Рина Райт – Это по любви (страница 5)
Во время короткого перерыва вытираю руки полотенцем и заглядываю в телефон — приходит смс от банка: “Зачисление зарплаты»”. Сердце на секунду сжимается, я смотрю на сумму, которая в этом месяце меньше и ее мне не хватает даже на полный платеж по кредиту, но я все равно перехожу в онлайн-банк, и перекидываю все деньги на счет по списанию. Баланс мгновенно обнуляется, загорается тревожный красный ноль. Завтра надо внести еще пять тысяч, которых у меня просо напросто нет.
В груди неприятно сжимается: на проезд и продукты тоже нет. Значит, надо искать ещё одну смену на вечер. Обычно меня спасает вторая работа — сборщиком заказов в продуктовом магазине. Работа тяжёлая и нудная: перемещаешь коробки, ищешь нужные позиции по закоулкам склада, к концу смены ноют и пальцы, и спина, и даже мозги. Но есть и плюс: деньги переводят на карту сразу после закрытия смены. Этого хватает, чтобы протянуть пару-тройку дней и не оказаться в полном тупике. Но даже если я возьму сегодня смену, мне все равно не хватит денег для полного закрытия платежа. Я в полной заднице!
После закрытия магазина выхожу в холодный зал, по дороге на ходу открываю приложение, но меня ждет разочарование, так как вакансий нет. Ни одной смены. Прикусываю нижнюю губу чуть ли не до крови от огорчения и бессильной обиды. Сегодня денег уже не заработать. На проезд не осталось ни копейки, а просить у Кати не хочется — она и так большую часть зарплаты тратит на продукты и коммуналку.
Внутри всё гудит от усталости, тело словно налито свинцом, а ноги болят так, что мечтаю только о том, чтобы снять кеды и раскинуться на кровати. Я медленно иду домой пешком, считаю шаги — словно от этого дорога до квартиры станет короче, словно упорство поможет дойти быстрее.
Погода будто отражает мое настроение — начинает моросить дождь. Сперва мелькает надежда, что пронесёт, но через пять минут я становлюсь насквозь мокрой: вода льётся с крыш, зонта нет, сарафан противно липнет к телу. По коже разливается неприятная дрожь, а внутри всё сильнее подступает отчаяние — голод, холод, бессилие и злость на себя.
Кажется, ещё немного, и я разрыдаюсь прямо посреди вечерней улицы, и никто даже не заметит. Москва — циничный город, здесь каждый выживает по-своему. Для прохожих ты просто невидимка, растворяющаяся в потоках дождя и света фонарей. Все вечно куда-то спешат, не замечая вокруг никого и ничего.
Но возвращаться в Смоленск я не хочу. Даже несмотря на все трудности — там за мной только прошлое, воспоминания и чувство поражения. Вот здесь, в мокром, шумном городе, у меня всё ещё есть шанс. Или, по крайней мере, иллюзия этого шанса.
Когда прихожу домой, Кати ещё нет. И, честно говоря, это даже к лучшему — мне нужно немного прийти в себя и успокоиться. Долго стою под душем, разматываю мокрые волосы, слушаю
Потом возвращаюсь в комнату, кутаюсь в старый, до дыр потертый плед, и сажусь на кровать. Хмуро, с тяжёлым сердцем, листаю ленту в телефоне — в поисках хоть какого-то шанса, какого-то выхода, даже если сама себе не хочу в этом признаваться. Но во всех группах и на сайтах вакансий тишина: даже привычные разовые подработки разобрали, нигде ничего нет.
Ощущение полной безысходности толкает меня к мысли о Нике Янковском. Его страницы нет ни в старых чатах, ни среди номеров в телефоне — я никогда не считала нужным записывать его, тогда это казалось абсолютно неважным. А теперь сердце глупо тянет в его сторону, хотя внутри остаётся ощущение падения — решение словно уже принято, и падать дальше, кажется, просто некуда.
Я нахожу его страницу в соцсетях, пальцы дрожат, когда набираю ему короткое сообщение. Палец долго висит над кнопкой “отправить” — я замираю, ощущая, в этом вопросе страх, стыд, неуверенности и неожиданную капитуляцию…
Сердце бешено колотится в груди.
Потом всё-таки решаюсь.
Глава 7
Я не ожидала, что Никита ответит так быстро. Просто была не готова — думала, придётся часами терзаться в тишине, судорожно вылавливать невидимые уведомления и снова и снова ловить себя на мысли, что всё это была ошибка. Но его сообщение появляется почти мгновенно — не прошло и пяти минут, как будто он действительно ждал именно моего вопроса.
"Напиши свой номер телефона."
Коротко. Сдержанно. Ни единой эмоции между строк.
Я автоматически набираю цифры и отправляю. Ни секунды колебаний, даже не позволяю себе задуматься, как сильно сейчас дрожат пальцы.
Внутри всё сжимается — сердце бешено колотится, как будто я только что перешагнула запретную черту, и обратного пути уже нет. Я знаю, что теоретически могу ещё всё отменить, изменить, притвориться, будто ничего не было. Но в этот момент уже чувствую: решение принято.
Пускай это тоже не лучший выбор. Но Ник сейчас кажется мне единственным спасательным билетом из той ямы, где я застряла — хоть билет и без гарантий, без права возврата, без обещания счастья. В груди попеременно пульсируют страх, предвкушение и стыд.
Спустя четверть часа приходит сообщение уже в мессенджере:
"Через час будь готова. За тобой заедет машина. BMW, чёрная, номер 101. Не опаздывай."
Всё написано сухо, без эмоций или суеты, как будто речь идёт о какой-то деловой встрече, ничего личного. Я сажусь на край кровати, уставившись в одну точку, позволяя тишине рассеяться по комнате. В голове невыносимо звенит то самое ощущение, когда жизнь не спеша, но неотвратимо делится на «до» и «после».
Я понятия не имею, чего мне ждать. Изнутри — ни страха, ни надежд; только странная, жгучая сосредоточенность и отчаянная попытка убедить себя, что всё под контролем. Я механически перебираю мысли: я не рабыня, я не жертва — это мой выбор.
Наверное.
Поднимаюсь и иду к шкафу. Хорошо, что душ я уже приняла: хотя бы эта часть подготовки спасает от суеты и нервных движений, не предаёт мою встревоженность. Я долго рассматриваю своё отражение, прежде чем решаюсь выбрать самое простое, но эффектное: чёрное платье-комбинацию — гладкий шёлк скользит по голому телу, тонкие бретели, ни лифчика, ни лишних деталей, только бесшовные стринги. Минимум защиты, максимум ощущений.
Волосы собираю в тугой низкий хвост, движение успокаивает. Лицо оставляю почти без макияжа, только свои любимые тёмные стрелки — чтобы голубые глаза казались ещё ярче, опаснее, — и насыщенная красная помада. Это мой последний барьер — броня и вызов одновременно.
На ноги — открытые босоножки на тонких ремешках. Даже если на улице сыро и холодно, мне не придётся идти пешком. Я уверенно выбираю маленькую чёрную сумочку — сжимая её, становится чуть легче.
Спустя час выхожу из подъезда, очень стараясь держать спину ровно, чтобы хоть как-то скрыть своё волнение. За порогом уже ждёт машина: BMW стоит под фонарём — чёрная, как в сообщении. Я не успеваю даже подойти, как водительская дверь открывается, и из машины выходит мужчина лет тридцати пяти, в строгом тёмном костюме, сдержанный, без единой лишней детали.
— Вероника Покровская? — уточняет он спокойно, цепко глядя мне в лицо.
— Да, — мой голос чуть срывается, выдавая напряжение, но по его лицу невозможно понять, заметил ли он это.
— Меня зовут Алексей. Никита Александрович уже ожидает вас, — сообщает он, и по-деловому открывает заднюю пассажирскую дверь.
Я сажусь на мягкое сиденье сзади, невольно плотно прижимая к себе сумочку, стараюсь уловить запах свежей кожи в салоне, — но внутри только дрожь и ожидание. Почему-то я была почти уверена, что Никита встретит меня сам, и на секунду растерянно оглядываю салон, но в машине никого, кроме водителя.
Алексей возвращается за руль и плавно трогается. Я не спрашиваю, куда мы едем или что меня ждёт. Всё равно скоро узнаю — нет смысла расспрашивать того, кто просто выполняет поручение.
Едем мягко и уверенно, город мелькает за стеклом урывками, в бликах фонарей. Я постоянно сжимаю ремешок сумочки, стараюсь не глядеть на телефон, чтобы не выдать тряску в пальцах. Каждая минута разгоняет мысли ещё пуще: лихорадочно перебираю возможные варианты развития событий, представляю худшее, строю защитные планы — а потом вдруг разрешаю себе подумать, что будет, если всё окажется не так уж плохо.
Машина плавно притормаживает у входа гостиницы. Это дорогой отель — его фасад утопает в мягком свете фонарей, а из огромных окон на первом этаже виден роскошный ресторан с белоснежными скатертями и высокими бокалами.
Алексей открывает дверь, помогает мне выйти — осторожно, будто я хрупкая, стеклянная кукла, которую нельзя уронить.
Он молча протягивает магнитный ключ-карту и произносит:
— Номер 707-й. Вам туда.
Я киваю, стараюсь не смотреть по сторонам и не встречаться глазами ни с кем из персонала. Двигаюсь вперёд на чуть подкашивающихся ногах, напряжение внутри уходит в дрожь, ближе к животу. Всё тело собранное, сжато в тугой узел.
Прохожу через лобби, улавливаю, что администратор даже не удивлён новым гостем — здесь привыкли к таким встречам, здесь не задают лишних вопросов, а случайный взгляд скорее скользнёт мимо, чем задержится.