Рина Райт – Дочь от босса (страница 3)

Сговорились, что ли?

Я, конечно, не могу отрицать, что этот Соколовский – привлекательный мужчина. Но всю его красоту напрочь перечёркивает наша первая встреча, в ходе которой у меня сложилось чёткое представление о его характере: высокомерный, эгоистичный, невоспитанный гадёныш.

Есть простая истина: первое впечатление впечатывается в память человека навсегда. Как говорится, не вырубишь топором…

Честно говоря, я даже не знаю, как сейчас себя с ним вести. Продолжать мысленно навешивать на него всё новые и новые нелестные эпитеты? Это кажется таким несерьёзным, почти по-детски.

Пока в голове строю план отхода, даже делаю осторожный шаг назад, мой замысел рушится на месте. Карина предательски цепляется за мой локоть:

– Лен, ты что, решила пропустить самое интересное? – её весёлый взгляд направлен прямо на меня.

Тяжело вздыхаю и неопределённо веду плечом, мол, *скажешь тоже*.

Биг-босс собственной персоной раздаёт женской половине коллектива изящные букеты тюльпанов, обёрнутые в стильную крафтовую упаковку. За ним следует паренёк из службы доставки с тележкой цветов. Всё, что требуется от Соколовского, – вынуть букет из корзины и вручить его с дежурной широкой улыбкой.

Он двигается быстро, но это не мешает мне мысленно проклинать свои шпильки, переминаясь с ноги на ногу. Каблуки – это зло, и я уверена, что их создал сам дьявол. Как же я хочу оказаться дома, чтобы скинуть эту пытку с ног и закинуть их на спинку дивана.

– Поздравляю, – доносится до меня глубокий мужской голос, обращённый к Карине.

Кошусь на босса и замечаю, как Карина буквально тает от его улыбки.

– Спасибо, Руслан Евгеньевич, – произносит она, растягивая гласные.

Если бы она не держалась за меня, возможно, уже растеклась бы лужицей у его ног. По блеску её глаз становится ясно, что Соколовский прекрасно осознаёт своё влияние на женщин. Самовлюблённый павлин.

Я не успеваю отвести взгляд, как он ловит меня глазами. Кривая ухмылка на его лице говорит, что он уже сделал свои выводы. Ему, видимо, показалось, что я мысленно его раздеваю. Конечно, такого и в помине не было, но, похоже, он уже всё для себя решил. Уверенности этому мужчине точно не занимать.

Наш короткий зрительный контакт замыкается, когда курьер протягивает ему букет. Соколовский отходит от ступора, берёт цветы и, с привычной улыбкой, вручает их мне.

Я опускаю взгляд на букет и мямлю кроткое «спасибо» в ответ на его «поздравляю».

Надеюсь, никто не заметил, что он немного дольше задержался напротив меня. Но толчок локтем от Алёнки и её приглушённое хихиканье дают понять, что моё пожелание осталось неуслышанным. Чтобы больше не привлекать внимания, я отворачиваюсь и втягиваю носом аромат весенних цветов.

– Девочки, а что это за конвертики? – спрашивает Алёна, вытаскивая белый конверт из букета. Она тут же его открывает и достаёт сертификат на пять тысяч рублей в сетевой магазин косметики и парфюмерии.

– Вот это я понимаю, – довольно тянет Карина. – Как раз то, что доктор прописал. У меня туалетка заканчивается.

– Угодили, дорогие дамы? – спрашивает Егоров, наш младший партнёр.

– Угодили! – выкрикивает Вероника, чем вызывает дружный смех.

– Замечательно! – довольно кивает Егоров. – А теперь прошу всех к столу.

Ещё пару минут назад я облизывалась на креветки, но сейчас понимаю, что даже самый маленький кусочек может встать поперёк горла под цепким взглядом Руслана Евгеньевича. Я не смотрю прямо на него, лишь иногда бросаю взгляд из-под ресниц. Босс, похоже, даже не собирается переключить своё внимание на других коллег.

Ну что за невозможный мужчина! Разве он не понимает, что неприлично так смотреть? Тем более на подчинённую.

Моя правая бровь приподнимается дугой, молчаливо задавая ему вопрос: Может, хватит пялиться?

Соколовский растягивает губы в улыбке и качает головой.

Нет, не хватит.

Да он флиртует со мной.

Закатываю глаза и демонстративно отворачиваюсь. У меня есть дела поважнее, чем обмениваться взглядами с этим наглым гадёнышем. Например, съесть креветки.

Но чем дольше я смотрю на свою тарелку, тем отчётливее понимаю, что не хочу есть. Меня словно магнитом тянет обернуться и проверить: продолжает ли Руслан Евгеньевич пожирать меня глазами. Солгу, если скажу, что мне неприятно его внимание. Нет, это далеко не так.

Давно я не чувствовала этого трепетного волнения от мужской заинтересованности. Моя самооценка подлетает до небес, а мочки ушей пылают огнём. Пытаюсь спрятать блаженную улыбку за волосами, когда Алёна предлагает после фуршета посидеть в кафе через дорогу.

Собираюсь ответить согласием, как вдруг спиной ощущаю подавляющую энергетику. Воздух вокруг становится горячим, а мужской древесный аромат обволакивает меня, кружит голову. Всё тело предательски начинает покалывать, будто оно голодало слишком долго.

Низ живота тянет, а когда сильная мужская ладонь опускается на мою талию, я вытягиваюсь, словно струна.

– Вы всё ещё злитесь на меня за инцидент на улице? Я торопился. Простите меня? – спрашивает Соколовский с ноткой сожаления в голосе.

Если бы я его не видела в лицо, могла бы даже поверить в искренность.

– Не злюсь, Руслан Евгеньевич. Но пальто спасёт только химчистка, – говорю обречённо.

– Я оплачу, – тут же заявляет он.

– Я сама разберусь, – отрезаю категорично.

По выражению его лица понимаю: он хочет возразить. Но наш разговор прерывает Вероника.

– Руслан Евгеньевич, спасибо за подарки! – говорит она своим елейным голосом. – Все девочки довольны. Правда, Леночка?

– Да, – соглашаюсь, слегка улыбаясь. – Спасибо за поздравления. Не зря приехала.

– Леночка у нас переводчик на удалёнке, – поясняет она. – Еле выманила её из дома.

– В декрете, значит, – протягивает Соколовский, перекатывая слово во рту.

Я молча киваю, прикусывая губу. Да, я мама, и скрывать этого не собираюсь. Но он только что узнал моё имя, а теперь ещё знает о детях. Не многовато ли для первого знакомства?

– У Леночки три сына, – добавляет Вероника.

Я вжимаюсь в себя. Ну спасибо, Вероника. Как говорится, отрубила по живому.

Глава 4

Руслана Евгеньевича ангажирует Вероника, болтая что-то о том, что его внимания жаждут и другие коллеги. И уводит мужчину как можно дальше от меня, словно моя многодетность – какая-то заразная болячка, и нашему новому боссу ну никак нельзя подхватить эту хворь. Хмыкаю про себя, закатываю глаза и отворачиваюсь к вкусняшкам, что так долго ждали своего часа.

Где там мои креветочки? А вот мои хорошие. Облизнувшись, тяну свои загребущие ручонки к своему любимому лакомству из морепродуктов.

Набив живот вкусняшками и поболтав с девочками минут тридцать, мой телефон разрывается громкой мелодией, привлекая к моей персоне слишком много внимания. Как можно быстрее принимаю вызов от воспитательницы из Мишуткиной группы и отхожу немного в сторону.

– Что-то с Мишей? Ой, здравствуйте, Татьяна Алексеевна.

– Здравствуйте, Елена Константиновна. Не волнуйтесь, – а вот когда так говорят, я начинаю волноваться ещё больше. – С Мишей всё хорошо, – успокаивает меня женщина на том конце провода, но червячок сомнения уже успел поселиться во мне.

Как бы выразиться поделикатнее, но мой младшенький ещё тот чертёнок. С тех пор как он пошёл в сад, я перестала узнавать своего ребёнка. Он хулиганит, портит инвентарь и игрушки, играет в прятки. Такие звонки обычно означают, что Мишка снова во что-то влип. Ну или закатил истерику. Сын у меня невероятно капризный, как девочка, честное слово. Может, это нам с Денисом такое наказание? Мы ведь так надеялись, что третья беременность подарит нам дочь. Не вышло.

Зато у меня есть Миша, который каждый день делает всё, чтобы моя жизнь не казалась мне сладкой. И ни о какой девочке я уже даже не мечтала.

А вот у Дениса дочь на стороне… Идеально.

Гадёныша ведь всё устраивало: мотался на два города. И нам, и им.

При одном только воспоминании об отце моих мальчишек я начинаю заводиться, но резко себя торможу. Сейчас важнее понять, что там с Мишей.

– Или он что-то натворил? – не скрывая волнения в голосе, спрашиваю у воспитательницы.

– Не в этот раз, – смеётся женщина. – У нас тут авария другого плана: в саду отключили воду. Вот обзваниваю родителей. Не могли бы вы забрать Мишу пораньше?

– Да, конечно, – реагирую сразу, не забывая выдохнуть с облегчением. – Уже выезжаю.

Как бы мне ни хотелось провести ещё немного времени в компании подруг, понимаю, что материнский долг зовёт. Пора, пора.

Завершив разговор, возвращаюсь к Алёне и Карине. Девочки над чем-то или кем-то хихикают. Улыбаюсь им.

– Девы, труба зовёт, – забирая свой букет со стола, произношу бодрым голосом.

– Лееен, мы же хотели ещё посидеть, – напоминает Карина.

Печально вздохнув и покачав головой, приобнимаю рыжулю.