Рина Серина – Второй куплет (страница 2)
Он усмехнулся.
– Ты часто так говоришь? Или ты коллекционер парадоксов?
– Я их перевожу, – сказала она. – По профессии.
– Тогда у тебя опасная работа.
Он сел на край фонтана, не вторгаясь в её пространство.
Она сделала ещё один неторопливый шаг – не к нему, а в сторону. Но теперь между ними не было чужой тишины.
– Ты не из туристов? – спросил он всё так же на английском, внимательно глядя на её лицо, будто пытался угадать, кто она.
– Немного из всех. Но больше – из тех, кто приехал, чтобы почувствовать. Не сфотографировать. А ты?
Он чуть склонил голову.
– У меня выпал один свободный день. Решил потратить его на камни, которые пережили империи.
– Романтично.
– Скорее, трагично. Но эти вещи рядом стоят, не так ли?
– Ты всегда так говоришь?
Он взглянул на неё спокойнее, чем до этого, но с лёгкой, почти незаметной усмешкой.
– Только если думаю, что человек поймёт.
Она посмотрела на Колизей – величественный, усталый, живой. И снова на него.
Он не был похож на кого-то, кого она знала.
И в этом – был весь интерес.
– Я здесь не в первый раз. Колизей со временем надоедает. Как всё, что пережило свои лучшие годы.
– Грустно.
– Реалистично, – коротко ответил он.
Молчание. Он не делал попытки продолжить разговор. Просто сидел и смотрел куда-то вбок, будто её уже не было рядом.
Она присела неподалёку, не слишком близко, но и не на расстоянии.
– Ты всегда такой? Или просто плохо переносишь людей?
Он повернул к ней голову.
– Не люблю праздные беседы.
– А что ты называешь «праздной»? – мягко спросила она.
– Всё, что начинается с «как тебе Колизей».
Она усмехнулась.
– Ты же сам спросил.
– Мне было интересно, как ты ответишь.
– И что скажешь теперь?
– Не разочаровала, – сухо.
Она посмотрела на него внимательнее. Необычная внешность – да. Но не в этом было дело. Он ощущался как человек, который живёт за стеклом: видно, слышно, но потрогать нельзя. И не нужно.
Он посмотрел на её тающее джелато.
– Не слишком сладко?
– Мне нормально. Я не всегда сладкая.
На этот раз он чуть усмехнулся. Почти.
Она поднялась первой.
– Спасибо за компанию. Хоть и мрачноватую.
– Спасибо за диалог без искусственной теплоты. Это редкость.
– Пожалуйста.
Она сделала пару шагов прочь. И услышала его голос уже почти за спиной:
– Может быть, мы ещё пересечёмся. Этот город слишком стар, чтобы делать вид, что случайности не имеют значения.
Она обернулась, посмотрела на него в последний раз.
Он уже отвернулся.
Оставшиеся дни прошли быстро.
Она гуляла, фотографировала, слушала уличную музыку, сидела в кафе у окон, как в книгах, которые сама когда-то переводила.
Эльмира звонила каждый вечер, интересуясь то маршрутом, то погодой, то парнями вокруг.
– И что, ни одного достойного кавалера в городе любви? – в последний день подруга насмешливо поджала губы в камере видеозвонка.
– Никаких кавалеров, – ответила она, глядя в экран. – Только один странный тип у фонтана. Разговор на пять минут.
– А, тот мрачный? Ты о нём вчера говорила.
– Да. Я вообще уже начинаю думать, что он мне привиделся. Ну, честно. Он говорил так, будто его не существует. И с тех пор я его не видела. Ни в парках, ни у тех мест, где гуляют туристы. Ни разу.
И даже его голос… он у меня в голове как будто не полностью, обрывками.
– Ты, кажется, переутомилась.
– Или перегрелась.
Эльмира закатила глаза.
– Это всё твоя писательская фантазия. Ну ничего. Вернёшься – и забудешь. Такие «фантомы» сами рассасываются. Пиши лучше об этом – у тебя как раз сюжет для рассказа есть.
Она отключила звонок. Но на душе остался осадок.
Ведь на самом деле – она не могла забыть его лицо.
Не могла выбросить из памяти тот голос – сухой, спокойный, почти холодный, но пронзающий.
И выражение глаз, в которых не было желания понравиться.
Он не хотел её видеть снова. И всё же сказал: «Может, ещё пересечёмся».
И теперь она уже сама не знала – это была судьба, сон или плод её романтизма, так старательно спрятанного под взрослой маской.
Когда самолёт поднимался в небо, она посмотрела в иллюминатор – на старинные крыши Рима, уходящие в закат.