Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 30)

– Цены тебе нет, теть Женя, – сказал он одобрительно.

«Ты не представляешь, насколько», – подумала она, кивнув, и улыбнулась в ответ.

Ничего скрывать от него Евгения Петровна не собиралась и не стала.

Да, познакомилась с Петелиной. Да, милая женщина, вежливая. Со всеми приветливая. Жалко ее, одинокая, видно. Мужчину себе ищет. Даже курьеру улыбается с прищуром. Ну, это без намерений, конечно, просто чтобы форму не потерять. Думается, комендант здания к ней неравнодушен. Евгения Петровна недолго совсем просидела в ее кабинете, полчаса всего, пока пила кофе. Отличный, кстати, кофе Надежда ей заварила. За это время комендант дважды в кабинет заглядывал, лыбился, но, увидев посетительницу, исчезал. Интересный мужчина, осанистый, хоть и в летах. Дело житейское, всем счастья семейного хочется. Правда, Надюше придется голову поломать, кого предпочесть. На обед в столовую ее пригласил учредитель «Уникума». Это оптовая фирма по продаже канцтоваров, расположена на том же этаже. А склад у них под Москвой где-то, но это не важно. Конечно, этот Павел моложе Наденьки лет на пять, но ведь усатого коменданта он еще больше моложе. Если быть правдивой до конца, то не он пригласил Надежду, а она напросилась, позвонив по телефону. Сначала то есть напросилась, а уж потом он пригласил. Но эти все сведения вряд ли заинтересуют Антошу. Отвлеклась, извини, дорогой, заболталась. Главное, что обстановка в офисе приятная и ни одного слова дурного об управляющей сказано не было.

Антон как-то сразу не вник в услышанное. Уточнил:

– Надя звонила этому Павлу, когда ты у нее в кабинете кофе пила?

– Да, при мне звонила.

– Иными словами, она знала, кто ты? И понимала, что ты мне об этом расскажешь?

Евгения Петровна ответила с некоторой заминкой:

– Я в это время изучала рекламный буклет. Надежда говорила в трубку, приглушив голос. Скорее всего, она была уверена, что я не обращу внимания на их переговоры. А в чем дело, Антон? Что-нибудь не так?

Антон поиграл желваками и успокоился. Вот и ладненько, вот и хорошо.

С той поры никаких разговоров о топ-менеджере «Улыбки» не заводилось. Евгения Петровна сделала вывод, что все правильно поняла про эту профурсетку. Антон не такой человек, чтобы не проверить информацию. Наверняка проверил и перепроверил, и если не нашел подтверждения про коменданта или курьера, то на нечто подобное в процессе дознания все же наткнулся. Иначе почему тишина?

А тут эта коза вдруг звонит и интересуется, как обстоят дела у главного спонсора. Что ли беспокоится, кто ей выплачивать жалованье станет, если Антона осудят на реальный срок?

Евгения Петровна уже рот раскрыла, чтобы съязвить по этому поводу, но Петелина спросила, нету ли какой-то информации о Ванечке.

Именно так и произнесла: «О Ванечке».

Внутри у Евгении Петровны все похолодело.

Она поинтересовалась:

– Вы знакомы с… Ванечкой?

– Ну конечно, – ответила Петелина. – Они с Антоном Дмитриевичем заезжали как-то в наш офис, мы потом обедать вместе ходили.

Как-то… Заезжали… Да единожды ли?

Помирились? Сговорились?

Но почему, в таком случае, Антоша сам попросил передать в полицию через гущинскую квартирантку про офис на «Полянке»?

С того раза, как заезжали, поменялось что-то?

Или не помирились, но Петелина решилась действовать сама?

– Полиции вы рассказали, что знакомы с Иваном? – не разжимая губ, поинтересовалась Евгения Петровна.

– Не помню… – растерялась Петелина. – Наверное. Зачем это скрывать?

– Вам виднее, – процедила Евгения Петровна и разъединила связь.

Поможет ли Антону эта информация? Допустим, если Евгения Петровна сейчас наберет номер, который оставили ей полицейские, приезжавшие за Антошей, – это какая-то справочная служба, – так вот, если она позвонит им и попросит передать следователю, который ведет дело об исчезновении Ивана Панфилова, что курица с «Полянки» виделась с мальчишкой и поэтому могла оценить реальную опасность для своего благополучия, то как это отразится на Антошеньке? Поможет ли? Не повредит ли?

Непростой вопрос. Нужно оставить эту возможность на потом. А пока…

Евгения Петровна отставила чашку и встала с табурета.

А пока следует заняться уборкой.

Это только кажется, что времени много. А его может и не быть совсем.

Она не любила роботы-пылесосы, которых в доме имелось целых два, потому что считала, что те не убирают, а лепят халтуру, но сегодня решила дать им задание на втором этаже. А на первом она воспользуется пылесосом обычным, с аквафильтром и турбонасадкой, а потому оглушительно шумным.

Главное, что она себе задание дала и может приступать к выполнению.

Напиться, что ли, вечером, после всего?

Хотя… Не стоит. Одна вон напилась, и где она сейчас?

– Лев Алексеевич, готовы документы на Боброва? Отпускать будем.

– За фигом?! У нас еще сутки в запасе. Пусть посидит, может, вспомнит чего-нибудь, – распрямляясь над клавиатурой и массируя пальцами зажмуренные веки, проговорил Скоморохов.

– Ты, конечно, резонно говоришь, Лева. Но давай-ка мы сегодня его уже отпустим. Ребята ему жучка посадили в машину? Вот и славненько. От проходной тоже нужно будет за ним немного походить. Возьмешься? Или Пастухова назначим? Нет, давай лучше ты, Саша у нас заметный.

– А я, выходит, у вас невзрачный? – сделал вид, что обиделся, Лева.

– А ты у нас, как Сол Пензер, ловкий и незаметный.

– А кто это за Соло такое?

– Сыщик. При Ниро Вульфе состоял. Не надо спрашивать, кто такое Ниро Вульф, лады? Так вот, про Боброва. Нужно будет посмотреть, куда в первую очередь он стопы направит.

– У него варианты, что ли?

– А то. – Марианна усмехнулась. – Имеются, как я полагаю. Мне запись анонимного звонка передали. Звонили на общую линию, могло и в спам попасть, но девчонки у нас на приеме хорошие сидят, прям хоть премируй. Вчера звонила дамочка, сообщила, что у нашего подозреваемого шуры-муры наблюдались с некоей Надькой Петелиной, но она ему наставила рога, он узнал и отношения с шалавой прекратил. А она, шалава эта Надька, долгое время успокоиться не могла и допытывалась настойчиво, кто из персонала ее грязью в глазах кавалера обмарал.

– Погоди, Вадимовна, это не та ли Петелина, которая…

– Именно та, которая. Та, что рулит фондом «Утренняя улыбка», а данный фонд спонсируется нашим подозреваемым.

– И пацана вызвали на встречу в Сокольники, отправив сообщение из подземки рядом с офисом фонда. Но на встречу он не попал.

– А откуда ты знаешь, Лева, что не попал он на встречу? – вкрадчиво поинтересовалась Путято.

– Да блин… И не знаю я этого, выходит… Получается, была причина у Боброва отправить пацану сообщение именно с «Полянки». Смотри, Вадимовна, что прорисовывается. Бобров решает устранить усыновленного Панфилова. Заодно он запланировал подставить неверную пассию, чтобы таким способом отомстить. Он же сам навел нас на мысль, что к исчезновению подопечного может быть причастен кто-то из фонда. Рассчитывал, видно, что следаки начнут там рыть и докопаются, что Петелина затаила на бывшего ухажера зло. И решат тупые ментяры, что есть у нее мотив расправиться с ни в чем не повинным Панфиловым, поскольку знает она о трепетном чувстве спонсора фонда к приемышу. Думаешь, зачем Бобров сейчас изображает, как сильно дорожил парнем? Настолько сильно, что даже усыновил. С целью усиления акцентов изображает. А для подстраховки он еще и шебутную особу из Тимофеевки привлек, чтобы она вам доложила о том же о самом. Так сказать, продублировал инфу.

– Лукианову имеешь в виду? Она не знала, что дело Панфилова мы ведем. У нее задача была попроще – передать с кем-нибудь эти сведения в следственную группу, ну а я именно тот самый «кто-нибудь» и была для нее. Знакомые у нас с ней общие. Сегодня она снова звонила. Пятнадцать минут назад. Сообщила любопытный факт, практически ничем не подтверждаемый. Конечно, если не брать в расчет пургу про какой-то невиданный софт, при помощи которого была произведена экспертиза. Я пока не знаю, как к этому факту относиться… Но, пожалуй, сбрасывать со счетов его не стоит. Лукианова уверяет, что та вещь, про которую я забыла совершенно, чехол какой-то из бечевки, не Ивану Панфилову принадлежит, а его папашке, то есть Боброву. А поскольку найден он был в знаковом месте, на железнодорожной платформе в сторону Москвы, то приходит мысль о подтасовке улик. Догоняешь, кто вещдок нам подбросил? Правильно, Бобров. И сделано это было с единственной целью: чтобы мы решили, что Иван уехал на электричке в Москву. Рыло в пуху у Боброва по самые уши. Но предъявить мы с тобой ему ничего не можем, поскольку нас с этой экспертизой он на смех поднимет. Посему отпускаем сокола и садимся ему на хвост.

– Так почему у него варианты есть, не понял я?

– Потому. Если он сам отправил Ивану приглашение приехать в Сокольники, вызовет такси и домой поедет. Ну а если к исчезновению сына он непричастен и подозревает Петелину, к ней разбираться рванет.

– А если подозревает, но не рванет? Душ ему, к примеру, принять сильно хочется, вши замучили. Будем выводы делать?

«Или поедет в какое-то третье место. Чтобы завершить незавершенное. Если оно не завершено», – подумала Марианна.

– Лев Алексеевич, мы наблюдать будем, я же сказала. А потом уж и выводы делать.

Влада сказала коту:

– Сейчас мы займемся выпечкой. Если тебе неинтересно, отправляйся на крыльцо.