Рина Осинкина – Почти идеальная семья (страница 44)

– А что? – недоуменно подняла брови Лера, не переставая растирать запястья.

В ушах у нее сильными толчками продолжал хозяйничать адреналин, мешая оформиться запоздалой мысли, что эпизод-то был страшненький и закончиться он мог иначе.

– Не нашла лучше, за что поблагодарить, кретинка?! Как будто я мерзавец какой, что меня благодарить надо, что жену от садиста спас! Ты вообще, соображаешь?!.. Ты просто бессовестная особа!

Лера вознамерилась уже обидеться в ответ и нахамить, как-никак, ей пришлось пережить весьма неприятные минуты, а муж не собирается вовсе ее жалеть, прижав мокрое от слез лицо к надежной груди и поглаживая нежно по волосам сильной ладонью, а вместо этого ругает несправедливо, но вовремя вспомнила слова Надежды Михайловны, которая внушала им с Катюхой и Алинкой:

– Девчонки, не стесняйтесь показывать своему мужчине, что ты глупенькая и слабенькая. И мужику приятно, и для вас польза. Такой прием любой скандал купирует, проверено неоднократно. Особенно это вас касается, Лерочка. Вы на эмансипации здорово повернуты, все время с мужем бодаетесь, кто из вас круче. Да нехай муж круче будет, вам же самой приятнее. Что не за слюнтяем-подкаблучником замужем, а за серьезным зверем.

Лера посмотрела искоса на своего «серьезного зверя» и тихонечко всхлипнула, потом громче, а затем Леонид, наконец почувствовав себя бессердечной скотиной, прижал ее жалобно-обиженную физиономию к широкой груди, затянутой камуфляжной майкой. Его ладонь принялась поглаживать жену по голове, и, словно вода из сорванного водопроводного крана, на серо-зеленые разводы майки обильно хлынули слезы.

Лера себя «отпустила».

Мангал исходил ароматным шашлычным дымком, бутылки вина, которые Леонид неспешно извлекал из картонной коробки со снедью, призывно позвякивали боками, задорно лаял Тугарин, носясь по лужайке. Стоял жаркий июльский полдень.

Гости приехали в два приема, сначала чета Лапиных на серебристом «Порше», пахнущем мастикой, а почти сразу за ними подкатил полицейский майор на пыльном заслуженном «БМВ».

Все были заранее предупреждены, что остаются с ночевкой, чтобы спокойно посидеть и расслабиться, не загружая голову, что вечером придется тащиться пехом до электрички или вызывать к воротам такси.

– Лерочка, как же я рада вас видеть! – захлопнув дверцу авто, рассмеялась Надежда Михайловна и засеменила в узконосых лодочках по гравиевой дорожке навстречу Лере.

Они расцеловались, звонко и вкусно чмокая друг друга в тугие щеки.

Потом Киреева принялась вертеть Леру за плечи, придирчиво рассматривая с ног до головы, затем вынесла свой вердикт: весьма удовлетворительно. Круги под глазами пройдут, стоит только хорошенько выспаться, а что Лера сбросила несколько килограммов, так пока Киреевой непонятно, хорошо это или плохо.

Лера тоже разглядывала подругу и тоже придирчиво.

Ну, а как же иначе? Раньше виделись каждый день на работе, а теперь лишь на каждый день рождения Леры, Кати, Алины, их мужей, их малышни и, конечно, самой Надежды Михайловны.

Киреева, как всегда, блистала, и не только лоском волос, маникюра и сияющей улыбкой, но и на пальцах и в мочках ушей бриллиантами. Или это у нее бесцветные сапфиры? Но не фианиты, это точно.

Вот ведь неистребимая любовь – камешки. Даже в летний полдень, даже на дачу к подруге. Все как всегда.

Стоп, а вот это уже что-то новенькое. Новенькое и странное.

Лера не нашла на правой руке Надежды Михайловны ни одного кольца, если не считать обручального.

Спору нет, обручальное колечко было высший класс, биметалл с тремя брюликами по паре карат каждый. Хотя, может, карат было и больше, Валерия Бурова в этом не очень разбиралась. Но кольцо на руке было одно! Только на безымянном пальце! Ни на среднем, ни на указательном колец не было. Нонсенс.

Помнится, несколько лет назад, когда Бурова только-только устроилась на работу в корпорацию «Микротрон» и познакомилась с начальницей патентного отдела, то сразу все поняла про ее страсть к золотым украшениям и разнотравью драгоценных камней.

Смотрелось все это на Киреевой уместно, даже если она порой и забывалась, нанизывая по четыре кольца на каждую руку и несколько цепочек с кулонами на шею и грудь.

Возможно, брюнетка и выглядела бы вульгарно, но Киреева была блондинка. А может, и поменяв «светлый мед» на «черную вишню», она сохранила бы за собой право на такое бриллиантово-золотое безумие, и безумием оно, скорее всего, никому не казалось бы. Но суть не в этом.

Суть была в том, что поверх обручального кольца непременно надевалось еще одно, в дополнение к прочим.

Как объяснила Надежда Михайловна, чтобы не оставалось нелогичных пустот, и для придания яркости облику.

Бурова ей поверила. А почему не поверить? И не одна Киреева носила на безымянном по два кольца, многие женщины. Отличие было только в цене и качестве ювелирных изделий. У Киреевой всегда все было первой категории.

В то время у Надежды Михайловны была другая семья. И жизнь другая.

С Кириллом она не была счастлива, несмотря на обилие колец, серег и массивных цепочек. Однако окружающие были уверены, что муж пылинки сдувает с супруги, выполняя каждый малейший каприз.

Неудивительно. Надежда Михайловна умела прятать слезы за яркой улыбкой. Она даже от близких подруг скрывала, насколько несчастна.

Кое о чем девчонки, конечно, догадывались. Но все равно для них стала шоком история ее развода и напрямую с нею связанная другая история, скандальная и гнусная история последней измены Надеждиного мужа[3].

Драгоценности Надежда ему вернула, сложив в полиэтиленовый пакетик для бутербродов. Не все поняли ее жест, но Лера поняла и согласилась. Хотя об этом поступке Лера узнала много позднее.

А потом Надежду увидел черствый и прагматичный фабрикант Иван Лапин, хозяин радиоэлектронной корпорации, где Киреева работала лет этак пять до этого. Их орбиты раньше не пересекались и не должны были пересечься никогда.

Значит, судьба.

Увидел и потерял голову.

Легок на помине.

Лера смотрела, как, захлопнув водительскую дверцу, к ним приближался тот самый прагматичный фабрикант. Поздоровался просто и спокойно, Лера это оценила.

Все же Иван Викторович был не только муж подруги, а еще и большим боссом по отношению к начальнику отдела маркетинга, кем и являлась Бурова Валерия в штате холдинга «Микротрон».

А потом он повернул лицо к Надежде Михайловне.

Лера не видела выражения его глаз. Она видела только глаза его жены, обращенные на мужа. И все про них поняла.

Киреева была счастлива. И не Киреева она вовсе, а Лапина.

И Надежда Лапина не станет надевать на правую руку никакие цацки. Только обручальное кольцо. Хоть биметаллическое с брюликами, хоть из серебра и без камня, хоть скрученное в два витка из медной проволоки. И будет носить его с радостью и гордостью.

Лера вспомнила, что колечко, которое подарил ей Воропаев к свадьбе, валяется в шкатулке. Видите ли, оно не сочетается с ее серебром. Лера уважала серебро. Еще вспомнила, что муж тем не менее свое кольцо носит не снимая.

Ей жгуче захотелось пойти в гараж и найти кусок медной проволоки.

Намерению помешал полицейский майор, в это время подкативший к воротам дачи.

Церемония приветствия, церемония знакомства, с кем пока майор знаком не был. Оказалось, что только с Леонидом.

Майор Кутузов оказался нормальным мужиком, компанейским и незаносчивым, и чувствовал себя абсолютно в своей тарелке. Он заработал себе дополнительные очки, не стараясь притворяться, что не понимает, почему и зачем оказался здесь, и получил баллов еще больше, не испытывая от этого неловкости.

Гастрономической оргии предавались за большим дубовым столом, спрятавшись от солнцепека в беседке, увитой плющом.

Леонид излучал радушие и гостеприимство, Надежда Киреева, то бишь Лапина, как водится, озорно смеялась, сверкая синими глазами, Иван Лапин был сдержан, но не до неприличия, а Сергей Кутузов балагурил и при этом ни разу не скатился до армейских анекдотов. Валерия старательно прятала нетерпение, суетливо предлагая гостям то и это.

Ей хотелось поскорее утереть нос Надежде Михайловне, которая считала себя звездой сыска и гением дедукции. Может быть, это и справедливо, поскольку были в жизни Киреевой Надежды и ее подруг, Леры, Кати и Алины, такие ситуации, в которых именно ее решительные действия вкупе со смекалкой неоднократно помогали выбраться из серьезных передряг. Однако скромности от этого у Киреевой не прибавилось, Леру ее высокомерие бесило до невозможности, в связи с чем и не терпелось услышать, и чтобы все услышали, и Киреева тоже, как майор примется превозносить Лерины героические подвиги, которыми та отличилась по ходу следствия и благодаря которым следствие было успешно завершено.

Ну, и разгадку всех шарад тоже хотелось бы услышать поскорее.

Наконец все наелись и выбрались на лужайку размяться. Прогулялись по участку, обошли прудик по берегу, поочередно сунули носы в свежий сруб бани. Хвалили, одобрительно крутили головами и цокали языком. Нагулявшись, расселись по шезлонгам в тенечке. Желающие закурить закурили, продолжая обсуждать угодья. О деле – ни гу-гу.

Наконец Надежда Михайловна с улыбкой произнесла:

– Хватит нас томить, Сереж, не видишь разве, как Валерия Львовна извелась!..

Валерия на нее зыркнула обиженно, майор гыгыкнул.