Рина Осинкина – Почти идеальная семья (страница 48)
– Именно. Видимо, дуреха решила, что в квартиру вошли какие-то ваши родственники или близкие знакомые, у которых имеются ключи. Чтобы те не вызвали сразу полицию по поводу проникновения с целью грабежа, Юлия им заявила, что она дочь Леонида Николаевича. Для парней это был приятный сюрприз, они, не мешкая, доставили Лепехину на базу. Однако там быстро выяснилось, как они лажанулись, поэтому ее вернули обратно, чтобы ликвидировать на вашей территории.
Люди Фогеля всегда старались поменьше оставлять следов, а прикончить девчонку в машине и выбросить труп на обочину значило нарваться на случайных свидетелей. К чему так рисковать, если есть возможность все проделать за закрытыми дверями?
Из оставленного вами, Валерия Львовна, сообщения на автоответчике, адресованного мужу, им стало известно, что нынешней ночью домой вы являться не собираетесь, будучи весьма сердитой на супруга. И потом, им пришла в головы заманчивая идея «помочь» следствию и указать на преступника.
Лепехина много чего успела выпалить со страху, оказавшись в медбоксе. И то, что Леонид ей не папенька, и то, что его жена вообще терпеть Юлю не может.
Говорила она такое, Леонид Николаевич? Говорила. Поэтому преступники и воспользовались в качестве орудия убийства не чем-нибудь, а молотком для разделки антрекотов, для того и оставили саквояж с крадеными вещами возле неподвижного тела. Любой опер поймет, что перед ним обычная бытовуха с явным и бесспорным подозреваемым. Дверь за собой преступники закрыли ключами, которые изъяли у Лепехиной. Им не хотелось оставлять квартиру незапертой, опасались, что соседи раньше времени поднимут шум, а возиться и запирать отмычкой им тоже показалось стремным, хотелось поскорее убраться с этажа подальше. Холл первого этажа их не беспокоил, поскольку консьержка на посту отсутствовала. Кстати, а почему?
Валерия ответила, пожав плечами:
– Мы никак не можем нанять ей сменщицу. Мы – это жильцы подъезда. Все заняты по горло, некогда собраться, чтобы обсудить финансовые детали. Зинаида с девяти утра на дежурство заступает и сидит до шести вечера. А в выходные в ее каморке вообще пусто.
– Легкомысленно вы себя ведете, господа элитные жильцы, – строго произнес Кутузов. – Столько охранных агентств, а вы денег на безопасность жалеете!
– Ты мне еще про
– Я сказал, что их не видели? – ненатурально изумился Кутузов. – А видеокамеры на что повсеместно развешаны? И как девчонку из дома выводили, и как обратно вели, все зафиксировано. Парни, конечно, пытались представить все таким образом, что просто по доброте душевной проводили ее домой, а когда с ней прощались, барышня была жива и здорова. Но Митяй выдал себя с головой. Видно, решил, что мысль следователя не мешало бы в нужное русло направить, вот и ляпнул сдуру: «Гражданин начальник, ну ты подумай мозгами, буду я девку мочить кухонной хреновиной? Это же бабьи приколы! Точняк, ее хозяйка завалила. Девка же их хабар поперла! Разве парился бы я искать, чем ее грохнуть? Я бы эту шмакодявку двумя пальцами придушил. Как говорится, без шуму и пыли».
– Ну и не понял я, в чем косяк?.. – наморщил лоб Леонид.
– Да не докладывали Митяю, как девчонку убили! Откуда он тогда про «кухонную хреновину» знает? И откуда знает, что в саквояже лежал ворованный «хабар»? Короче, их прижали, и они признались.
– А как же тогда гопник из Глыбокоречинска? – недоуменно произнесла Валерия. – Я была уверена, что убил Юльку именно он.
– Это который гопник? Тот, что позвонил в вашу дверь, а вы, Валерия Львовна, впустили его радостно?
– Полегче, полегче, майор. Совсем ты мою жену застыдил, – шутливо, но с холодными глазами притормозил Кутузова Лерин муж.
Майор посмотрел на него внимательно, потом развернулся в сторону Надежды Михайловны и сказал:
– Как трудно-то с ними… Он всегда рогом прет, если жену слегка заденут?
Киреева улыбнулась, подумав, что в этом отношении Леркин Лёня с ее Иваном схожи. А потом ответила:
– Так ведь и она за мужа горло перегрызет, верно?
Кутузов хмыкнул, а затем продолжил как ни в чем не бывало:
– Гопник – это персонаж другой истории, Валерия Львовна, истории глыбокоречинской. Звать гопника Саша Крымский, а искал он Юлию, чтобы вернуть синдикату потыренные девушкой наркоту и деньги, вырученные за наркоту же.
В начале лета в Глыбокоречинске произошел неприятный инцидент, если убийство позволительно называть инцидентом. Была убита подруга Лепехиной Мария Дубровина. С самого начала под подозрение попал их общий знакомый Дмитрий Амелин, хотя следствие и не исключало причастности к преступлению местного криминального авторитета. Авторитет, кроме всего, подозревался в содержании дилерской наркосети и по этой причине был в разработке отделом по борьбе с наркотиками. Посему до поры до времени спецы из отдела по особо тяжким его решили не тревожить, чтобы не испортить игру смежникам, а принялись усиленно разыскивать Амелина и Лепехину, которая также из города исчезла, но была необходима следствию как возможный свидетель.
Сначала ее искали простым способом, то есть опрашивали подруг и наведывались к родственникам, что ни к каким результатам не привело. Позже пытались отследить по мобильному телефону, однако он все время находился вне зоны действия Сети.
Вероятно, Лепехина специально отключила трубку, не желая разговаривать ни с кем из глыбокоречинских знакомых, а возможно, именно того и опасалась, что ее будет искать полиция.
С Амелиным операм повезло больше, на его след вышли довольно быстро. Обнаружили Димана на заброшенной даче, где и задержали.
На допросе выяснилось, что прятался Амелин не только от органов правопорядка, но еще и от Скуридина Вениамина, или Вени Скулы, наркобарона местечкового значения и Диманова работодателя. Иными словами, того самого криминального авторитета, на чей счет у полиции были мысли.
Что Димана не будут искать в пустующем доме дальней родственницы, надеяться было довольно наивно, поскольку в Глыбокоречинске все друг про друга знают, однако он был почему-то уверен, что если сидеть тихо и не высовываться, то его и не найдут.
Дмитрий показал, что в день убийства Марии он находился в ее квартире и слушал музыку через наушники. Наушники надел после того, как пришла Юля. Девки опять устроили свару на кухне, а слышать этого он не желал. В последнее время их грызня его начала здорово доставать, хотя вначале прикалывала.
Юлька с Машкой запали на него обе и грызлись по этому поводу регулярно, а Диман самодовольно похохатывал и разогревал страсти, поочередно отдавая предпочтение то одной, то другой. Но со временем их свары начали его утомлять, однако угомонить девок уже было трудно, помирить – тем более, и не расплюешься запросто, потому как все трое были встроены в схему, толкая дурь для Вени.
Хоть и в наушниках, но все же он услышал, как хлопнула входная дверь, и решил, что Юлька наконец свалила, поэтому встал с кресла и направился что-нибудь похавать из холодильника.
На полу кухни увидел Машку, которая сидела, прислонившись к газовой плите, и все ее лицо было в крови, а сама она уже не дышала.
Диман сообразил, что грохнула ее стерва Юлька, но могут подумать на него, поэтому решил сматываться. Уже на улице он обнаружил, что товар и выручка из его сумки пропали, и понял, что это дело рук той же Юльки. Еще он понял, что Скула ему не поверит, потребует вернуть, а такого бабла у Димана нет, поэтому он и решил отсидеться на теткиной даче и подождать, когда Юльку арестуют.
Но не только по одной этой причине он не стал беспокоить полицию. Амелин опасался давать против Юльки показания, поскольку ее папаша, а вернее, отчим, Артур Серопян, держатель глыбокоречинской биллиардной и нескольких игорных столов на задках заведения, был человек опасный, хотя и не настолько, как Веня Скула. Настолько, не настолько, однако авторитеты частенько бодались, меряясь силами и влиянием. Хотя проявляли в этом известное благоразумие, бодались, как бы сказать, заочно и опосредованно. До прямых разборок дело давно не доходило, они умели ценить шаткое равновесие, но именно поэтому Диман рисковал огрести и с той, и с другой стороны, сделавшись козлом отпущения.
Однако, оказавшись под арестом, Амелин поведал следователю все как есть, и без малейшей утайки, здраво рассудив, что теперь терять ему нечего и хуже уже не будет.
Показания с Амелина сняли, а подозрения нет. Говорить он может все что угодно, однако кто подтвердит, что не произошло все с точностью до наоборот?
Старухи, приросшие задами к скамейкам у подъезда, показания давали путаные и мало согласующиеся друг с другом. Нужно искать Лепехину, нужно аккуратно расспросить Веню Скулу, а отпускать из-под стражи Димана как раз торопиться не нужно.
Но у Вени был свой человечек в районном сизо. Носит лычки сержанта и получает жалованье из двух касс.
Сержант Салагин Николай, а по дворовой кликухе Килька, перекинулся парой слов с подследственным и живо переправил информацию хозяину. Салагин Диману поверил.
И Веня Диману поверил. За тем и отправил в командировку Александра Крымского, чтобы тот нашел в Москве дурную девку, которая решилась кинуть босса и подставить подельника. Привести к ней должна была ее мамаша, которую хорошенько промотивировали знающие в этом деле толк Венины пацаны.