Рина Осинкина – Сто одна причина моей ненависти (страница 39)

«Фигневый расклад. Вон как у него все по полочкам, и не разубедишь. Ты тоже хороша. Сказала бы вчера: с сантехником встреча, а ты все – кочегар, кочегар, дался тебе кочегар. А что будет, когда в дверь позвонит не «кочегар», а Никитович? Какие ступинские действия последуют? – с беспокойством размышляла Людмила. – И что предпримет Никитович, когда вместо меня ему откроет компьютерный мастер? И почему Калугина нет до сих пор?! Наверное, мне нужно будет закричать что-нибудь? Что-нибудь наподобие «помогите», и погромче? Или я подставлю под удар старика? Вон у этого маньяка взгляд какой… страшный».

Глаза Вити Ступина светились озорством. Каким-то зеркальным блеском светились. А за глянцевой его перепонкой угадывались пустота и мертвость. Не бездна, а глухая пустота. И мертвость.

Людмилу пробрал озноб. Ступин заметил, как ее передернуло, и улыбнулся едва заметно. А мертвость не улыбнулась. Она смотрела на Люду пристально и оценивающе. Не смотрела, а изучала.

Когда Ступин поймет, что гостей больше не будет, он займется Людмилой без промедления и индивидуально.

Давай, думай, детка, как его отвлечь, тяни время. Шанс спастись невелик, но имеется. Если Калугин придет вместе с ньфом.

А если без?..

– А вдруг мы говорим о разных «кочегарах»? – сделала попытку Людмила. – Давай обсудим эту возможность. И тогда никого устранять тебе не придется. И препараты сэкономишь.

– Людочек, ну, какая ты смешная, право слово! Тебя устранить мне по-любому придется! Ты вычислила, что это я к Зинаиде в гости заходил, а вовсе не твой вояка, а значит, жить тебе дольше не полагается. Кстати, а как ты дотумкала? Неужели только из-за царапины? – Ступин, развернув руку, внимательно осмотрел почти зажившую ранку на своем правом запястье.

– Из-за царапины. Убийца руку поранил об дверной косяк, вернее, об гвоздь на косяке. На который Зина сумки вешала, когда замки отпирала. Есть свидетельни… свидетели тому имеются. И еще… Видишь ли, Витя, бороды у Сергея в то утро уже не было. Сбрил ее Портнов, одни только усы оставил. На Конституции присягну.

– Да ты что?! – поразился Ступин. – Надо же, как оно бывает иногда… А я старался, клеил.

И засмеялся. Весело и от души.

Отсмеявшись, продолжил:

– Выходит, очень кстати я к тебе заглянул. Ты ведь не успела доложить про этот факт полисменам? Не успела, по глазам вижу. И не доложишь.

– Зачем ты Сережу подставить решил? Что он тебе сделал? Тем более фактуры у вас разные, да и роста в тебе… – она запнулась.

– Хотела сказать, что ростом мал и телосложения хлипкого? А то я этого не знаю, – недобро усмехнулся Ступин. – Никаких проблем, Валерьевна. Приобрел на блошином куртку камуфляжную на четыре размера больше и напялил поверх пуховика. Штаны пошире надел. А в берцы ваты сунул под пятки, чтобы росту прибавить. Шагал, как на ходулях, но оно того стоило. А касаемо того, сделал мне что-то вояка или нет, то вот что я тебе отвечу. Ничего не сделал. Но мне он не нравится. На физиологическом уровне не нравится, веришь? До спазмов в горле. А подставить кого-то надо было, согласна? Чтобы ментам жизнь упростить. Чтобы поменьше маялись, ментяры, расследуя висяк. К тому же бугай твой с Зинаидой на ножах был, я сам слышал, как он орал на нее аж до хрипа. И самое, пожалуй, главное, я знал, как его изъять из обращения, чтобы он без алиби остался. Училка ваша, старушенция, подсказала, хоть и не подозревала о том. Говорливые мы становимся на старости лет, нужно запомнить, чтобы, когда года накроют, ошибок чужих не повторять. Так и сложилось все одно к одному. А ты, выходит, меня и не подозревала?

– Не подозревала.

– Думала, у меня крутизны не хватит?

Людмила помолчала. Ответила тихо:

– Я плохо разбираюсь в людях.

– Теперь мнение поменяла?

– Поменяла ли я о тебе мнение? Еще бы, – и, помедлив, спросила: – А если я тебе скажу, что о твоей какой-то лежке в первый раз слышу, ты отстанешь от «кочегара»?

И зачем тебе за «кочегара» заступаться, если знать его не знаешь и даже не видела никогда, и не придет он сегодня вовсе? Рассчитываешь время растянуть, а по факту только разозлишь маньяка.

– Ой, не гони, Людочек, не надо! – заржал Витюша. – Я весь такой простодушный и доверчивый, прям повелся на твой треп. На чердаке ты, может, и не шарила, поэтому не знаешь, что у меня в схроне лежит, а в каком доме чердак и на уровне какого подъезда, точно разнюхала. Для Кирюхи этой инфы будет больше, чем достаточно. Особенно если он не побоится «папе» стукануть.

– Нейтронную бомбу заныкал? – брякнула Людмила.

– На фига? – удивился Ступин. – Нет, не бомбу, не «калаши» и не наркотики. Не моя тема. Там у меня приспособа одна хранится. Ну, так и быть. Пока Кирюша не подвалил, расскажу, чтобы оценила. Я, Людок, тебя как технаря сильно уважаю. Ты точно оценишь. А для вступления я вот что тебе скажу. Чтобы человек развивался, ему нужно быть собой недовольным. Собой, заметь, а не окружающей средой. И тогда недовольство начнет есть твой мозг и подталкивать к действию. Я на одном вебинаре слышал. Решил испытать. Тем более что недовольство у меня было готовое, но я его не с тем знаком ощущал. Предков винил, что не отправили на стоматолога учиться, капиталистов, что мизер платят, государство, что цены растут. А я типа не при делах.

Витю изводила мысль, что не тем он по жизни занимается, если нет у него денежных средств каждый сезон обновлять айфон и тачку, как того требуют приличия тусовки, в которую ему страшно хотелось влиться, но нищебродов там не признавали. В погоне за понтами, такими желанными, но очень дорогими, кредитную историю он испохабил, и ни один столичный банк в ступинские мечты больше вкладываться не желал. Заработок же компьютерного мастера позволял реализовывать лишь самое насущное – одежду, обувь, косметический ремонт квартиры и кое-что по мелочам.

Фирма, которая обеспечивала Витюшу заказами и за это имела половину с каждого клиента, специализировалась на прокладке интернет-сетей. Ступин расширил личный спектр услуг и за дополнительную плату выполнял ремонт ПК, лечил операционные системы от вирусов, инсталлировал сложные программы и даже натаскивал «чайников», но таковых находилось немного. Итого – гроши.

Однако за работодателя он покамест держался, потому что доход от наемной работы мог стать подстраховкой на случай коммерческих неудач или ширмой на случай успеха, только не придумывалось пока Витюше, что за данной ширмой ему прятать, а коммерческие замыслы были все какие-то невзлетные и бесперспективные.

Недавно его осенило. Шарил по интернету бездумно и наткнулся на интересную тему – нумизматику. И не простую, а антикварную. Ступина изумило, что клацаный медный пятак, затертый и уродливый, но одна тысяча шестьсот какого-то мохнатого года тиража, стоил деньжищ немерено, и главное – находились придурки с аукциона его выкупать, накручивая цену еще выше.

Для умного и не боящегося риска чувака, коим Ступин себя видел, эта тема могла стать настоящим кладом. Приспособу под названием «монетный аттракцион», при помощи которой чеканились сувенирные медальки и жетончики, приобрести легко, немного сложнее, но решаемо, выйти на спеца, чтобы он изготовил несколько съемных клише для матрицы и пуансона. Затем арендовать в промзоне гараж или сарай, чтобы не слышно было, как кувалдой лупишь – и все дела. Да, чуть не забыл, кувалду тоже нужно купить, но это вообще смешной вопрос.

Лохам медные кругляки можно будет продавать за антиквариат, а если вдруг с экспертом столкнешься, следует самому притвориться лохом и прогнать, будто знать не знал, что это фальшивка, и чтоб им пусто было, аферистам этим, у которых Витюша данную фальшивку приобрел. Точно прокатит.

Сначала все шло как по маслу. Пресс был приобретен на деньги, взятые в долг у Зинаиды. Она ведь, Зина-покойница, деньги людям ссуживала, но, собака, под нехилый процент. Да Вите-то что, ему главное было, чтобы ссудила, а потом разберемся. Борзыми щенками отдадим.

Только он призадумался, кому заказать клише – а работа была мало того ювелирная, так еще и не к каждому обратишься, чтобы вопросов не задавал, а выполнив, все забыл, – как случайно в столовке для шоферни столкнулся с Кирюхой Лапшиным – школьная кликуха Доширак. Витя Ступин такие столовки предпочитал фастфудовым обжоркам, но был удивлен, что туда же заглядывает и Кирюха. Оказалось – зарулил случайно, а после, скорее всего, пожалел.

Лапшин, разламывая вилкой общепитовский шницель и отправляя кусок за куском в рот, растрепал в промежутках между жеванием, что недавно нанялся в одну хитрую контору металлистом-лекальщиком, а поскольку, еще учась в школе, окончил художку и навыки остались, то и сложную гравировку тоже ему доверяют. Витя ничего не понял, Лапшин, окинув приятеля снисходительным взглядом, объяснил, что он гравирует на стальных плитках, которые станут потом главной частью литейных пресс-форм, сложные рисунки, чтобы в дальнейшем с их помощью отливать… Тут он запнулся, прикусив язык и косо взглянув на Ступина.

Но Витек уже все понял и возликовал. Перегнувшись через стол, он изложил бывшему однокласснику свою идею и сумел ею Кирилла зажечь, хоть тот и упирался поначалу. Видите ли, «папа» не потерпит, что кто-то из челяди работает на стороне.