Рина Серина – Второй куплет (страница 30)
Лиям касается моей руки.
– Поехали? Уже поздно.
– Угу, – киваю я, всё ещё не сводя глаз с неба. – Поехали.
Мы подъезжаем к моему дому, машина плавно останавливается. Несколько секунд стоим молча, пока двигатель ещё тихо урчит. Я уставилась в лобовое стекло, будто там есть что-то интереснее, чем Лиям.
– Так… – говорю я наконец, хрипловатым от волнения голосом. – Ты сейчас… в аэропорт?
Он кивает.
– Да. Самолёт через три часа. Надо быть раньше.
– Понятно… – я моргаю быстрее, чем надо, чтобы не выдать себя. – Ну, счастливого пути.
Он поворачивается ко мне полностью, локтём опираясь на руль.
– Ты злишься, что я уезжаю?
Я резко встречаю его взгляд:
– Нет. Просто… – Я пожимаю плечами. – Привыкаю, что с тобой всё в режиме «пришёл-ушёл».
Он чуть склоняет голову набок, разглядывая меня. Его волосы чуть выбились из хвоста и теперь касаются щёк.
– Я не хочу больше, чтобы было «пришёл-ушёл».
– Ну, ты же рок-звезда, туры, концерты, фанатки… – бормочу я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожит. – Такая жизнь.
Он тихо выдыхает.
– Такая жизнь… Но я сам выбираю, кому в ней быть.
Мы замолкаем. Слышно только, как с улицы кто-то кричит «Три шаурмы без лука!» и хлопают дверцы маршруток.
Я отстёгиваю ремень и тянусь к дверце.
– Ладно, давай, лети. – Я говорю это нарочито бодро. – Будешь в Москве – свистни.
– Зарина… – Он перехватывает меня за руку. – Я не хочу, чтобы между нами всё вот так… заканчивалось каждый раз.
Я слегка дёргаюсь, но не вырываю руку.
– Ну а что ты хочешь? Чтобы я переехала в Нью-Йорк? Или ты сюда переедешь? Ты же понимаешь, что это… сложно.
– Я понимаю. – Он чуть сжимает мою ладонь. – Но я хотя бы хочу, чтобы ты знала: для меня это не просто история на пару недель.
Я отвожу взгляд. У меня почему-то пересыхает горло.
– Спасибо… – говорю я тихо. – Это… много значит.
Он долго смотрит на меня, будто пытается что-то прочитать в моих глазах. Потом медленно отпускает мою руку.
– Иди. А то снова решишь остаться в машине и вести тяжёлые разговоры.
Я вздыхаю, хватаю сумку и выхожу. Закрываю дверцу. Но едва делаю пару шагов к подъезду, останавливаюсь.
Стою спиной к нему, ощущаю его взгляд. Сердце стучит где-то в ушах.
Чёрт. Чёрт, чёрт.
Я резко разворачиваюсь. Подхожу к машине. Открываю дверцу. Он всё ещё сидит, чуть нахмурившись.
Я быстро наклоняюсь к нему, хватаю его за воротник кожаной куртки и тяну к себе.
Наши губы встречаются.
Он на секунду замирает, а потом будто отпускает тормоза. Его руки скользят мне на талию. Поцелуй становится жаднее, горячее. Мне кажется, что весь двор вокруг нас перестал существовать.
Наконец я отрываюсь. Чуть отдышавшись, смотрю на него снизу вверх.
– Всё ещё думаешь, что я злюсь? – спрашиваю, улыбаясь уголком губ.
Он улыбается в ответ – настоящей, тёплой улыбкой, которую я так редко у него вижу.
– Теперь уже нет.
Я снова выпрямляюсь.
– Лети давай. – Я киваю ему. – И пиши, понятно?
– Понял, капитан.
Я захлопываю дверцу. Отхожу на пару шагов и машу ему рукой. Он опускает стекло.
– Кстати, – говорит он. – У тебя остались мои очки в машине.
– Оставь. Будет повод встретиться.
Он смеётся.
– Договорились.
И только тогда он трогается с места. Я стою, смотрю вслед красным огням его машины и понимаю, что опять чувствую себя живой. И, наверное, даже чуть счастливой.
Сообщение от Аида (Лияма):
«Зарина, ты вообще знаешь, что нормальные люди не молчат четырнадцать часов, когда у них теперь есть парень?»
Я таращусь в экран телефона. Пальцы сами печатают ответ:
Я:
«Парень? А кто сказал, что ты мой парень? Я ещё вроде нигде не подписывалась.»
Он отвечает почти сразу.
Аид:
«А поцелуй – это что было? Дружеский жест? Или ты всех мужчин целуешь так? Потому что если да – предупреждай. Я ревную.»
Я закатываю глаза, хихикаю и печатаю:
Я:
«Вообще-то, это была эмоция момента. И не факт, что это значит, что ты мой парень.»
Аид:
«Ну смотри. Я сижу в другой стране и переживаю. Это уже признаки парня. И поцелуй – это соглашение. Не спорь.»
Я:
«Ты самоуверенный засранец.»
Аид:
«Факт. Но ты всё равно меня целуешь.»