Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 28)

Ни фига бы они не помогли. Скорее всего, разнюнились бы тоже.

Ну да, Ваня и не обманывает себя, дал слабину вначале. И носом хлюпал, и про маму вспоминал жалобно. Все ведь понятно – стресс от неожиданности.

Когда пошли вторые сутки, он решил, что хватит скулить, потому что стыдно. Нужно сосредоточиться и, главное, не терять самообладания. Раскиснуть всегда успеешь.

Мама все-таки приснилась. В самый отчаянный час, когда он уснул, наплакавшись и от слез обессилев. Решил, что хана, никто не выручит, помирать придется. А она приснилась и говорит: «Не торопись сюда, малыш, ты пока зеленый. Тебе доделаться надо, на это много годов уйдет». Так и сказала – доделаться. Он удивился, переспросил, как это – доделаться? Может, дела какие закончить, ну так нет у него никаких важных дел… Она засмеялась, как раньше, да и во сне как живая была. Засмеялась и говорит: «А кто же за тебя доделывать тебя будет? Только сам. А если раньше срока сюда перейдешь, то на доработку попадешь, а это невкусно».

Приснится же такое.

Ему так радостно было во сне, что он проснулся счастливым. И решил, что обязательно что-нибудь придумает.

Мама часто повторяла, что хороший план – половина дела. Жить без плана – все равно что идти ночью по лесу с карманным фонариком. Еще она говорила, что не нужно беспокоиться, если люди тебя сочтут занудой. Пусть себе. А ты не торопясь составь план и действуй. Этому ее Ванин папка научил, подводник. Так она сказала.

В Ваниной теперешней ситуации не помешал бы план. Точнее – концепция дальнейших действий.

Поесть ему так и не принесли, попить тоже. Вода в бутылке закончилась. В бетонном мешке, где его держат, было душно, сыро и зябко.

В активе – пижама, кроссовки, рюкзак. Бутылка из-под воды, обертка от шоколадки, сдохший фонарик, авторучка, бумажные носовые платки. Должен быть еще проездной в кармашке рюкзака, несколько самодельных визиток в маминой ключнице и несколько мелких купюр – там же.

Почему и зачем он здесь, Иван понять не мог. Одно утешало – его не собираются схарчить, приготовив под сметанно-чесночным соусом и пригласив на банкет друзей-каннибалов. В противном случае его кормили бы до отвала.

План родился. Он был предельно прост и состоял из двух пунктов. Первый: нужно искать пропитание самому.

На ощупь искать трудно, и все, что он сумел найти, – это несколько шершавых катышков с тухлым запахом на полу возле второй двери. Иван решил не рисковать, пробуя их на вкус.

Вода в мизерных количествах обнаружилась случайно – на стенах его каземата. Бетон «потел», капли могли быть насыщены химической дрянью, но Ване настолько хотелось пить, что он их слизнул, а потом еще. Ничего плохого не случилось, и мальчик взбодрился.

Вторым пунктом плана Ваня наметил вырваться из окружения с боем. Так в военных книжках пишут про наших бойцов, попавших в кольцо к фашистам.

Для боя у него имелось оружие – ведро, которое в эти сутки служило ему унитазом. Было бы прикольнее нахлобучить ведро врагу на уши вместе с хлюпающим содержимым, но Иван понимал, что содержимое может помешать действовать резко и выверенно.

Несколько раз, еще в самом начале, Ваня слышал шаги снаружи, кто-то приближался к двери близко, останавливался ненадолго, снова уходил. Ваня знал, что это враг прислушивается к шорохам внутри каземата. Не желая выдавать, что он выбрался из тесной клетки в смежную, более просторную, Ваня замирал в неподвижности и тоже прислушивался.

Когда враг наведается снова, Ваня будет готов с ним сразиться. Он начнет колотить руками и ногами в дверь и орать что есть мочи. Створка открывается наружу, а это значит, за распахнутой дверью спрятаться у Вани не получится, но это фигня. Ваня притаится от проема сбоку, а когда враг сделает шаг внутрь, двинет ему по злобной роже ведром. Роже будет больно, а ушам гулко.

В результате такого приемчика любой выпадет из реальности на пару минут. А Ивану будет достаточно и одной, чтобы отпихнуть в сторону очумевшее тело и сделать отсюда ноги.

Влада его похвалит. Он уж расстарается, живописуя. Мамино словечко.

Странно только, что давненько никто не шарился по ту сторону. Сколько именно не шарился, Ваня не мог себе ответить даже примерно, потеряв счет часам. Но он был спокоен – у него появилась стратегия, а это даже лучше, чем план, который, как известно, – полдела.

Влада торопливо подсоединила шнур зарядника к телефону. Как только экран проснулся, принялась проверять неотвеченные вызовы. Успокоилась, обнаружив лишь один, поступивший от неизвестного абонента. Наверняка робот-спамер названивал с предложением ипотечного кредита или зубного протезирования на льготных условиях.

А если это звонили Марианнины архаровцы? Можно проверить.

Нажав кнопку «перезвонить», она безрезультатно прослушала двадцать длинных гудков, после чего связь прервалась. Криминалисты, наверно, заняты, а Влада их отвлекает. Тогда она набрала номер майора.

– Марианна Вадимовна, это Лукианова вас беспокоит. Доброе утро.

– Доброе.

– Мне ваши сотрудники звонили, а телефон был разряжен.

– Сотрудники? Какие сотрудники?

– Ну как же… Вы команду дали кому-то из криминалистов, чтобы ко мне заехали за уликой, после того как закончат обследовать автомобиль Боброва. Что сперва позвонят мне уточнить адрес, потом подъедут…

После недолгой паузы Путято произнесла:

– Из головы вылетело. Они уже по дороге в Москву. Надо было напомнить раньше!

Последнюю фразу Марианна проговорила с возрастающим раздражением, заглушая обвинительной эмоцией досаду на себя.

Влада решила не стесняться и ответила в тон:

– Если бы вы поручили напомнить, то напомнила бы. Могу и под личный контроль взять дело целиком, труда не составит. Вот только трубку швырять не надо. Бобров – отец Ивана.

– А ты откуда знаешь? – быстро поинтересовалась Путято.

Влада чуть было не буркнула: «От верблюда», но передумала. Успеется.

– Вряд ли мои объяснения покажутся вам заслуживающими доверия, но объясню. Один мой знакомый айтишник сочинил компьютерную программу, которая умеет распознавать энергетические отпечатки людей на предметах, к которым те люди притрагивались. Что-то вроде следов личной ауры. На ключнице, о которой речь, не нашлось подобных отпечатков Ивана, зато она густо залеплена следами его опекуна. Мне было известно от самого мальчика, что его покойная мать изготовила две одинаковые вещи, и, куда делась вторая, она не уточняла. Вернее – говорила уклончиво на этот счет. То ли сгорела ключница, то ли утонула. Я делаю вывод, что вещица была подарена Ваниному отцу, когда тот еще был в семье. Вероятность того, что вещь случайно попала к Боброву, стремится к нулю. Вероятность того, что похожую вещь изготовил кто-то еще и она попала к Боброву – еще меньше.

– Мамаша Панфилова могла изготовить немножко больше таких ключниц, не находишь?

– Да хоть бы и так. Но если одна из, допустим, десяти похожих оказалась у Ваниного опекуна, это тоже о чем-то говорит, не находите?

– Достаточно. Поняла. Полезный софт. Нужно будет познакомиться с этим айтишником. Но вы ничего нового мне не сообщили. Бобров действительно является отцом Панфилова. Процедура оформления отцовства была им завершена неделю назад, а почему не поставил в известность сына, он объяснить нам так и не сумел. Развел психологию на допросе, что-то про чувство вины плел и прочую лабуду. Когда его жена родила семимесячного, он не поверил, что роды были преждевременные. Ему подсказали, что маловесность младенца еще не показатель недоношенности, что и девятимесячные, бывает, рождаются маловесными. Заподозрил ее во вранье и развелся со скандалом, не слушая заверений. Другой на его месте проверил бы, прежде чем истерить. ДНК-тесты давно уже доступны. А Бобров этот, я полагаю, к такой категории людей относится, что по кайфу ему ощущать себя жертвой, а прочих – свиньями. Обидчивость у таких возведена в степень культа, а реакция на якобы оскорбление наступает моментально, минуя мозг.

– То есть Бобров официально усыновил Ивана? – запинаясь от волнения, переспросила Влада. – И следом Ваня исчез! Выходит, Бобров нацелился на его наследство?

– Такую версию я выдвинула одной из первых. А вы, помнится, сомневались.

Влада и сейчас не могла поверить. Слишком чудовищно было предположение.

А велико ли наследство? Бобров что – погряз в долгах и обязательствах, поэтому и пошел на циничное преступление? Или подросток наследовал нефтяное месторождение на Таймыре?

– Много мать завещала Ивану? – резким тоном спросила она. – Или вы не догадались выяснить? Извините, я неправильно выразилась. Я хотела…

– Извиняю, не облекай. Но хамить не советую.

– Случайно вырвалось, – буркнула Влада, удивляясь своей внезапной наглинке.

Микробом, что ли, заразилась от Путято? В таком случае – остановись, Владислава, в себя приди. Что майору полиции позволительно, то непозволительно тебе, утонченной библиотекарше, практически аристократке.

– Отвечать я тебе не обязана, заметь. Но просвещу немного. Наследство неплохое. Во-первых, фирма – художественный салон с бутиком. В настоящее время они в штатном режиме функционируют, прибыль приносят, деньги стекаются на депозит Ивана Панфилова. Во-вторых, трехкомнатная квартира Панфилова, которую Бобров планирует сдавать в аренду. По мелочи – машинка у них в семье была неплохая, «Рено» прошлогодний, Бобров его реализовал за ненадобностью и деньги от продажи тоже положил на счет Ивана. Имеются счета в двух разных банках, в совокупности миллиона три в рублях. У самого Боброва дела обстоят неплохо, не нуждается. Но этот факт не гарантирует.