Рина Осинкина – Сто одна причина моей ненависти (страница 22)

– Итак, – проговорила она твердым голосом, возвращая блондину его водительские права. – Что за дело привело вас ко мне, милейший?

Ее понесло, это факт. Этакая разновидность едкого троллинга – не каждый поймет, но кто уловит, тому мало не покажется.

– Пройти позволите? – примирительно улыбнулся блондин, указывая куда-то в глубь квартиры.

– Уже вошли. Излагайте.

Визитер сложил губы в куриную гузку, пожевал ими, глядя на Люду изучающе, повел бровями и, наконец, признался, что ему нужен паспорт Анисьи Карасевой, который та, поспешно покидая сие временное пристанище, забыла захватить с собой.

– А отчего же она сама, Анисья эта ваша, не явилась за паспортом, коли решила, что он остался тут? И почему я должна вам доверять чужой документ, если, опять же, обнаружу его в своей квартире?

Визитер вздохнул, опустил голову, покрутил ею, потом поднял на Люду лицо, в чертах которого читалась неподдельная скорбь, и тихим голосом проговорил:

– Анисье срочно нужна медицинская помощь. Мы с сестрой привезли ее к нам в дом, но совершенно неожиданно с ней случился нервный припадок. Анисья принялась кричать, разрыдалась, начала рваться куда-то уехать, и удержать ее в доме весьма затруднительно. Сейчас она вместе с Бэтти, но я очень беспокоюсь за них обоих. Обеих, я хотел сказать. А паспорта при ней мы не нашли, поэтому я в срочном порядке отправился к вам, поскольку, по логике вещей, больше ему быть негде.

– А что с Клавдией? – спросила Людмила, и сердце ее сжалось от нехорошего предчувствия.

По лицу мачо блеклой тенью прошлась какая-то слабовыраженная эмоция и тут же исчезла. Какая? Люда не поняла, слишком быстро блондин убрал ее с рафинированного лица. Огорчение? Досада? Сочувствие?

– С ребенком все в порядке, – поспешил заверить ее визитер. – Конечно же, мы приютим младенца, пока мамочка будет находиться на излечении. Ну так как с паспортом, Людмила Валерьевна? Он должен быть где-то здесь.

Стараясь не косить глазом вверх – на ремешок Анисьиной сумочки, который свешивался со шляпной полки, – Людмила ответила:

– Я поищу. Кем вы приходитесь Анисье?

– Если с натяжкой – я ей дядька. Моя сестра, Бэтти, замужем за Анисьиным отцом.

Понятно. Дядька, значит. Возрастом немногим старше Анисьи. Интересно, Бэттичка, мачеха Анисьина, ему сестра младшая или старшая? Но дело не в этом. А в том дело, что не нравился Людмиле этот хлыщ, активно не нравился, и вся история, рассказанная им, пахнет тухлецой, и это плохо.

Делая вид, что старается напрячь память и вспомнить, где же он может заваляться, этот самый паспорт, Люда думала совсем о другом. Не хочет она отдавать «дядюшке» Анисьину сумку со всем ее содержимым, и с паспортом в первую очередь.

– Откуда вам известен мой адрес? – задала она появившийся внезапно вопрос.

– Адрес? Нет, адрес мне не был известен. Но Анисья подробно рассказала нам, как к вам пройти, этого было достаточно. Теперь-то уж я знаю, что квартира ваша под номером двадцать один, а до того были просто ориентиры: поверни направо, пройди налево, ну, вы понимаете.

– В принципе – да, все понятно. Я вспомнила, где лежит ее документ. Я отвезла его к себе на работу и убрала в сейф.

– Когда вы успели?! – поразился Анисьин родственник. – Да и зачем?

– А почему вас это удивляет? Девочку я видела в первый раз, решила подстраховаться на случай, если из квартиры какая-либо ценная вещь пропадет. Вы думаете, в пятиэтажках мало ценных вещей?

– Отнюдь, – спохватился Федор Игоревич. – На вашем месте я поступил бы аналогично. Просто я подумал, что по времени вы были ограничены…

– И откуда же у вас данная уверенность?

– Да нет, ну что вы, Людмила Валерьевна, никакой уверенности у меня на этот счет нет, я слово неточное подобрал всего лишь. А хотел сказать…

Он замялся, соображая, что же все-таки он хотел сказать, но Людмиле его объяснения были ни к чему. Ее мысли были заняты вопросом, как ей следует поступить в предложенной для нее ситуации. Кем предложенной? Ее вселенной, кем же еще.

Очевидно, что родственники для Анисьи все же лучше, чем случайная знакомая, хоть даже та ее и вытащила с моста, и угол предоставила по доброте душевной. Логично? Да, вполне. Но и родственники разные бывают.

Неплохо бы убедиться, насколько Анисью прихватила немощь нервно-психическая. Какой бы золотой и бриллиантовой ни была мачеха, а Клаше будет лучше с родной мамкой, а не с приемной бабушкой.

Вот и ответ образовался. Нужно навязаться господину Слепневу в попутчицы и выяснить, как там в реальности обстоят дела. Навязывать свое общество Люда умеет. Не случайно в выставочном бизнесе преуспела. Итак, приступим.

– Федор Игоревич, – обратилась к блондину Люда, и тот вытаращился на нее с недовольством и произнес, улыбнувшись одними губами: «Можно просто Тэд».

– Да, конечно, Тэд, – не стала спорить Люда, – кратко – оно всегда лучше. Так вот, Тэд. Думаю, мне следует прежде осмотреть салон в моей машине. Анисья могла обронить паспорт там. Времени это много не займет, а наше время сэкономит.

– Позвольте, Людмила Валерьевна, вы же говорите, что он у вас в служебном сейфе хранится! Что-то запутали вы меня совсем.

– Ай, не обращайте внимания, – махнула рукой Люда. – Я и сама запуталась. Память, знаете ли, начала сдавать, возраст преклонный, ничего не поделаешь. То ли в сейф убрала, то ли собиралась, а потом передумала. Так мы как, пойдем смотреть мою машинку?

Блондин не сразу отреагировал на предложение, давая возможность мозгам усвоить информацию про возраст и удивляясь попутно успехам пластической хирургии и провалам науки неврологии. Потом все же ответил:

– Да-да, конечно. Особенно если это нам время сэкономит. А вы позволите мне посмотреть салон? Никогда не катался в «Фольксвагене» такой модели. Это же классика, практически олдтаймер. Кстати, много бензину жрет? Извиняюсь, хотел сказать «расходует»?

И он конфузливо улыбнулся. Еще бы – допустил моветон. В разговоре с пожилой дамой слово «жрет» произнес. Но он извинился.

Людмила насторожилась. Сначала просто – насторожилась. Но вслед за этим противно-скользкий холодный червь заполз под ложечку и принялся там, извиваясь, ворочаться. А потом пневматический молот в два пуда, не меньше, обвернутый в старое ватное одеяло, пыльное и комкастое, шарахнул ее по темечку. Так шарахнул, что она окаменела.

Но, может быть, все объяснится просто? Надо спросить. Задать правильный вопрос, послушать ответ, осмыслить его и лишь после всего перечисленного делать выводы.

Стараясь произносить слова непринужденно, Людмила поинтересовалась:

– Как вы догадались, что я езжу на «Фольксвагене»? Вы экстрасенс, Тэд?

Блондин посмотрел на нее с брезгливым презрением, которое постарался скрыть, но не сумел. Старушенцию, как ни обновляй, она старушенцией останется.

– А вы как догадались, что я экстрасенс? Вы сами экстрасенс? – игривым тоном спросил он, но тут же поспешно исправился, затушевывая явную издевку: – Нет, конечно, Людмила Валерьевна. Какой из меня экстрасенс? Все данные о вас мы получили от Анисьи. Это она рассказала, на чем вы перемещаетесь по Москве. Вы, наверное, не в курсе, да и не обязаны, но ее бойфренд – автогонщик, вот от него Анисья и нахваталась. Как говорится – с кем поведешься… Ну и так далее.

Обхватив себя руками за плечи, словно ее знобило, задумчиво глядя на потрескавшуюся обивку входной двери – мимо собеседника, не хотела она больше на него смотреть, – Люда произнесла: «Мне нужно переодеться».

– Да-да, конечно, – с готовностью проговорил тот.

Людмила вскинула на него взгляд и повторила:

– Мне надо переодеться.

И добавила – специально для тугодумов:

– Вы можете подождать меня у подъезда.

– Да? – растерянно спросил он. – А здесь, в квартире, нельзя?

– Здесь, в квартире – нельзя, – отрезала Люда. – Или вы опасаетесь, что я сбегу от вас через чердак? Тогда ждите на лестничной клетке.

Блондин натянуто рассмеялся:

– Что вы, что вы, Людмила Валерьевна! Отчего такие предположения? Конечно, я подожду вас снаружи. Только – большая просьба: не затягивайте со сборами. Мы и так много времени потеряли.

Анисья не могла сказать этому хлыщу, что приютившая ее «добрая самаритянка» Миколина ездит на «Фольксвагене». Самое большее – Анисья могла предположить про «Шкоду». Или что у Люды «Лорен-Дитрих», если поверила в Людкин стеб.

Откуда в таком случае этот тип получил столь достоверные сведения?

Не догадываешься?

В том-то и дело, что Люда догадывалась.

Именно Федя Слепнев следил за всеми передвижениями Анисьи тем злополучным днем, когда «типа племянница» решила свести с жизнью счеты. Он видел все или очень много – и как Люда оттащила Анисью с Клашей от бетонного парапета, и как посадила к себе в машину, и как везла к себе в дом.

Именно он отправил Анисье очередную и уже финальную эсэмэску, после чего ее мобильник был выброшен Людмилой прямиком под колеса движущегося в соседней полосе автотранспорта.

И он пригласил ее на встречу в метро.

Возможно, что инцидент с инвалидной коляской, очень похожий на покушение, тоже он подстроил, хотя предполагать это можно лишь с большой натяжкой. Почему? Слишком жуткое предположение, вот почему. Доведение до самоубийства и собственно убийство имеют между собой большое различие.

А сейчас чего ему нужно? Зачем понадобился Анисьин паспорт? Она, по всему видно, и так у Слепнева в руках. У него ли одного? Мачеха Анисьина не причастна ли ко всей этой мерзости?