Рина Шабанова – Наперегонки с темнотой (страница 28)

— Нет, конечно, — не понимая к чему она ведет, проронил я. — Мы решили не упоминать, что они походили на оживших мертвецов. Настаивали на том, что приняли их за психов или наркоманов. Проще говоря, косили под дураков. А почему вы спрашиваете?

— Теперь понятно. Думаю, поэтому вас и отпустили. Каждый, кто что-то рассказывает в открытую, потом пропадает.

— По-вашему, они физически устраняют свидетелей? — не удержался я от скептической усмешки.

— Вы считаете, я страдаю от излишней подозрительности? — Марта вернула мне такую же точно усмешку и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Этих людей либо запугивают настолько, что они перестают выходить на связь, либо находят предлог, чтобы упрятать за решетку, но я не удивлюсь и более жестким методам. А вот то, что вам они поверили и то, что вы до сих пор на свободе, меня, честно сказать, удивляет.

— После всего услышанного от вас, меня тоже. Хотя Джонсон угрожала мне какими-то особыми мерами, если я вздумаю трепать языком. Она чуть из кожи не вылезла, так торопилась подсунуть мне то соглашение.

Обдумывая услышанное, Марта помолчала, а затем с твердой уверенностью в голосе произнесла:

— Я попробую проехать к тому поселку. Тоже скошу под дурочку и если ничего не выйдет, вернусь обратно. Что ж, мне действительно пора ехать. Рада, что вы позвонили и все рассказали.

Кивнув на прощание, она улыбнулась и открыла дверцу машины.

— Постойте, вы хотите ехать одна? — ошарашенно спросил я.

— Да. — Ее «да» прозвучало так, словно речь шла об элементарных вещах, но едва заметив, что я опять намереваюсь ее отговаривать, она сделала успокаивающий жест рукой. — Мой оператор очень не вовремя заболел, но, возможно, я возьму с собой кого-то еще. А вообще, мне пока не хочется привлекать внимания, да и посвящать своих коллег во все это. Это ведь мой материал, Джон.

При этих словах губы ее изогнула высокомерная усмешка.

— О, так все дело в том, что вы не хотите ни с кем делиться? — с грубым смехом воскликнул я. — Знаете, Марта, желание единоличной славы не доведет вас ни до чего хорошего. Бросьте! — Своей фразой я рассчитывал сбить с нее лишнюю спесь, но она произвела ровно обратный эффект. Увидев, как ее нижняя челюсть выдвигается вперед, я обреченно закатил глаза и поднял обе ладони вверх. — Понятно. У вас есть хотя бы оружие? Вы умеете стрелять?

— Послушайте, я еду не с чудовищами сражаться, а поговорить с людьми. И я вернусь до темноты. Не стоит за меня волноваться, Джон.

Она вновь насмешливо улыбнулась и почти села в машину, как внезапно даже для самого себя я выпалил:

— Тогда я поеду с вами!

Ее лицо изумленно вытянулось, но тут же она отрицательно покачала головой.

— Вам нужно подумать о том, куда увезти дочь. Здесь опасно оставаться.

— Здесь не опасней, чем там, куда вас несет! К тому же вы планируете вернуться до темноты, — резко возразил я.

— А если нет? Вы не можете рисковать.

Черт возьми, а ведь это правда. Я не могу оставить Терри, а сам мчаться на поиски приключений только потому, что Марте Дилл непременно нужно докопаться до истины. Что, если что-нибудь пойдет не так? Мы можем не успеть вернуться засветло, нас могут арестовать, да все что угодно может произойти.

Раздумывая об этом, я лихорадочно искал причины отказаться от своей безумной, высказанной второпях идеи, но с одной стороны, Терри будет в безопасности с Робом и Айлин, а с другой — я понятия не имел в каком направлении уезжать. Была еще одна сторона, которую я прекрасно осознавал, но хотел бы скрыть даже от самого себя.

Я видел эту девушку третий раз в жизни, но отчего-то мне было невероятно сложно вот так просто отпустить ее, зная, что там, куда она направляется — небезопасно. Даже если бы она заявила, что при ней будет внушительная охрана и целый прицеп с оружием, я не мог спокойно наблюдать за тем, как она уезжает.

А еще меня разбирала злость. На Джонсон, на особый отдел, на военных и на замалчивающее проблему правительство. Мне грозит огромный срок в заключении и разлука с дочерью, а эти уроды не хотят признавать ни своих ошибок, ни нависшую над всеми нами опасность.

С силой потерев лоб, будто таким образом мог улучшить работу мыслей, я наконец с решимостью произнес:

— Я поеду с вами и мы вернемся до темноты. Если нет, у Роба в доме есть подвал, где при случае они укроются до утра. Там они будут в полной безопасности.

— Теперь моя очередь спросить — вы рехнулись? Вам-то это зачем?

— Ваш план опасен, Марта, более того, он глуп, но я тоже хочу докопаться до истины. Я хочу знать, за что ублюдки из особого отдела собираются упечь меня на двадцать лет и прежде, чем это произойдет, планирую выяснить как можно больше подробностей. Кроме того, я понятия не имею, в каком направлении уезжать. Вы ведь сами сказали, что неизвестно, как далеко эта дрянь распространилась.

Задрав голову вверх, Марта смотрела на меня долгим оценивающим взглядом и, казалось, решала какую-то сложную задачу. Наконец, издав тягостный вздох, она проронила:

— Тут вы правы. Ладно, тогда встретимся через пару часов. Мне необходимо еще кое-куда заглянуть, а потом я заеду за вами. — Несмотря на то, что меня распирало от любопытства, я не стал спрашивать, куда еще ее несет. Она села в машину, включила зажигание и, вновь взглянув на меня, добавила: — Я позвоню, когда закончу с делами. До скорого, Джон.

Закурив, я еще некоторое время стоял у дороги и пока провожал глазами ее отъезжающую машину, меня не покидало двоякое чувство. Я был рад, что проведу в ее обществе несколько часов, но одновременно с тем отлично понимал, что мое желание ехать с ней не больше, чем бессмысленная блажь и дурость.

Когда я рассказал о своем намерении Робу, тот опять пришел в бешенство. Сначала он категорично отказывался отпускать меня в эту поездку, затем убеждал одуматься, а напоследок матерился и даже угрожал, что сообщит обо всем Биллу. Однако что бы он не говорил, я твердо стоял на своем. Ожесточенно споря, мы вдвоем топтались в саду, обсуждали услышанное от Марты и безуспешно пытались прийти к единому мнению.

— Нужно выяснить, как эта дрянь передается, — доказывал я. — Они ведь сталкивались с ними и должны быть в курсе. Странно, что тот лаборант ничего не упомянул об этом в письме.

— Да может и письма никакого не было! — вздыбился Роб. — Взяла, да и выдумала все, чтобы вытянуть из нас нужные сведения. А теперь ты еще и ехать с ней собрался, рискуя собственной задницей!

— Ну это уже перебор, Роб, — рассмеялся я.

— Хорошо, пусть так. Может, и перебор. Но ты правда считаешь, что вы приедете туда и вам все выложат? Прямо встретят с распростертыми объятиями, ответят на все ваши вопросы, а потом еще и до дома сопроводят? — не унимался он.

— Честно говоря, я тоже считаю эту затею глупой. — Отведя взгляд, я провел им вдоль полосы горизонта, за которым виднелось чистое, без единого облака небо и снова вернул к его лицу. — Но она хоть что-то пытается выяснить, пока особый отдел занят тем, что заметает следы и убирает свидетелей.

После этой фразы Роб вгляделся мне в глаза и с мрачным видом изрек:

— Давай начистоту, Джон. Ты ведь неспроста хочешь туда прокатиться. Все дело в этой смазливой журналисточке, так? Не пытайся отвертеться, я отлично видел, какие взгляды ты на нее бросал.

Помимо воли я вдруг ощутил себя как застуканный за чем-то постыдным мальчишка. К лицу резко прихлынула кровь, уши и скулы ожгло огнем, но не мигая я смотрел на Роба и старательно придавал себе удивленно-безразличный вид. Я догадывался, что мимика и жесты выдают меня с головой, а все попытки скрыть очевидное выглядят фальшиво и все же спокойным тоном возразил:

— Это полная чушь, Роб. Дело в другом. Я лишь хочу разузнать, что делать дальше и к чему готовиться, но не стану отрицать, мне действительно не по себе от того, что она собирается туда в одиночестве.

— Мне-то можешь не лгать, парень, — язвительно ухмыльнулся он. — Твои красные уши и невнятные отговорки говорят сами за себя. Я тебя не осуждаю, но считаю это откровенно тупой, а кроме того, бестолковой и опасной затеей.

Тут я не стал спорить. Опустив глаза вниз, я достал из пачки сигарету, но как только собрался щелкнуть зажигалкой, Роб сварливо предупредил:

— Не кури в саду. Айлин тебя убьет. — С минуту он простоял в задумчивом молчании, но потом, словно сдаваясь перед неизбежным, устало проговорил: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если тебе так надо, езжай. Мы присмотрим за Терри.

Облегченно вздохнув, я сунул сигареты обратно в карман.

— Спасибо, Роб. Я знал, что смогу на тебя рассчитывать.

Через два с лишним часа я стоял, склонившись над раковиной, и умывался холодной водой в надежде, что это меня взбодрит. Бессонные ночи и постоянное чувство тревоги сделали свое дело — я выглядел уставшим, под глазами появились темные круги, а лоб перерезала глубокая, непонятно откуда взявшаяся морщина. Еще мне не мешало бы побриться. Темная щетина местами доходила уже до скул, но она мне шла. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Несколько минут назад звонила Марта. Она сообщила, что закончила все дела и в скором времени заедет за мной. После разговора с Робом я почти не переставая думал о ней. Его колкое замечание о моих на нее многозначительных взглядах и то, как я покраснел, не давали покоя. Неужели настолько очевидно, что меня к ней влечет? Интересно, она тоже это заметила? И что она вообще думает обо мне?