Рина Рина – Волшебная семья Хамамото и их инопланетная невестка (страница 4)

Молча смотрела, пока они приближались. А полицай-то неплох, сложен приятно, глазки черные, ресницы пушистые, так и тянуло потрогать. Татуировки на руке на хватало для завершения образа “вчера был в мафии, сегодня страже закона”, но кто знает, что у него там под фирменной синей рубашкой. А Ник все равно покрасивее – он и выше, и красная прядь есть, и крылья, пусть и спрятанные – таинственный парень. И он меня спас, не побоялся против Тейтаро выступить.

– Good evening young lady, – произнес мужчина на другом языке, чем Ников. Они издеваются? Сколько же языков на этой планете? – May I know what bring you to this town?

Я не поняла ни слова.

– She’s not an american, – полицейский наклонился к Нику и что-то ему сказал.

– Может, француженка?

– Êtes-vous plus à l'aise pour parler cette langue, mademoiselle?

Подожди-подожди, это уже третий язык? Нет, я знала, что планета третьего уровня, но чтобы настолько, что не было бы универсального для всех стран языка? И как называется, тот, что я скачала тогда?

– Простите, – я улыбнулась, старательно держа зубы скрытыми под губами, чтобы не выглядеть опасной, – я понимаю вас на этом языке.

Полицейский немного расслабился и закатил глаза:

– Из Киото.

– Уверен? – переспросил Ник, создав забавную комбинацию из бровей, в которой одна бровь шла вверх, а вторая вниз. – Она раньше не говорила.

– Стеснялась, – сказала я, немного раздражаясь, что обо мне говорят в третьем лице в моем же присуствии. – А почему я в тюрьме? Я ничего не нарушала.

– Прилив начинался, а это ближайшее здание, – легко объяснил полицейский. – Я – офицер Мамору, могу ли чем-нибудь тебе помочь? Ник говорил, ты потерялась?

– Да… – я вздохнула и посмотрела на пол, – меня ограбили в поезде, ни документов, ни денег, только телефон остался, да и тот утонул в океане.

– Ты можешь позвонить родителям из телефона в моем офисе, – улыбнулся офицер Мамору.

– Не могу, – покачала я головой, все так же рассматривая неровности линолеума, – сирота.

– Ох, мне очень жаль.

– Вы не знали, – я пожала плечами и посмотрела теперь на него.

И мы все замолчали в неловкости перед моей историей прикрытия. Птичка пролетела мимо, каркая.

Глава 3

– Воспитанников осталось мало, у нас вообще в городе немного человек, – болтала женщина с косой три раза оплетающей ее голову. Мы сидели на лавочке перед белым одноэтажным домом с синей дверью, меня сюда офицер Мамору привел, я так и не успела словом с Ником перемолвиться.

– Угум, мало, – кивала я.

– Хидзаши Йокуширо, Нагано Момо и Като Като, всего трое, – улыбнулась она, – и я, Такахиро Арису, а теперь и ты с нами. Будем жить как маленькая семья. Ты только учись хорошо, не позорь господина Мамору, он за тебя поручился.

Я пообещала хорошо учиться и опекунша довела до комнаты, показала, где взять сменную одежду, где ванная, где сарай с инструментами, по какой дороге лучше всего до полей идти. Этот приют существовал на доходы от продажи клубники, странно, что меня так легко приняли. Странный тихий маленький городок.

Комната меня не особо заинтересовала, да и что тут могло бы быть, внезапный портал к мертвой звезде? Испуганная этой мыслью я проверила шкаф и под кроватью, а то мало ли что. Но пусто. Сходила и постояла немного под душем, не уверенная, что эта вода сможет вымыть мои волосы, но оказалось, люди уже изобрели шампунь (а до общего языка не додумались, чудные), мыло и даже странную полупрозрачную штуку, которая пенится и пахнет как искусственный лес. Мыло на вкус оказалось невкусным.

Слава штанам! Наконец-то я смогла одеться так, чтобы ничто не колыхалось вокруг тела, и все было гладеньким и обтягивающим… хотя джинсовая ткань все-таки немного жестковата на мой вкус, и пояс в живот впивается, но уж лучше так, чем мокрая юбка.

Мыслей было много, переживаний еще больше, сожалений – горстка и любопытства пять грамм. Но я не стала рыскать по дому, не стала искать других воспитанников, даже не убежала, теряя пятки, на встречу вопросам, ответам и еще большему количеству вопросов (кодовое имя: Ник), а просто легла на кровать. Мягко, пахнет свежестью и клубникой, наверное, к концу поисков я вся пропахну этой ягодой.

И как мне теперь искать принцессу, если у меня ничего не осталось? Я даже не знаю, как она выглядит, ее генетический материал (волос) был использован поисковиком для определения местоположения, и то этого хватило только для того, чтобы определить вид, и теперь утерян. Что мне делать?

Я выгнулась и посмотрела на небо, слишком цветное на мой вкус – ну, кому бы понравилось все время смотреть на сгенерированный голубой цвет вот этого оттенка. Прошла пару минут и медленно от одного края окна к другому прокатилось облако и я нахмурилась, вспоминая, что небо на этой планете не проецируют, оно настоящее. Странно это. Неужели оно такое и должно быть. Ой. А теперь потемнее стало. Это нормально? Деревья странные, фрактальность их ветвей прям режет глаза.

Я же не затворница, да? Я могу выйти и снова посмотреть на океан, полежать в волнах, или вообще вернуться на тот заброшенный чердак к Шуршу, хотя теперь, так как власть знает, что я здесь, это будет немного сложновато.

Мои мысли снова вернулись к Нику. Разве может человек внезапно отрастить крылья, а потом потерять их, да и одежда требует снимания, потом одевания, это не моментальный процесс. Вспомнилось, что у него был браслет на лодыжке, и я видела его, пока была в синхронизации с шуршанчиком. Значит, картинка осталась четче. Шурш открыл один глаз – и доступ к последним воспоминаниям. Да, у меня было это цаарапющее чувство под макушкой, что я уже где-то видела такой рисунок.

В комнату стоял стол с настольной лампой, с стулом перед ним, так что я поискала бумагу и нашла в тумбочке под столом. Зарисовала браслет и поднесла его к окну, чтобы свет лучше падал. Вот что такое браслет – зацикленная полоска материи, иногда украшенная дополнительными элементами – к чему это я, все знают, что такое браслеты. Так вот у Ника он был в форме ленты Мебиуса и можно было прочитать надпись.

Ꙫµ৻⫍⫙ ⫍∅⨆Σ⫯⫽⨙⫙µ ◤ԅ∅৻

Откуда на Земле эта безделушка с угрожающей фразой на стандартном языке № 3? Или кто-то из миссионеров прилетал, или это дело рук принцессы. Я почти на сто процентов уверенна, что Ник не является принцессой, не считая того, что он парень, он слишком молод. Принцессе должно быть около тридцати-сорока земных оборотов вокруг солнца, она спасла наш мир давным-давно, я тогда еще не родилась. Может он знает о ней.

Или, что случалось чаще, избранная вернулась домой, превратила свое путешествие в популярную книгу и теперь раздает крупицы нашей культуры как забавный мерч.

Если я найду жезл сноходца, я буду так зла!

Остаток дня я провела рассматривая меняющееся небо, все еще сложно поверить, что это не голлограмма. Но Земля странная, впрочем любая планета иномирцу покажется непривычной. Наконец, оно перестало быть этого восхитительного и напрягающего синего цвета и потемнело, звезды высыпали, как соленые крупинки на шелковую скатерть, луна маленькой белой каплей поднялась. В такие моменты особенно сильно понимаешь, как же далеко ты от дома, и пульсар с ней, с луной, но другое количество звезд, другой тип свечения, по-другому повернутые созведия. Я уверенна, они неправильно, по-человечески их назвали. Чем они нарекли мое созведие? Для меня-то это Трость Аморилии.

Пора перестать ныть (или еще пять минуточек). Но я не успела войти в новую спираль тревожных мыслей, как Шурш толкнул в мозжечок и я рухнула в очередь перед стойкой регистрации на сны. Не мог что ли, сразу в защищенную зоны вытянуть?

Серебристые стены зоны вылета немного искривили, вытянули мое отражение, а может я всегда была такой дылдой, я редко в зеркала смотрелась. Классическая одежда сноходца: белое платье-штаны без рукавов, рукава отдельно, на крепкой резинке, они спускались от локтя до средней фаланги, можно было просунуть большой палец, но я обычно оставляла их болтаться; и белые зонтик, прикрепленный к поясу. Завязала волосы косынкой и огляделась. Знакомых не было, только с десяток орков с Андромеды (похоже на школьную поездку). И где носит Шурша?

Он упал мне на плечи, да так, что я чуть не пропахала носом плиточный пол.

– Давно не виделись, зараза, – я вывернулась из его медвежьих объятий и обняла по-сидовски (тоже сильно и крепко, только мои руки сверху легли). Шурш урчал и терся большущей головой о мое плечо. Его шерсть цвета горячего шоколада с корицей был немного жестковата на кончиках, зато подшерсток мягкий, как облако.

Я бупнула его и улыбнулась – во-первых, холодный мокрый нос это хороший знак здоровго шуршанчика, а во-вторых он каждый раз такой прикольный урчащий звук издавал, и… нет-нет-нет, только не облизывай…

– Шурш! Фу. Вот, фу и все, что за телячьи нежности?

Он урчал и лез обниматься, словно нас разделяла пара световых лет и мы только-только встретились. Или словно он испугался. Да, столько всего случилось, что я позабыла, что мы с Ником и Шуршем отразили атаку Тейтаро.

Мой несчастный шуршанчик дрожал, так что я свистнула, предлагая ему сменить форму и он в виде пушистогой шарика спрятался у меня за пазухой. И я пыталась его погладить до успокоения, пока проходила регистрацию для просмотра сна, пока ждала открытия врат, пока прогружалась обстановка.