Рина Осинкина – Сто одна причина моей ненависти (страница 23)
Чего бы ему ни было нужно, Анисья в беде, это факт. Процентов на девяносто девять и девять десятых в периоде. Нужно их с Клашкой спасать или убедиться, что спасать не нужно. При любом раскладе – требуется Анисью увидеть и с ней переговорить.
Еще Людмиле требуется поддержка. Подстраховка. Несмотря на то что Миколина привыкла с проблемами справляться в одиночку, подпитывая тем самым высокое о себе представление, сегодня она всем нутром чувствует, что помощь ей может пригодиться. Потому что тем же нутром ощущает опасность.
Подстраховка, помощь, поддержка… Но кто? Кто может ей помочь? А из тех, кто сможет, к кому ей обратиться?
Опять вспомнился Портнов. Наверное, он не откажет, но не стоит ввязываться Сереге еще в одну историю. У него и без того проблемы. Катюха Позднякова. Ныне Демидова. И Катька тоже не откажет. Но она далеко, слишком далеко в своем коттеджном поселке. Галка-скакалка. С которой Людмила в ссоре. Мобильный номер которой Людмила напрочь стерла из списка в смартфоне, а собственная память ничем ей помочь не могла.
«Дожить до таких лет, – думала сердито Людмила, отыскивая среди контактов телефон Галкиной клиники, – и не иметь никого, к кому можно было бы обратиться в трудную минуту! Это о многом говорит, а, Миколетта?!»
В клинике трубку сняли, из нее полился мелодичный голос администратора медцентра, которая радостно довела до сведения Людмилы, что та позвонила в медицинский центр «Медплюс», что разговаривает с ней Наталья, которая будет счастлива позвонившей Людмиле помочь.
«Трофимова принимает?» – не поддержав ее образцово-показушной приветливости, буркнула Люда, чем барышню отнюдь не смутила. Видимо, нервная система данной Натальи надежно и давно прошла закалку каждодневным общением с богатым хамьем. Нисколько не снизив градус активной радости, она сообщила, что Галина Валерьевна принимает по записи, записаться к ней можно на конец следующей недели, но ничего страшного, поскольку сегодня Людмила может попасть на консультацию к…
Люда ее прервала, кляня себя за то самое пресловутое хамство, но временем она была сильно ограничена и нервничала, в отличие от непробиваемой Натальи, у которой к тому же не было Людкиных проблем. Людмила спросила коротко: «До которого часа?» «Что, извините? Уточните ваш вопрос, пожалуйста», – пропела администраторша, а Люда, отгоняя мысль, что та над ней просто-напросто издевается, вопрос пояснила: «Я хочу знать. До которого часа. Работает. Сегодня. Клиника. И врач Трофимова в частности!»
Сорвалась на последних словах. Позор.
«До девятнадцати. У вас все?» – несколько более холодно, чем позволительно при должности, на которой она состояла, проговорила администраторша и отключилась. Устала, наверное, за день.
Анисьину сумку Люда брать не стала. А вот паспорт, в ней обнаружившийся, взяла и переложила во внутренний карман кожанки. Так в кожанке с поддетой тельняшкой и пойдет. Ничего, не ослепнут они там в медцентре. А на хлыща Слепнева ей вообще плевать.
Она не сразу решилась прихватить с собой этот документ. Потом все же решилась. Может, все в порядке у девчонок, а у Миколиной паранойя разыгралась. Стыдоба будет, если явится Людмила к ним, а паспорта обещанного и нету.
На минуту она задумалась, а не нужно ли ей опасаться этого деревенского мажора, и решила – нет, не нужно. Не потому что он казался ей слабаком, тем более что любой мужик априори сильнее женщины, если та не вооружена чем-нибудь посерьезнее поварешки. Потому не нужно Людмиле его бояться, что не будет у Феди возможности как-то ей навредить. Не посадит она его в свое авто и в его тачку не сядет. К медцентру поедут двумя экипажами, и от медцентра тоже.
Но вот поможет ли ей Галка? В смысле – захочет ли?
Да что там рассуждать на пустом месте. Приедем, поговорим, узнаем.
А потом? Если откажет? Если на пятнадцать минут раньше с работы уйдет? Что делать будешь, Миколетта?
А разве есть выбор?
Если откажет или раньше уйдет, поедешь выручать Анисью одна. И будь что будет.
Молодой дядька Анисьи Карасевой маялся у подъезда под присмотром бабы Вали, конечно. Когда она пищу принимать успевает? Судя по габаритам – успевает.
Свешникова сидела на скамейке, вросшей в газон сбоку от дорожки, ведущей к дверям подъезда. Рядом с пенсионеркой располагалась верная сумка-тележка, прислоненная к краю скамьи. Баба Валя делала вид, что читает газету с рекламными объявлениями, и с негодованием посматривала на блондинистого мачо, сидевшего напротив со смартфоном в пятерне. Блондин нервно дрыгал ногой и затягивался вейпом, и какое-то из этих действий здорово соседку сердило – одно из них, а может, оба вместе. Она пока молчала, наливаясь желчью, но вскоре нарыв должен был прорваться, а между тем мачо ничего не замечал или, что скорее всего, ему было фиолетово. В перерывах между затяжками он нажимал на буковки виртуальной клавиатуры – видимо, с кем-то переписывался.
Людмила вышла на улицу как раз в тот момент, когда баба Валя, нагнувшись к тележке, решительно впихивала в оттопыренный карман сумки просмотренную прессу, горя желанием выдать постороннему блондину все, что она думает о бесстыжей современной молодежи, и много прочего в этом же роде. Но не успела, а потом передумала.
Людмила остановилась напротив Феди и сказала: «Я готова». Федя встрепенулся, подскочил, сказал, рассовывая предметы по карманам: «Рад». Пенсионерка Свешникова после кратковременной оторопи ехидно поинтересовалась: «Это кто ж такой будет? Братик твой, что ль, а, Людк?» Люда, не повернув к ней головы, сказала: «Сыночек. Нагулянный по ранней молодости». Оставив старушку в неописуемой радости смаковать новость, развернулась и последовала к крошечной автостоянке возле бойлерной, где оставляла свой автомобиль. Тэд Слепнев пристроился рядом.
– Мы не похожи, – помолчав с минуту, выдал он нечто нелепое.
Людмила спросила иронично:
– А отчего вы так разволновались?
– Ничуть, – быстро ответил блондин.
– Я вспомнила совершенно точно, что Анисьин паспорт припрятала в несгораемом шкафу на работе. Нет нужды шарить по салону. Где вы оставили свой автомобиль?
Слепнев беспомощно закрутил головой.
– Я несколько запутался, извините. А зачем вам мой автомобиль?
Людмила тяжко вздохнула. Нет, ну какой из него злодей? Недоразумение, а не мужик. Хоть и с хипстерской бородкой.
– Мне ваш автомобиль ни к чему. Он вам самому понадобится – за моим следом ехать. К месту моей работы. Я первым номером, вы вторым. Так и доберемся. Если не возражаете.
– Э… Я вспомнил, что с другой стороны дома его оставил. Не подбросите?
Людмила, поразмышляв, проговорила:
– Залазьте. Но у меня не убрано.
Ей очень не хотелось сажать этого типа в свое авто, но и окончательно портить с ним отношения было неразумно. Все ж таки имелся шанс напроситься к ним с сестрицей в гости и проведать Анисью с Клашей, хоть призрачный, но имелся.
– А далеко нам ехать? – спросил блондин, устраиваясь на переднем пассажирском. – Ваша работа, она вообще где?
– Наша работа на проспекте Мира. Тут уж ничего не поделаешь, придется вам немножко покататься со мной. Вы звонили сестре? Узнавали, как Анисья себя чувствует? Я бы с ней поговорила.
– Вы с ней разве знакомы? – раздраженно спросил Слепнев.
– С Анисьей? Вы сомневаетесь?
– С сестрой, не с Анисьей!
Надо же, начал сердиться. С чего бы это…
– С вашей уважаемой сестрой мне разговаривать не о чем, Федор э… Игоревич. А вот с Анисьей я бы пообщалась. Вот это ваша тачка? Авто, извиняюсь.
Белый «фиатик», припаркованный впритирку к левому крылу заброшенного подземного сортира, действительно оказался транспортным средством Анисьиного родственника. Бюджетного класса машинка и не особенно ухоженная – с комьями грязи на протекторе и сильно запыленными бортами. Гибэдэдэшников на тебя нету, Федя.
Недовольно сопя, Тэд выбрался из «Фольксвагена», зашарил по карманам, выудил брелок сигнализации. Людмила ожидала, что раскочегаривать свое авто он будет долго и мучительно, но «фиатик» завелся сразу, чем здорово разочаровал ее злорадство, а здравый смысл порадовал.
Людмила захлопнула дверцу своей машины, радуясь, что теперь, с собой наедине, приведет в порядок мысли, но, оказавшись в привычном автомобильном уюте «жучка», почувствовала, что неожиданно и некстати ее накрыла нервозность.
По шестибалльным пробкам рванула быстро, как могла. Успокаивала себя, убеждала, что ни к чему так лететь, что справится и одна, без Галки, но аутотренинг почти не действовал. Да и как он может подействовать, если у Людки внутри все вибрировало? Застыв в очередном заторе, она нервно стучала пальцами по оплетке руля, не отрывая взгляда от алой помидорины светофора, потом резко дергала рычаг скоростей, обгоняя на старте зазевавшихся соседей, била по тормозам, ткнувшись в очередную пробку.
Как ни удивительно, мажористый Тэдди успевал повторять все ее маневры. Может, он тоже из автогонщиков? Впрочем, сама Людмила водителем была посредственным, поэтому и неудивительно, что успевал.
На выезде на проспект Мира с Бориса Галушкина поток машин застрял основательно, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Откинувшись в кресле, Люда бросила взгляд через зеркало заднего вида на Тэддин «Фиат». На светофор смысла смотреть не было. До перекрестка цикла три, не меньше.