Рина Шабанова – Наперегонки с темнотой (страница 59)
Пока я так стоял, не переставал думать о произошедшем. Мне все было ясно, но одно оставалось загадкой — я не мог взять в толк, зачем Айлин открыла им дверь. Это выглядело таким странным, ведь даже если она увидела снаружи Тодда, не могла же она не заметить, что он заражен. Вряд ли он постучал в дверь, кроме того, она знала, что у него есть ключ.
Скорее всего, она услышала производимый ими шум и вышла проверить. Это было единственное объяснение, которое приходило на ум. По всей вероятности, Айлин сглупила и эта роковая ошибка стоила ей жизни.
На удивление Роб успокоился быстро. Уже через пару минут он оторвал голову от согнутых в локтях рук, распрямился и, поспешно вытерев лицо, сказал:
— Нужно уезжать. Сегодня.
— Я помогу тебе собраться, — проговорил я тихо, а затем как можно осторожнее спросил: — Имеет ли теперь смысл ехать на двух машинах? Ты сейчас не в том состоянии, чтобы сидеть за рулем.
— Я не брошу пикап, — ответил он со свойственным ему упрямством. Это был хороший знак. — С Айлин я тоже решу сам. Я должен это сделать. Думаю, она бы хотела, чтобы это был я, а не кто-то другой.
Я кивнул и больше ничего не стал говорить. Также я решил пока не упоминать, что не поеду дальше на юг. Мне было невдомек, как заставить его отправиться вместе со мной к побережью, но решение этого вопроса я перенес на потом. В данный момент перед нами обоими стояла задача посложнее.
Пройдя к машине, я достал из-под сиденья заряженный обрез и вернулся к Робу. Он уже встал на ноги и, поджидая меня, готовился войти в дом. Глаза его еще влажно блестели, но на лице проступала несгибаемая решимость.
Переступив порог, я увидел первую тварь у полутемной, уносящейся на второй этаж лестницы. Труп Тодда валялся недалеко от входа в кухню. Узнать его можно было только по одежде, потому как на месте лица виднелось лишь сплошное черное месиво. От них обоих кошмарно воняло. За два прошедших месяца я успел забыть этот отвратительный, выворачивающий нутро запах, поэтому с трудом сдержал рвотный позыв.
— Она не могла выбраться? Ты хорошо ее запер? — прикрыв нос ладонью, обернулся я к стоящему за моей спиной Робу.
Ответом мне послужил глухой, донесшийся из кухни стук. Судорожно сглотнув наполнившую рот слюну, я посмотрел в том направлении. Руки предательски задрожали, желудок сдавила холодная волна страха. Стараясь не наступать в черную зловонную массу, сочащуюся из твари, которая когда-то была Тоддом Дэвисом, я аккуратно подошел к дверному проему и заглянул внутрь.
Повсюду на полу и стенах виднелись пятна от пролитого кофе, валялись осколки битой посуды, а на кухонном столе в луже супа лежала перевернутая кастрюля. Все говорило о том, что недавно здесь произошла настоящая бойня. Чулан был заперт на металлический засов, но оттуда отчетливо доносились хрипы и такое знакомое горловое бульканье. Было почти невозможно поверить, что эти звуки издает Айлин.
Не отставая, Роб следовал за мной, но когда я прошел в кухню, остановился на пороге и уперся взглядом в закрытую дверь чулана. На короткое мгновение я испугался, что он опять впадет в буйство или, что еще хуже, не сможет выстрелить в нужный момент. Роб и Айлин три десятилетия были практически одним целым и я не мог представить, как он справится с задуманным.
В голове промелькнуло, что я бы не желал оказаться на его месте, но если он подпустит ее слишком близко, у меня не останется выбора. Если Роб не справится, стрелять в Айлин придется мне.
Внимательно вглядевшись в его лицо, я спросил:
— Роб, ты уверен?
Он перевел взгляд на меня и кивнул, но теперь уже я не был уверен. Возможно, оставить ее запертой в чулане не такая уж плохая идея? Мне совсем не хотелось смотреть, как мой лучший друг выстрелом в лоб убьет единственную женщину, которую когда-либо любил. Даже если теперь эта женщина превратилась в жаждущее заразить всех вокруг чудовище.
Так как я медлил, он сказал:
— Открывай. Я смогу.
Он был поразительно спокоен. Сжимая в руках взведенное ружье, Роб сосредоточенно глядел на дверь и ждал. Мне оставалось лишь надеяться, что он до конца понимает, что именно ему предстоит сделать. Держа наготове обрез, я набрал полные легкие воздуха и уже протянул руку к засову, как он вдруг воскликнул:
— Постой!
Оглянувшись, я натолкнулся на пристальный взгляд его серых глаз. Они были покрасневшими от пролитых слез, но в то же время светящийся в них лихорадочный блеск придавал им холодное выражение. На секунду я струсил. В мозгу кометой пронеслась мысль, что, помешавшись от горя, Роб может запросто пальнуть в меня.
— Ты бы выстрелил в Анну? — спросил он. — Выстрелил, если бы там была она?
На шее у меня выступил ледяной пот. Его вопрос поставил меня в тупик, но, казалось, он с такой щемящей тоской ждет моего ответа, словно от него зависит вся его дальнейшая жизнь. Набравшись мужества, я посмотрел на него в упор и с твердостью произнес:
— Да. Я бы не позволил ей стать одной из них.
Произнеся это, я нисколько не кривил душой — я бы действительно поступил так. Видимо, прочитав это в моем лице, Роб опустил голову, но тотчас вскинул ее вверх и дал мне знак, что на этот раз точно готов. Я потянул засов. Взвизгнув металлическим лязгом, он с легкостью поддался, после чего я резко дернул дверь и отошел на шаг назад.
В чулане было темно, поэтому Айлин не сразу сообразила, что наступил рассвет. Стоя между полок с припасами, она находилась в глубине узкого прямоугольника комнаты, но как только дверь распахнулась, стремглав направилась к выходу. Однако едва утренний свет достиг ее страшно почерневших глаз, она замерла.
Все произошло очень быстро. Я успел лишь подумать, что это уже не Айлин, а просто еще одна уродливая зараженная тварь, затем уловил ее полный ненависти взгляд и движение в сторону Роба. В следующую секунду раздался оглушающий выстрел, после которого чудовище, бывшее когда-то женой моего друга, рухнуло на пол с дыркой вместо лица.
— Прости, милая, — едва слышно прошептал Роб. — Я должен был это сделать.
Он опустил еще дымящееся ружье и стоял, разглядывая то, что осталось от его жены.
— Роб? — неуверенно позвал я. — Ты как?
Сквозь плотно сжатые губы он выговорил:
— Нужно ее похоронить.
Глава 32
Нередко слова, что мы произносим поддавшись гневу, обиде или просто под действием мимолетной глупости, заставляют нас потом испытывать чувство глубокого раскаяния. Иногда такие слова слетают с наших губ прежде, чем мы успеваем их осмыслить. Стоя над свежевырытой могилой Айлин, я сказал Робу фразу, о которой тут же горько пожалел. Едва договорив ее, я четко понял, что об этой случайно брошенной реплике буду сожалеть до конца своих дней.
— Я ведь предупреждал, что вам нельзя оставаться в этом доме, — сказал я ему. — Если бы ты меня послушал, Айлин была бы жива…
Роб поднял на меня блуждающий взгляд, в котором одновременно отражалось столько различных эмоций, что казалось невозможным вместить их все в одном человеке. В его глазах было чувство вины и смертельная тоска, жгучая ненависть и отвращение к самому себе, растерянность и злость, недоумение и страх, но довлела над всеми этими чувствами такая невыразимая боль, что невольно я отшатнулся.
Мы похоронили обезображенное тело Айлин у холма за фермой Дэвисов. Роб выбрал место под высокой плакучей ивой, сам опустил ее в могилу, а затем засыпал землей. Сверху он водрузил импровизированный крест, изготовленный из двух толстых, накрепко связанных веревкой палок.
Молитв не читали. Никто из нас их не знает, поэтому молились мы молча. Даже представить не могу, о чем думал в эти мгновения Роб, но я прощался с Айлин, вспоминая разные случаи, успевшие произойти с нами за более чем двадцатилетнюю дружбу. Она была мне подругой, советчицей, старшей сестрой и отчасти даже матерью. Для Роба она была всем.
Как только с прощаниями было покончено, мы сели каждый в свою машину и поехали к дому Лоры Прайс. Дорога заняла всего пятнадцать минут, но для Роба она длились словно целую жизнь. Когда он вышел из своего пикапа, я с трудом его узнал.
Выглядел он пугающе. Лицо походило на слепок серого, застывшего в окаменелой неподвижности гипса, глаза глубоко запали, а вся фигура будто уменьшилась в размерах. Сейчас ему пятьдесят четыре, но сколько я помню, всегда он был крепким, широкоплечим, с сильными руками мужчиной. Теперь же руки Роба безвольно висели вдоль туловища, а взгляд некогда умных, проницательных глаз сделался потухшим и безжизненным.
Создавалось впечатление, что мозг его полностью перешел в автоматический режим, а движения тела производятся подчиняясь лишь простейшим рефлексам. Он напоминал тряпичную куклу, которую невидимый кукловод дергает за ниточки, чтобы добиться от нее того или иного действия.
— Джон, — шевеля бледными губами, слабо прошелестел он, — я не стану подниматься. Нужно сказать обо всем Терри, а я не хочу быть при этом.
Я понимающе кивнул. Я и сам не хотел быть