэтому пришлось объявить Терри, что послезавтра мы уезжаем. Я должен был сказать об этом еще вчера, но они с Лорой так переполошились от новостей, что мне не захотелось еще больше их расстраивать. Обе они и так понимали, что отъезд неминуем, неизвестной оставалась только дата.

К моему удивлению, Терри не сильно огорчилась. Ее глаза лишь слегка погрустнели, после чего она как-то отрешенно спросила:

— Куда на этот раз?

— Я хочу ехать на восток. Мне кажется, там безопасней. Там больше убежищ и больше военных, но с другой стороны, чем больше людей, тем больше потенциальных зараженных. — Немного помолчав, я добавил: — Ну а Роб хочет ехать в лагерь, который недавно построили здесь.

— Ясно, — пробормотала она.

— И все? Может, скажешь, что думаешь ты?

— Я думаю о Лоре, — тоскливым голосом протянула Терри. — Она останется тут совсем одна.

— Детка, о Лоре позаботится ее семья. Я сегодня говорил с Харрисом на этот счет. Когда мы уедем, она поживет у них, а потом они тоже поедут в лагерь.

Зачем-то я солгал. Сам не понимал для чего, но, видимо, мне не хотелось лишний раз тревожить дочь. Несколько минут она молчала, а потом повернулась ко мне и с обворожительной улыбкой произнесла:

— Я голосую за тебя. Никогда не была на восточном побережье. Говорят, там красиво.

Я посмеялся этой шутливой поддержке, но тут же серьезно сказал:

— Терри, мы едем туда не на красоты любоваться. Я правда считаю, что там безопасней.

— Я в курсе, пап, — снисходительно фыркнула она. — Просто, если выбирать между лагерем на юге и побережьем, я бы выбрала второе.

Позже я поговорил и с Лорой. Не обращая внимания на ее смущенный вид, с мягким напором я постарался донести, что ей не следует оставаться в квартире одной. Она заверяла, что с ней все будет в полном порядке, но вроде бы согласилась после нашего отъезда перебраться к сестре и Харрису.

Перед сном я долго размышлял, как переубедить Роба. Это представлялось почти невозможным, однако сегодня я вдруг четко решил — даже если нам придется разъехаться в разные стороны, в южный лагерь я не поеду. Выискивая убедительные аргументы, я не заметил, как мысли в голове начали путаться, перескакивать с одного на другое, а совсем скоро окружающая меня действительность куда-то провалилась, вслед за чем я погрузился в беспробудный и продолжительный сон.

Глава 31

Я сидел за рулем большого внедорожника, очень похожего на мой собственный, а за окном мелькали скалистые горные вершины. Их покрывал обильный слой девственно-белого снега, в ясном, без единого облака небе ярко светило солнце. От заснеженных гор веяло прохладой, в машине же было нестерпимо жарко — воздух внутри раскалился так, что стало почти нечем дышать.

От жары во рту у меня пересохло, одежда прилипла к телу, а лоб покрылся горячей испариной. То и дело я смахивал ее, но это не помогало. Как только я убирал руку от лица, на лбу тотчас выступали новые крупные капли, отчего мне приходилось проделывать это снова и снова. Повернувшись вправо, я посмотрел на Роба и отчетливо выговорил: «Не знаю как ты, а я еду наверх. Нет больше сил терпеть это пекло».

Он ответил мне странным, отчужденным взглядом и, не проронив ни слова, отрицательно покачал головой. Обернувшись, я увидел на заднем сиденье Анну, Айлин и Марту. Все трое разглядывали меня с немым вопросом в глазах. Терри в машине не было, но почему-то из-за ее отсутствия я не испытывал никакого волнения.

Анна смотрела на меня с нежностью, Айлин выглядела несколько напуганной, а Марта, шевеля одними губами, еле слышно произнесла: «Не делай этого, Джон. Мы не можем».

Только я хотел спросить ее, чего я не должен делать и что мы не можем, как раздался какой-то посторонний звук. Он отвлек мое внимание и тут же я ощутил, как внутри у меня разрастается необъяснимый панический страх. Я пока не мог найти ему причины, но уже точно знал — сейчас произойдет нечто непоправимое.

В следующий миг до моего сознания дошло, что этот звук является вибрацией включенного на беззвучный режим телефона, а все увиденное — всего лишь кошмарным сном. С трудом разлепив глаза, я разглядел тускло мерцающий экран мобильника и убедился, что на него действительно кто-то звонит. Это был Роб.

За окном стояла кромешная темень. Схватив телефон в руки, первым делом я взглянул на время — расплываясь, цифры высвечивали шесть двадцать восемь утра. Нажав на зеленый значок приема вызова, я хрипло спросил:

— Роб? Чего так рано?

В трубке повисло долгое молчание и мне пришлось звать его еще дважды, прежде чем он наконец проговорил каким-то чужим, надтреснутым голосом:

— Джон. Приезжай.

Едва услышав этот голос, я рывком сел в постели. Остатки сна разлетелись в стороны, как осколки разбитого вдребезги стекла.

— Что случилось? — с трудом шевеля резко онемевшим ртом, задал я вопрос.

— Приезжай, — повторил он, а затем в трубке раздались короткие гудки.

«Черт! Черт! Черт! Что там стряслось?» — оглушительным огненным залпом прогрохотало в голове.

Отшвырнув одеяло, я вскочил с раскладушки и, стараясь не разбудить Терри, торопливо натянул на себя одежду. Мысли судорожно бились внутри черепной коробки, с каждой секундой изобретая все новые и новые варианты. Одно было несомненно — произошло что-то по-настоящему скверное, иначе бы Роб не позвонил мне в таком состоянии.

Спустя несколько минут я выбежал из подъезда, сел в машину и завел мотор. На улице уже начинало светать, на небе догорали последние звезды, а вокруг стояла глухая, непроницаемая тишина. В предрассветном сумраке эта тишина показалась мне зловещей.

До фермы Дэвисов было минут пятнадцать езды, я же домчался за восемь. Подъехав почти к самому порогу, в свете включенных фар я разглядел в одиночестве сидящего на ступеньках Роба. Он сидел, низко опустив голову и, казалось, не замечал ничего вокруг.

Из одежды на нем были лишь мятые пижамные штаны, ботинки и распахнутая настежь потертая куртка. Она обнажала его густо поросшую седой растительностью грудь, но несмотря на утренний холод, он не делал попыток ее запахнуть. В руках он сжимал ружье.

Заглушив двигатель, я выскочил из машины и бегом направился к нему.

— Роб, что стряслось?

Услышав вопрос, он поднял на меня пустой взгляд и посмотрел так, словно не узнает. Его взлохмаченные вихрастые волосы и сгорбленные плечи говорили сами за себя, поэтому внутренне я уже знал — сейчас он скажет что-то страшное. Что-то такое, после чего ничто уже не будет по-прежнему.

— Где Айлин? — внезапно севшим голосом спросил я.

Он вновь уронил голову на грудь и чуть слышно пробормотал:

— В кухне.

Стремительно взбежав по ступенькам, я почти толкнул входную дверь, как он тихо проговорил:

— Я запер ее там. Она в чулане.

— Запер? Что значит запер?

Я круто развернулся и в ужасе уставился на его лохматый затылок. Отметив про себя, что волосы у него мокрые, как будто он только что вышел из душа, я в нетерпении повторил:

— Что значит запер, Роб?

— Айлин больше нет, Джон.

Обернувшись, Роб посмотрел в мое лицо прямым обездвиженным взглядом, а я разглядел в его глазах столько неприкрытого страдания, что на секунду мне показалось — вот-вот он разрыдается, точно осиротевшее дитя. Но вместо того он опять уронил голову на грудь и сделал это так, словно она была до того тяжела, что шея его не могла выдержать ее неподъемного груза. Во всей его застывшей позе читалось беспредельное отчаяние. Отчаяние человека, потерявшего всякий смысл жить.

Отойдя от двери, я с грохотом рухнул возле него. Роб не шелохнулся, а мне потребовалось много времени, прежде чем вновь обрести голос. Положив ладонь ему на плечо, я с осторожностью спросил: