Рина Райт – Деревня онлайн: Модница и IT-фермер (страница 3)

– Почти без происшествий, – отвечаю я, стараясь утаить нервный смешок и запах дорожной пыли за улыбкой.

И тут слышу, как хмыкает этот самый нахал из грузовика – видимо, оценил мою короткую версию своих приключений.

– Ой, Мила, познакомься – Антон, соседский внук, – бодро представляет меня бабуля, оказывается, своему подельнику по пирожкам. – Антоша у нас мастер на все руки: в любое время и крышу починит, и интернет заведёт, и механику трактору наладит, и программу какую напишет. Айтишник теперь в наших краях редкость – а он, считай, наше местное сокровище!

Антон улыбнулся – светло-серые глаза чуть сузились, уголки губ озорно дрогнули, и я ловлю на себе взгляд:

– Рад знакомству, – говорит он, голос спокойно-ленивый, но с каким-то подтекстом, будто между нами уже есть тайная шутка. – Помощь нужна – всегда рядом, – добавляет и переглядывается с бабулей, будто они обеим что-то нашептывают за моей спиной.

– А вот это, Антон, моя внученька. Умница, диплом защитила, по туризму! Красавица, сама взгляни – таких и в городе поискать, а у нас в глуши – вообще редкость! И, главное, здорова, слава Богу, значит, детки здоровые будут, – бабушка выдыхает всё это одним залпом, так, что мне хочется провалиться сквозь доски крыльца. Ощущаю себя выставленным лотом на сельском рынке невест.

– Бабуль, ну не продавай меня, как гуся на базаре… – шепчу я в отчаянной надежде, что сейчас она переключится хотя бы на картошку.

Но тут уж мои просьбы бессильны, когда бабушка на взлёте:

– Вот бы тебе такого, Мила, жениха – работящий, умный, ладный. Эх, спелись бы вы… – мечтательно вытирает руки о фартук, как будто сейчас реально явится толпа кавалеров, и ей придётся их отгонять.

Антон уже просто открыто смеётся, не стесняясь ни меня, ни ситуации, а я ощущаю, что щеки мои горят так, будто могу устроить местный закат одним смущением.

– Бабуль, пожалуйста… – смотрю на неё со всей возможной мольбой, но она только хохочет, хлопает меня по плечу и решительно тащит дальше во двор.

– Антоша, занеси Милкины чемоданы в дом, а то она у меня современная, да хрупкая! – командует бабушка, кивая в сторону моего скромного «домашнего багажа».

У меня в голове мелькает протест: вообще-то я эти чемоданы через всю Москву волокла сама, но спорить с бабулей – себе дороже. Антон по-мужски флегматично подхватывает оба чемодана и первым направляется к дому, будто это не камни, а подушки.

Пока сосед идёт на несколько шагов впереди, бабушка тепло берёт меня под руку и ведёт к крыльцу, не забывая заполнять эфир своими театральными импровизациями.

И вдруг – в полный голос, с лукавой улыбочкой, она заводит очередную частушку:

Моя внучка городская,

Модница, красавица,

Но неделька у бабули

Станет деревенская!

Я прикусываю губу, прикрываю глаза ладонью и шиплю, стараясь не разразиться улыбкой:

– Баб! Ну пожалуйста, только не этот репертуар… Меня тут и так ждёт культурный шок, а теперь ещё и музыкальный!

– А чего ж, пусть вся деревня слышит, какая у меня внучка! – радостно заявляет бабушка и отпускает меня только тогда, когда мы, наконец, входим на знакомое тенистое крыльцо, где на секунду кажется, что всё смущение и столичная усталость сразу растворяются в домашнем уюте.

В этот момент Антон уже оставляет мои чемоданы прямо в прихожей, бросает взгляд на бабушку – мол, все выполнено, отпускать можно.

– Ну ладно, я пошёл. Если ещё что надо, баб Нюр, обращайтесь, – говорит он, уже явно готовый скрыться за ближайшей дверью.

Бабушка одобрительно кивает, хлопает Антона по плечу, и тут же, не сбавляя оборотов, командует:

– Антошка, зови деда Ефима на обед. Внучка у меня приехала – отмечать будем!

– Баб Нюр, ну мне бы ещё… – пытается вставить он оправдание, но не тут-то было.

Баба Нюра уже уверенно, во весь голос, заводит частушку:

Наш Антошка занятой,

Девок не замечает…

Антон тут же вскидывает руки вверх в театральном жесте капитуляции:

– Всё-всё, сдаюсь, я за дедом! – смеётся, пятясь к выходу под сопровождение бабушкиного смеха и моего неловкого покраснения.

Боже, куда я приехала?!

Глава 4. Сватовство по-деревенски

Первые минуты дома у бабушки – как удар по рецепторам воспоминаний: пахнет пирогами, яблоками, огурцом с грядки, свежим хлебом и ещё чем-то неуловимо детским. Я прохожу в прихожую, будто возвращаюсь не из Москвы, а из какой-то очень взрослой жизни – в место, где ты всё равно навсегда останешься ребёнком.

– Милка, обувь у меня снимай! – командует баба Нюра, не давая мне и секунды на раскачку, прежде чем я, по старой городской привычке, делаю шаг в дом в кедах, как привыкла в общежитии.

– Прости! – быстро разуваюсь, подхватываю кеды за шнурки и замираю в прохладном деревенском коридоре, где на стенах висят кружевные прихватки, бабушкина коллекция расписных ложек и выцветшая семейная фотография. У двери – пучок засушенной лаванды, пахнущий летом детства.

– Переодеваться будешь? – неожиданно уточняет бабушка, хитро кивая на мой слишком городской для здешних мест топ.

– Да, бабуль, конечно, – мямлю я, уже пряча кеды в угол и таща за собой ближайший чемодан в свою комнату.

Да-да, у меня тут есть своя комнатушка – с кружевными занавесками на окне, старой полочкой для книг и любимым креслом, про которое я думала весь последний год. Раньше каждое лето я зависала здесь неделями: гоняла по огороду, делала подсказки для бабушки по телефону и пряталась от медового июля в тени сирени. И, между прочим, внука соседа, этого самого Антона, что-то совсем не припомню…

Скидываю уже не свежий корсет и шорты, и выуживаю из чемодана лёгкое ситцевое нежно-голубое платье – идеальный оттенок под мои глаза. Это сарафан с запахом, неброским цветочным рисунком и аккуратным вырезом – не слишком большим, но всё-таки заметным. Ну и правильно, я ведь не в монастырь приехала, а грудь у меня, если уж честно, аккуратненькая двоечка – лишнего внимания ей явно не грозит.

Быстро забегаю в ванную комнату… ну, как в ванную: теряюсь между стопками полотенец, банками с малиновым и клубничным вареньем, пузырьками старого одеколона и мыла – у бабушки даже мыло пахнет мятой и немного земляникой. В зеркале – отражение явно уставшей, слегка взъерошенной городской гостьи. Умываюсь, привожу себя в порядок, поправляю косы, но упрямый румянец на щеках никуда не девается, а глаза по-прежнему горят подозрительно лихорадочно.

Всё дело в деревенском воздухе, убеждаю себя. Это точно кислородное перенасыщение! А вовсе не в высокомерном соседе с лукавым взглядом и удивительно привлекательным телом – да-да, совершенно точно не в нём.

Иду на кухню – если честно, не столько к бабушке, сколько на зов аромата. Бабушка уже устроила настоящий пир: скатерть, как на семейный праздник, на столе глиняная миска с квашеной капустой, горка горячих пирожков и небольшой кувшин с компотом, в котором плавают кусочки яблок и даже веточка смородины – для вдохновения и красоты, я уверена.

Я ещё даже не успеваю толком присесть, как во двор уже появляется дед Ефим. Высокий, подтянутый, с той самой свободной походкой, которую дают годы на свежем воздухе. На нём просторная рубашка, в которой он явно не одну деревенскую гармонистскую вечеринку отплясывал. Входит дед неторопливо, но настолько по-хозяйски и с внутренней энергией, как будто только что не просто собрал урожай, а ещё и выиграл, как минимум, пару партий в шахматы дедовской лиге чемпионов.

– О, вот и моя красавица-внучка пожаловала! – басит дед, затягивая меня в свои крепкие, по-деревенски тёплые объятия. – Давно ждал, Милка! Кто ж теперь в городе жить-то умеет? Всё тут, самый важный народ теперь в сборе.

Следом в дверях появляется Антон – чуть в стороне, уже не такой самодовольный, как утром, но по-прежнему с озорным огоньком во взгляде. Он без слов опускается на стул у окна, а дед Ефим с деловитостью генерального по кухне раскладывает приборы, берёт миску с пирогами и нарочито строго спрашивает:

– Так, а это кто же нам таких пирогов напёк?

– Это мы с бабулей на пару! – заявляю я с показной гордостью. – Она – начинку месила, а я всю свою тоску по столичной жизни в тесто замесила.

Все весело смеются – даже Антон невольно улыбается, и на секунду кажется, что этот день в Гусях может быть даже лучше, чем раскрученный отпуск на пляже с коктейлями. Но рано радовалась…

Мы все усаживаемся за круглый стол, уставленный пёстрой скатертью, которая явно помнит не одну семейную радость. Лишь бабушка продолжает суетиться: то всем по кусочку от каждого пирога положит, то ложку картошки не забудет, а для Антона и вовсе отдельный маршрут. Пышка, пирожок… Я внутренне улыбаюсь: своя атмосфера у бабушки – как в элитном ресторане с любимыми клиентами.

Я же получаю почётную миссию разливать всем по глубоким тарелкам два щедрых черпака свежей окрошки с квасом. Аромат зелени, лёгкая прохлада русской классики – в этот момент мне кажется, что я в самом сердце уюта и не хочу никуда уезжать.

Когда у всех полные тарелки, Антон, делая вид, что просто поддерживает разговор ни о чём, спрашивает:

– И на сколько ты к бабе Нюре приехала? По твоим чемоданам не похоже, что на недельку.

Я мелькаю глазами и с непроницаемым лицом отвечаю:

– Скорее всего, на всё лето. Ну, если бабуля не захочет выгнать меня обратно в город раньше срока, – пожимаю плечами для пущей загадочности.