Рина Осинкина – Почти идеальная семья (страница 45)
– Ну, что ж, – сделавшись серьезным, проговорил он. – Приступим. С чего только начать… Начнем с Фогеля, пожалуй. Хотя нет. Начнем с вас, Валерия Львовна. Справедливости ради замечу, что ваши энергичные действия способствовали ускорению расследования. И за вещдок, конечно, вам спасибо. Не обнаружь вы печать «Фактора», навряд ли бы смогли прищучить этого упыря. Однако вы неоправданно рисковали, когда решили выманить его на дачу. Какое-то безголовое поведение, извините. Да и не только в этом случае. Я бы на вашем месте, Леонид Николаевич…
– Майор, ты женат? – вполголоса загасил его Леонид, бросив взгляд из-под бровей в сторону Леры.
Майор, сбившись с волны, проговорил обескураженно:
– Нет, а что?
– То. Женись сначала… на такой.
А Лапин Иван Викторович усмехнулся в усы мудрой улыбкой. И посмотрел на свою Наденьку.
И зачем он снова эти дурацкие усы отрастил? Не иначе, Киреева настояла. Еще бы. С этой «подковкой» он полный гоблин, а для Надежды Михайловны, которая теперь работает вдали от мужа, это только на руку. Эгоистка.
Кстати, о чем речь вообще?
Впечатление такое, что мужики поняли друг друга, а вот Лера…
Киреева-Лапина тоже, кажется, поняла, но сделала вид, что на перепалку внимания совсем не обратила и мимических упражнений мужа не заметила. Лишь мимолетно взглянула на Валерию, но тут же прикрыла веками глаза.
Нет, Надя вовсе не подсмеивается над подругой. И не ехидничает. Если только слегка. Тем более что вид у Буровой не располагал к неуместным остротам.
Да, вид у Валерии был весьма недовольный. И ноздри напряглись, и веки опасно сузились.
А как вы думали? Совсем не то ожидала услышать Лера от полицейского майора. Где дифирамбы, где овации? Где простое человеческое спасибо, наконец? Унизил только, остолоп ментовский. И Киреева вон как лыбится, единственная и неповторимая…
– Вы все испортили, Сергей, – весело попеняла остолопу «неповторимая». – Я бы на вас обиделась, будь я на месте Лерочки. Хотя вас, сыскарей, тоже понять можно, самолюбие-то как задето! Какая-то офисная крыска вместо вас всю работу выполнила. Ну, хорошо, не всю, преувеличиваю. Однако вклад значительный внесла, не так ли? А вы на похвалы скупитесь.
Кутузов Сергей замахал руками с шутовской миной на лице и проговорил, смеясь:
– Сдаюсь, сдаюсь! Виноват, барышни, не бейте, пощадите! Может, я мужу ее позавидовал. Отчего вы, Надежда Михайловна, такой вариант не допускаете? Леонид Николаевич, ваша жена – редкая женщина, вы ее на руках носить теперь должны. И ребята, которые дело вели, очень ей благодарны. Вам, Валерия Львовна. Только вашему мужу просили передать… Впрочем, я уже передал.
Валерия, благосклонно выслушав заявление Киреевой, подумала, что все-таки Надежда Михайловна – отличная баба, хоть и много о себе думает. Да и майор Кутузов в людях разбирается, и все ему простила.
– Вы про Фогеля нам рассказать хотели, – напомнила майору Надежда, и тот послушно начал:
– Во-первых, Фогелем прозывается гражданин Куркин Николай Давыдович, одна тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения, бывший зэк, бывший рэкетир. В перестройку данный бизнес процветал, если вы забыли. Отсидевши срок и осмотревшись на свободе, понял гражданин Куркин, что нужно менять масть, потому как рэкет стал сходить на нет, уступив место продвинутому рэйдерству. При всех амбициях наезды с захватом Куркину было не потянуть, а идти шестеркой в какую-нибудь группировку натура не позволяет да и возраст не тот. Вот и решил гражданин освоить другой родственный бизнес и освоил, поставив на широкую ногу. Базой ему послужило детективное агентство, которое он купил, оформив учредительные документы на какого-то пенсионера. В главном офисе на Кожевнической Фогель не светился, поэтому в лицо его знали только ближайшие клевреты, обосновавшиеся совсем в другом месте. Фогель открыл филиал, и данный филиал размещался, как вы, дамы и господа, наверное, сообразили, в полуподвальном помещении муниципальной больницы на окраине Москвы. Это полулегальное помещение было нужно Фогелю, чтобы при необходимости было где решать некоторые практические вопросы, например потолковать с «клиентами», которые окажутся несговорчивыми или тупыми.
Работающих на него в основном офисе детективов, коих имелось трое, вполне устраивало, что босс в тонкости процесса не встревает, график присутствия и маршруты передвижения не отслеживает, а довольствуется отчетами по электронке и поступлениями денежных средств на расчетный счет.
Дела, которые вело агентство, были незамысловатые и обычные – разводы, любовницы, любовники, мелкий коммерческий шпионаж.
Бизнес шел ни шатко ни валко, однако Куркина это не волновало. Время от времени он самолично выдавал «мальчикам» задания, требуя скорейшего и наиточнейшего выполнения, и они рыли землю носом, зная, что за такую работу их ждут совсем другие чаевые. И не вдавались при этом в подробности, догадываясь о подоплеке. Не гимназистки же, бывшие следаки, у всех за плечами нехилый опыт работы в органах.
Подоплекой и целью являлся шантаж, но, как бы выразиться, организованный и поставленный на поток. Обычный бытовой шантажист сосет из одного бедолаги, может, из нескольких, ну а Фогель наловчился расширять круг интересов. В конце концов, что было ему нужно? Только зацепка, намек на какую-либо постыдную тайну, а уж подтверждающий материал добывали профессионалы.
Замечу, что этот господин был креативен. Предъявив жертве компромат, требовал за неразглашение плату в виде регулярных отчислений в некий некоммерческий фонд, а платить, на минуточку, надлежало пожизненно. Однако предоставлял выбор, или, если хотите, лазейку. «Клиент» вместо себя может подставить Фогелю кого-то другого, но непременно более платежеспособного, либо помельче, но зато двух. Сетевой маркетинг, короче.
Некоммерческий фонд – тоже его изобретение. Какая-то благотворительная фигня по охране городских птиц. Или исторических памятников от птиц, неважно. Не придерешься с наскоку: все потерпевшие вполне легальные жертвователи.
Накопивши таким образом деньжат на «Факторе», гражданин Куркин решил вложиться в недвижимость и приобрел недостроенный спорткомплекс. Тот самый, на пейнтбольном поле которого вы, Леонид Николаевич, любите снимать напряжение рабочей недели. Как я понимаю, небедные людишки посещали заведение, я прав? Ну в основном? Конечно, небедные. И у каждого в шкафу по скелету, при нашей-то действительности. Отличное место для клева.
Как выглядит владелец спорткомплекса, не было известно даже управляющему. А Куркин между тем устроился в клуб гардеробщиком и получил таким образом массу возможностей подслушивать, подсматривать и шарить. И присматривать за собственным бизнесом, естественно. Он не желал, чтобы его обворовывали наемные работники, присваивая часть выручки себе.
Похоже, исполняя роль убогого пенсионера, он получал извращенное удовольствие. Нравилось ему ходить в потертой спецовке, подбирать за дорогими гостями мусор, заискивающе им улыбаться и наблюдать, как те пузырятся и гнут друг перед другом пальцы, в то время как у этих «хозяев жизни» нет даже десятой доли того, чем владеет мастер перевоплощения. Но это все мои домыслы, как психолог я слабоват.
После работы Фогель сбрасывал с себя в каком-нибудь укромном месте жалкое шмотье и принимал респектабельный вид. Жил он в очень хорошей и очень большой квартире в Новой Москве, и соседям по этажу был известен как финансист, спекулирующий бумагами на бирже, а не как одинокий подрабатывающий пенсионер.
Правда, периодически ему требовалось посещать банк, находящийся поблизости от спорткомплекса. Именно там был открыт счет благотворительного фонда, на который поступали деньги «доноров». В этом случае Куркин так и возникал в дверях пафосного деньгохранилища – в задрипанных штанах и линялой майке. Банковские служащие привыкли к странному виду богатого вкладчика, удивляться перестали и, кроме того, умели держать язык за зубами по определению.
Все эти конспиративные манипуляции должны были сделать Фогеля этаким фантомом, человеком-невидимкой. В лицо его знали только двое ближайших подручных, без которых он не смог бы провернуть ни одного из своих преступных проектов, но даже и Сэму с Митяем он был известен исключительно как владелец агентства «Фактор». То, что их босс заправляет еще и каким-то там спортклубом, им в головы не приходило и прийти не могло.
В этом многомудрый Фогель несколько перебдел, за что и поплатился, но эту мысль я поясню немного позже.
Тем не менее благодаря такой параноидальной осторожности все в его жизни шло чики-поки, и преступный бизнес работал без сбоев, принося дивиденды. Наехав на вас, Леонид Николаевич, он не сообразил вовремя отступиться, будучи уверенным во вседозволенности и безнаказанности. Он уперся, возжаждав захватить ваше имущество целиком, раз уж вы не хотите делиться частями. Справедливости ради хочу отметить, что с другими у него это получалось.
– Вы Ярослава Тимохина сейчас имеете в виду? – перебил, чтобы уточнить, Леонид.
– Его тоже. Он был не единственной и не первой жертвой этой шайки убийц и вымогателей. У преступников имелась обкатанная схема на тот случай, если требовалось избавиться от трупа «клиента». Такая необходимость временами у них возникала, если кандидат в дойную корову не соглашался становиться таковой. К нему в этом случае применяли особые средства убеждения, а по получении нужного результата устраняли как отработанный и, главное, взрывоопасный материал.