Рина Осинкина – Заказное проклятие (страница 21)

А ему очень, очень хотелось стать «величиной».

Но где бы он ни работал, все повышения проходили мимо, а освободившиеся командные посты занимали убожества.

Регинка закончила школу, потом курсы парикмахеров-универсалов, устроилась работать в салон красоты, получила дополнительный диплом визажиста-стилиста, а ее дядька продолжал маяться в составе офисного планктона самого низшего пошиба.

Дожив до предпенсионного возраста и не реализовав карьерной мечты – такой простенькой и понятной, – он озлобился на весь мир, отчего нрав его, и без того скверный, сделался невыносимым. Регинка сказала, что хочет разъехаться.

Анатолий устроил скандал. Не оттого, что не хватать ее будет. А потому – с какой стати она так решила?!

Припомнил ей неудачное замужество и что ее бывший – брутальный мачо, модель из рекламного агентства, оказавшийся изощренным садистом, – до сих пор не оставляет ее в покое, преследуя телефонными звонками, а когда и если она станет жить одна, без дядьки, то урод будет преследовать ее и физически, колотясь в дверь квартиры, чтобы устроить дебош.

Регинка принялась орать, рыдать и бить посуду.

Анатолий притих, уразумев, что ничем девку не прошибешь. Начали подбирать варианты.

И тут, на закате жизни, ему повезло! Глобально и масштабно.

Правда, он не сразу это понял.

Последним местом его работы была фирма, торгующая оргтехникой, – солидная, с головным офисом и множеством филиалов по окраинам города. Он добился вакансии офис-менеджера. Прекрасная должность, почти руководитель, хотя многие считали, что почти секретарь.

Не это главное. Анатолия очень быстро убрали, и именно это стало трамплином для его триумфа, как ни парадоксально.

Его место заняла смазливая девчонка лет двадцати, с дикой прической и совершенно необразованная, но он к ней не имел претензий. Он знал виновного.

Не проработав и месяц испытательного срока, Сушков почуял неладное. Сначала он стал замечать за спиной у себя хмыканье и смешки. Несколько позже – недовольные рожи продажников и их же косые взгляды.

Потом он подслушал их разговор. На площадке запасной лестницы, где еще можно было спрятаться и покурить, кто-то передразнил его манеру говорить по телефону. Еще кто-то пожаловался, что «старый пень перепутал номера заказов, ребята гоняли транспорт впустую». Кто-то зло проговорил, что из-за него сорвалась сделка с новым корпоративным клиентом. Вслед за этим Котельников, замгенерального, произнес: «Да, работать не умеет, старый. Будем увольнять».

Толик негодовал. У него никогда не было такого дребезжащего голоса. Он никогда не вставлял между слов беспомощное стариковское «мнээ». Он никогда не путал падежи и местоимения. А если и ошибся цифрой в номере заказа, то… То надо разобраться, он ли ее спутал. Может, кто-то другой.

Никто разбираться не стал. В качестве акции гуманизма Котельников предложил ему перевод в один из филиалов у МКАД. Курьером.

Бледный от гнева и унижения, Анатолий молча выслушал приговор и согласился.

Зачем? Это ведь не его формат. Он мог бы вообще никуда не устраиваться, поскольку выработал пенсионный стаж.

Сушков не мог себе ответить.

Потом понял – это была судьба. Она наконец соизволила преподнести пасынку порцию заслуженной удачи. И не пасынок ей, выходит, Анатолий Сушков, а любимое чадо, испытанное на верность долгими годами. Он не подведет старушку, успеет за отведенный срок оправдать ее щедрый дар.

Помещение по адресу: Проектируемый проезд, дом 12 – номер самого проезда был четырехзначный, и Анатолий его не запомнил, – мало походило на офис. На самом деле это была ремонтная мастерская, куда местные приносили ноуты в починку, и смартфоны для замены аккумуляторов, и…

– Не могу ли я вас попросить… – откуда-то издалека услышал он женский голос и вздрогнул.

Надо же, как погрузился… На краткий всего миг, а вышел из реальности основательно. Заметила ли что-нибудь она?

– Да, я весь во внимании, – с легкой усмешкой ответил Ягин. – Слушаю вас, моя дорогая госпожа.

– Если это не слишком вас затруднит… Не могли бы вы продемонстрировать технику, с которой работаете? Не на полную мощность, а как бы в формате демоверсии. На мой номер можете позвонить, если требуется именно телефонная связь. Я продиктую…

Ягин выпрямился в кресле и произнес надменно:

– Я не цирковой клоун, госпожа Путято, чтобы публику фокусами развлекать.

Марианна минуту смотрела на него внимательно, потом развела руками, сожалея, должно быть, о своей бестактности. Мило улыбнулась. Проговорила, поднимаясь со стула:

– Понятно. Пожалуй, мне пора. Прокурору доложу, что жалоба гражданки никаких оснований под собой не имеет. Вы меня проводите?

Ягин вскочил. Глаза сверкнули гневом и беспомощной растерянностью. Проговорил скороговоркой:

– Погодите, погодите, дорогая Марианна. Я должен вам объяснить свой отказ. Не существует никакой демоверсии. Я либо проклинаю, либо не берусь. Вы мне симпатичны. Зачем я буду наносить вам столь серьезный вред?

– Ну нет так нет, ничего ведь страшного не произошло, господин Сушков, – спокойным тоном проговорила Марианна. – Советую впредь объявлений подобного толка не распространять. Иначе вас привлекут за мошенничество или предоставление некачественных услуг, как нелепо это ни звучало бы.

Ягин был раздавлен. И растерян.

Что ему делать? Что делать?!

Эта яркая женщина ему не верит, принимает за душевнобольного, припадочного, а он ведь даже не показывал ей документ, который для прикрытия выправила на его имя Регинка в их районном психдиспансере.

Да и не стал бы Анатолий сегодняшней гостье эту выписку показывать. Ни за что.

Он в ловушке.

Энергии только на один посыл, больше не выжать.

Он дал обещание Регинке и должен его исполнить. Нельзя водить за нос партнера по бизнесу, это всегда плохо кончается.

Но ведь не объявился же пока новый клиент, с утра ею окученный. Лишь позвонил ей, чтобы сообщить о созревшем намерении, а еще сказал – обычная история, – что нету у него контактов супругиного хахаля и что приложит все усилия, чтобы их раздобыть.

А эта полицейская валькирия вон как рот скривила. Презрительно, насмешливо.

Невыносимо.

Надо перетерпеть, держись, приятель. Ну что ты, в самом деле… Ничего не произойдет, если она…

Если она вынесет отсюда твердую уверенность, что Витольд Ягин – не Витольд вовсе, а Толик Сушков, полное ничтожество, жалкая личность, пустое место? Неудачник, который вообразил из себя нечто?

Значит, просто так она уйти не должна.

– Стойте, – проговорил он громовым голосом. – Будет вам демонстрация. Результат узнаете из чата. Активисты новость заметят, они никогда некрологи не пропускают.

Победа. Марианне удалось взять колдуна «на слабо», самолюбие у него зашкаливает.

Она удовлетворенно прикрыла веки.

Вряд ли он позволит делать видеосъемку, но она постарается все зафиксировать в памяти, на которую никогда не жаловалась.

Эмоциональный фон Витольда-Анатолия внезапно поменялся. Колдун сделался нервно-оживленным, глаза блистали предвкушением особого события – яркого и триумфального.

Он потянулся рукой к системному блоку, запуская компьютер. Загудели кулеры, пискнул монитор, оповещая о начале работы.

Бросив косой взгляд на гостью, Ягин быстрой дробью набрал пароль.

– Сейчас, сейчас… – бормотал он себе под нос. – Да где же ярлык?.. А, вот он, вот он, голубчик, он и не пропадал. Прошу взглянуть, Марианна Вадимовна. Вы стульчик вот сюда, к боку, придвиньте, удобнее будет.

И развернул монитор к торцу стола.

Экран отразил изумрудно-белый интерфейс популярного мессенджера. Всмотревшись в аватарки и никнеймы, Марианна поняла, что перед ней развернут коллективный чат этой высотки.

Знакомые картинки и имена. Их она видела сегодня утром, зарегистрировавшись в качестве нового пользователя.

– Сейчас мы с вами отыщем телефончик одного неприятного типа. Надеюсь, он вам не нравится? Уверен, что нет. Такая изысканная леди, как вы, не станет ронять себя симпатией к какому-то мужлану.

Путято даже бровью не повела. Она неизменно пропускала мимо ушей мужские комплименты. Ни один подозреваемый не мог этим примитивным приемом задурить ей мозги и отвлечь внимание от чего-то существенного. Тем более не сможет колдун-самоучка.

Но что он затеял?

Марианне вдруг сделалось неспокойно.

– Нашел, – с торжеством проговорил колдун. – Сейчас вы станете свидетелем одного фееричного действа. Я сниму трубку, – он изящным движением кисти указал Марианне на телефонный аппарат, – наберу номер, который числится в чате за Кожемякой по имени Анатолий, – Ягин зло хмыкнул, – дождусь, когда гопник ответит, и произнесу ему свое пожелание. Он заслужил. Вы слышали, госпожа Путято, как он глумился надо мной и Адольфом сегодня утром? Конечно, не притворяйтесь. И слышали, и видели, и засвидетельствовать могли бы. Я не хотел его карать. Мелок он для меня. И я редко в бизнес вмешиваю эмоции, работаю за вознаграждение. Но если вам, леди, приспичило…

Он всегда страшился этого момента и жаждал вновь его пережить. Сердце заходилось от восторга и ужаса, сжималось в кошачий кулачок, биться забывало, а он вдыхал побольше воздуха в холодеющую грудную клетку и произносил слова.

Вершитель.

Его должны бояться.