Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 19)
– Да ты что?! – изумилась Путято. – Жаль. Ведь как похожи! Перед гражданином извинись за меня, раз такое дело. И за себя тоже. На выход, Пастухов, на выход. А вы, ребятки, не высовывайтесь покамест. Ветошью прикиньтесь, ясненько? И не забудьте дверь за нами запереть.
Выйдя из гаража, Марьяна махнула рукой Скоморохову, тот подтрусил ближе.
– Не он? – спросил озабоченно.
– Не он. Но теперь мы знаем, где тот, кто нам нужен. Идем к пятьдесят четвертому, располагаемся напротив, и пока ни с места. Надо координироваться с Ереминым. Я сейчас ему месседж отправлю, а ты, Саш, сходи в двадцать второй, предупреди местных барышень, чтобы не высовывались. Пригрози им чем-нибудь страшным.
Работа началась.
Снайпер залег на противоположной крыше. С такого мизерного расстояния он легко снимет Шабельникова, даже если тому вздумается прятаться за пацаном. Остальные бойцы разместились по сторонам ворот с цифрой пятьдесят четыре. Если створки заперты на стальной засов, придется использовать газовый резак. Пластид нельзя. Да и резак опасно, поскольку в гараже автомобиль, а в нем – бак с бензином. Но в данном случае риск оправдан.
Пастухов осторожно потянул на себя створку, и та, скрипнув, подалась. Саша недоуменно сдвинул брови, взглянул на командира.
Марианна жестом показала, что пойдет первой. Саша, насупясь, отступил. Путято просунула в образовавшийся промежуток шлем омоновца, держа его кончиками пальцев. Никто шмалять не начал. Прячась за металлическую створку, она заглянула внутрь.
В полуметре от нее блистал внушительный вороненый зад внедорожника с черно-серебристой эмблемой на крышке багажника. Действительно, «Ленд Ровер». Только отчего водитель загнал его в гараж мордой вперед? Как-то не по-пацански это. Так дамочки поступают из опасения, что не впишутся в проем. Либо нервничал сильно наш клиент, либо по темному времени суток рулил, а фонарные столбы на территории кооператива обесточены.
Если преступник слышал, как Пастухов призывает бомжиков покинуть гнездовья, то наверняка насторожился и ждет, что ему предложат то же самое по той же причине. Не стоит его разочаровывать.
– Эй, развратники, вам особое приглашение требуется?! – зычно крикнула Марьяна внутрь гаража. – Кончайте дурью маяться и мотайте отсюда! Экскаваторщик ждать не будет, у него два объекта еще на сегодня!
Прислушиваясь к невнятным звукам – похоже, в дальнем конце гаража кто-то зашевелился, задвигался, – Путято с пистолетом в правой и невключенным фонариком в левой сторожко направилась вдоль левого борта. Пастухов – вдоль правого.
Задняя левая дверь внедорожника была приоткрыта. Правое переднее сиденье откинуто, образовав спальное место.
Никого. В водительском кресле – тоже.
Марьяна медленно присела, заглянув под брюхо «Ровера», и обнаружила смотровую яму. Но звуки шли не оттуда.
Она выпрямилась и включила фонарик. Яркий сноп электрического света прошелся по дальней стене, высветив неоштукатуренную кирпичную кладку, тумбовый, с голубенькой столешницей, стол от кухонного гарнитура брежневских времен и двухстворчатый навесной шкафик, тоже кухонный. На столе початая бутылка водки, пластиковые стаканчики вповалку, пакет с остатками хлеба, два почти опорожненных поддончика с нарезкой сервелата и буженины, банка маринованных огурцов без крышки. Та валялась на бетонном полу рядом с двумя пустыми бутылками пшеничной.
В углу на продавленном кресле с потертой обивкой – предмет тоже, видимо, брежневской эпохи – полулежал пухлый коротышка лет тридцати пяти, местами лысый. Он упирал правую ногу в колесо «Ровера», левую оттопырил в сторону. Ноги были обуты в мокасины из кожи цвета слоновой кости, а сам толстяк имел на себе мятые светлые брюки и будто пожеванную белую, с закатанными рукавами, рубаху в серую полоску. Галстук тоже присутствовал, но висел косо, а узел аксессуара был оттянут до третьей рубашечной пуговицы. Отсутствующей, кстати, как и верхние две. Обильные пятна засохшей крови выглядели на белом эффектно. Судя по фингалу под глазом и ссадинам на лбу и подбородке персонажа, кровь была его собственная.
Он приподнял голову, загораживаясь от света рукой, и пьяно, во весь рот, осклабился.
Пастухов, хмыкнув, сообщил, что пойдет и откроет ворота настежь. Заодно предупредит Ермаковцев, чтобы оставались на месте. Марианна в знак согласия кивнула. Когда дневной свет проник в помещение, выключила фонарик, а пистолет отправила в подмышечную кобуру.
Толстячок всмотрелся в женский силуэт, подсвеченный послеполуденным солнцем, и со словами: «А ты классная, киска» вознамерился ухватить ее за руку. Такую «киску» нужно непременно усадить к себе на колени и предложить халявной выпивки, а там посмотрим.
Он бы не дотянулся, да и не слишком-то ловко водил рукой, но подоспевшему Пастухову было плевать. Грубо подвинув командира в сторону, Саша дернул гаражного обитателя за грудки и замахнулся, намереваясь смачно вмазать ему по физиономии.
– Ты как разговариваешь с майором полиции, пьяное отребье?! – взревел новенький с неподдельной яростью.
– Саша! Александр Михайлович! – тоненько воскликнула Марианна, повиснув на занесенном кулаке. – Гражданин ведь не знал, кто мы! Не надо так сердиться, ну, пожалуйста! Тем более, а вдруг у него больное сердце.
Не выпуская из пятерни воротника жертвы, Саша повернул голову в сторону Путято и задумчиво спросил:
– Да? Больное, думаете?
– Ну, конечно! Гражданин, у вас сердце здоровое? Или не очень?
Гражданин не ответил. Он вдруг захныкал. Хныканье переросло в стенания с подвываниями, а физиономия исказилась страдальческой гримасой.
Пастухов развел руки в стороны, отступил на шаг и вопросительно посмотрел на командира. Майор Путято, бросив ему встречный взгляд, едва заметно усмехнулась, поводила бровями вверх-вниз и отвесила толстяку звонкую оплеуху, после чего он умолк, подобрав ноги под кресло.
Не получился из нее «хороший» мент.
Снова не получился.
А вот из новенького «плохой» вышел отменным.
– Гражданин Шабельников? – спросила Марьяна спокойно и безразлично.
Притихший толстячок мотнул головой, подтверждая.
– Документы при вас имеются?
– Водитл-ские пы-рава, – проговорил он заплетающимся языком. – А в чем, собс, дело?
– При вас?
– В п-пинжаке. В-в машине.
Неожиданно он расправил плечи, задрал подбородок, руки сложил на груди кренделем и изрек достаточно твердо, чтобы можно было разобрать с первого раза:
– Вы ворвались в пределы частных владений.
Покачнувшись, вытащил правую руку из «кренделя». Уставил указательный палец в потолок, потряс им для пущей весомости. Продолжил:
– Тем самым посягнули на мои права.
Снова сунул руку под мышку и с пьяным смешком добавил:
– Все, что вы тут у меня найдете, не считается.
На него напала смешливость, и он зашелся визгливым хрюканьем, ликующе-торжествующим. От силы чувств он стучал по пыльному бетону подошвами мокасин, лупил руками подлокотники кресла, мотал головой из стороны в сторону, заливисто хохоча. Лишь глаза в общем празднике участия не принимали.
Марианна помрачнела.
Так ведут себя трусливые подонки после совершенного ими тяжкого преступления. Не потому, что раскаиваются в содеянном или боятся расплаты.
Они чего-то другого боятся.
Может, себя нового?
Или того, что убиенный начнет им являться ночами?
Этому, может, уже является?
– Если не заткнешься, получишь добавки, – безразлично проговорила Марианна.
Шабельников закашлялся посреди кипучего гоготанья и обиженно притих, рыгнув напоследок.
В наступившей тишине Путято сухо поинтересовалась:
– Гражданин Шабельников, где вы были вечером одиннадцатого июня, начиная с двадцати одного часа и вплоть до утра следующего дня? И кто может подтвердить ваше алиби?
– Алиби?! – юрист так удивился, что даже, кажется, протрезвел. – Зачем вам мое алиби на это время? Хотя мне не жалко, извольте. У меня имеется алиби и именно на этот день и на это время. У меня такое, блин, качественное алиби, что самому страшно. И свидетели моего присутствия найдутся. Не думаете ли вы, что я сам так отделал свою физиономию? Кстати, уточните, господа, в чем меня подозревают.
– Вас в похищении подростка подозревают. Как минимум в похищении. Мне вопрос повторить или вы его помните?
– Это какого же подростка похитили? Бобровского щенка, что ли? Ну надо же! Есть справедливость на свете!
– Как это вы так стремительно догадались, о ком речь?
– Потому что в моем окружении нету других подростков! И когда же пацанчик исчез? Не отвечайте, сейчас сам догадаюсь. В тот день исчез, выходит, когда меня Бобр пасти удумал. Значит, вот почему вы здесь. Ошиблись, господа ищейки, обознались. Непричастен. Непричастен, но удовлетворен. А я-то уж решил, что Бобр вам заяву на меня подал. Послушайте, господа, а не могу ли я к вам за помощью обратиться?
Лицо его просветлело, как если бы он долго не мог отыскать выход из тяжкой ситуации, и вдруг внезапно нашел его – простой и гениальный.
– Мне позарез нужна охрана. Иначе трындец. Просто полнейший трындец мне настанет. В ваши обязанности входит профилактика преступлений, я знаю!
Он снова погрозил полицейским пальцем, показывая тем самым, что его не проведешь.
– Я сейчас вам одну бумажку покажу.
Шабельников сделал попытку выбраться из кресла, но Саша легонько ткнул его пальцем в грудь, и он свалился обратно. Зыркнув злобно на Пастухова, продолжил: